Чтение онлайн

Тимофей Котофеич запрыгнул следом. Устроился у ног. Тяжёлый, тёплый, мурлыкающий.

За окном шумел ветер в деревьях. Скрипели доски. Где-то вдалеке ухала сова.

— Шнырь, — позвал Андрей в темноту.

— Ага?

— Спокойной ночи.

— И тебе, инвестор.

Дом жил. Дышал.

И Андрей, лёжа на тёплой печи, слушал этот дыхание — скрип балок, шорох мышей под полом, тихое сопение Тимофея.

Впервые за много лет — он был дома.

Прошло три недели.

Андрей сидел на крыльце с кружкой растворимого кофе и смотрел на дом так, как смотрят на сданный проект — с удовлетворением от работы и странной пустотой внутри.

Крыша залатана. Забор покрашен (не радужный, а нормальный, серый). Окна заделаны. Даже дрова сложены поленницей, как учил Игнат: «Чтоб воздух гулял, а не застаивался».

Дом был... хорош. Не евроремонт, конечно. Не лофт. Но добротный, крепкий, живой.

Андрей достал телефон, открыл заметки. Там лежал файл «Бизнес-план_Задрыщенск_v.17_final.xlsx».

План А: Снести и построить новое ?

План Б: Евроремонт, биокамин, скандинавский минимализм ?

План В: Эко-хостел с йогой на рассвете ?

Он долго смотрел на список, потом дописал:

План Г: Сдаться и признать, что дом победил ?

Закрыл файл.

Допил кофе — горький, противный, растворимый. Но согревающий.

Встал.

Пора варить кашу.

– --

На кухне пахло деревом, печью и чем-то ещё — знакомым, домашним, забытым. Андрей достал из буфета крупу, молоко из банки (Игнат вчера принёс, от Дашки), масло, завёрнутое в промасленную бумагу.

Насыпал пшено в чугунок — не отмеряя стаканами, а так, горстью, как показывала Зина. Налил молоко — «чтоб покрывало на два пальца». Поставил на печку.

Мешал. Вовремя. Не отвлекаясь на телефон.

Масло положил щедро — «кашу маслом не испортишь». Сахару чуть-чуть — Шнырь сладкоежка. Соли на кончике ложки — чтобы вкус проявился.

Запах пошёл правильный. Сладковатый, тёплый, как детство.

Когда каша была готова, он поставил чугунок на загнеток. Рядом, как всегда, стояла старая Зинина кружка. Эмалированная, с отбитым краем, с выцветшими ромашками.

Пустая.

Шнырь её не убирал. Три недели. Стояла себе, молчала. Как укор. Как память.

Андрей смотрел на неё долго.

Потом тихо, сам себе, сказал:

— Дом скучает. И не только дом.

Из печки донеслось одобрительное сопение.

— О, инвестор, — Шнырь был в хорошем настроении, — масла не пожалел. Учишься, значит. Ещё пару месяцев — и можно жену искать.

Андрей фыркнул:

— Спасибо на добром слове. Может, в анкете на Мамбе напишу: «Умею варить кашу. Договорился с домовым. Рекомендации прилагаются».

— Рекомендацию дам, — Шнырь хмыкнул. — «Городской, тупой, но обучаемый. Брать можно, но осторожно. С испытательным сроком».

Андрей засмеялся. Сел на лавку. Посмотрел в окно — на огород, на яблоню, на забор, который он сам красил (руки до сих пор ныли).

А потом подумал.

Всерьёз.

План провалился. Это факт.

Эко-лофт не будет. Хостел не будет. Инвестиция не окупится. Четыреста тысяч — в трубу. Точнее, в печку.

Но...

Я не могу здесь жить. Это очевидно.

Я городской. Мне нужен интернет, кофейни, метро, люди. Мне нужна суета, дедлайны, проекты. Здесь я задохнусь. Через месяц. Может, два.

И дом это чувствует.

Дом живой. Ему нужен хозяин. Не временный, не приезжий. Постоянный. Тот, кто топит печь каждый день, варит кашу, разговаривает с балками, кормит ворон.

Если я останусь, но буду приезжать раз в месяц — это эгоизм. Дом будет пустовать. Шнырь будет скучать. Печка остынет.

А приезжать на выходные, как на дачу? Это ещё хуже. Дом — не дача. Дом — это не место для отдыха. Дом — это организм. Он дышит. Живёт. Требует внимания.

Я не могу дать ему это внимание.

Но Зина может.

Андрей кивнул сам себе.

Решение пришло чётко, как цифра в балансе.

Он встал. Пошёл в комнату. Достал из рюкзака ключи — тяжёлые, железные, старые, с ржавым кольцом. Положил их на стол.

Посмотрел на договор, висящий на стене в самодельной рамочке из реек. Улыбнулся.

— Шнырь, — позвал он.

— Слушаю, инвестор.

— Договор расторгаем. По взаимному согласию. Пункт 5.3.

Тишина.

Потом из печки донеслось осторожное:

— Ты чё, серьёзно?

— Серьёзно.

Пауза. Долгая.

Андрей снял договор со стены. Аккуратно. Сложил вдвое. Положил рядом с ключами.

— Зина придёт, — сказал он. — Отдам ей.

Из печки послышалось довольное сопение.

— А ты?

Андрей задумался.

— А я... я буду приезжать. Если можно. В гости. На кашу. Поговорить с тобой. С котом.

— Гость — это даже лучше, — Шнырь оживился. — Гости приезжают, каши наедаются и уезжают. Не надоедают. Ты приезжай. Только предупреждай, чтоб я кашу к твоему приезду сварил.

Андрей засмеялся.

— Договорились.

Кивнул и вышел на крыльцо.

Ждать Зину.

Через час вдалеке показались знакомые фигуры. Зина и Игнат шли по улице, неспешно о чём-то разговаривая. Игнат, как обычно, что-то тащил — на сей раз мешок, судя по виду, с луком.

— Инвестор! — окликнул Игнат, ещё за несколько метров. — А мы мимо, к тебе заглянуть решили. Как оно?

— Заходите, — Андрей встал, распахнул калитку шире. — Сам как раз хотел вас позвать.

Зина, проходя мимо, оценивающе скользнула взглядом по его лицу, по дому. Не сказала ничего, только чуть кивнула. Но в её глазах мелькнуло что-то понимающее, словно она уже знала, о чём пойдёт речь.