Бабья доля (сборник), Агашина Маргарита Константиновна

Бабья доля (сборник)

Агашина Маргарита Константиновна

Шрифт:

Встать у ёлки, подумать о многом,на сто лет загадать наперёд…Этой ночью по нашим дорогамстарый год торопливо пройдёт.Он пройдёт по аллее Героев,выйдет к Волге, посмотрит во тьму.Золотые огни Гидрострояподмигнут на прощанье ему.И пойдёт он по чистым порошам,по сверкающим глыбинам льда…Я о чем-нибудь очень хорошемв эту ночь вспоминаю всегда.И становятся рядом со мноюлюди, книги, дороги, дела —всё мое, всё такое родное,без чего мне и жизнь не мила.Мне сегодня припомнились сновадым из труб, и сугробы стеной,и берёза у дома родногов костромской деревушке лесной.За столом необъятным сосновымтам сейчас соберётся родняи хорошим, и ласковым словомобязательно вспомнит меня…Всколыхнутся ночные метели,полетят, загудят на бегу.Голубые кремлёвские елиутонули в пушистом снегу.Повернётся метелица круто,где-нибудь в Подмосковье замрёт.Всех ребят моего институтановогодняя ночь соберёт!Дом московский становится тесен,как всегда, в нём не хватит столов,в нём тепло от студенческих песен,от торжественных, праздничных слов.И от них вся Москва засверкалав новогодней ночной синеве.Сколько пенистых звонких бокаловв эту ночь поднимают в Москве!Путь мой, может быть, долог и труден —жить мне радостней день ото дня,потому что хорошие людипомнят, любят и верят в меня.С Новым годом!По верным дорогамнаше новое счастье идёт.Встать у ёлки.Подумать о многом.На сто лет загадать наперёд.1953

Сорок трав

Отпылал вчерашний зной.Тучи чёрные – стеной.И с рассвета по деревнеходит дождик проливной.Мокнет сено на возу,ветер гнёт к земле лозу,две девчонки загоняютголенастую козу.Вымыт начисто плетень,за окном, как ночью, темь.Спокон веку не бываетбез грозы Иванов день.Даже бабка перестала«Огонек» впотьмах читать.Посмотрела, полистала,положила и сказала:– Нынче в ночь мы шли, бывало,сорок трав в лугах искать.Как, бывало, я нарву —под подушку ту траву.Как, бывало, загадаю,так и будет наяву!..Если б верить я могла,я б сто сорок трав нашла.Я б не только луг колхозный —я б всю землю обошла.Но не верю ничему.Только сердцу своему.Что творится в этом сердце!А тебе и ни к чему.У тебя тяжёлый нрав —не помогут сорок трав:всё по-твоему выходит,ты всегда бываешь прав.…Вот и дождь перестаёт,и на улице народ,и почтовая машиначерез грязь к селу идёт.Замолкают тормоза.Вдалеке шумит гроза.На колодце сушит крыльязолотая стрекоза.1953

На берегу

Я люблю ходить к реке!Пароходы вдалеке,и песчаная коса,и большие паруса…Я могу смотреть на Волгудва часа и три часа!Я гляжу из-под руки:проплывают речники,все в фуражках,все в тельняшках —всё равно как моряки.Проплывают – говорят:– Ты расти скорее, брат!Ты кончай десятый класс,вспоминай тогда про нас.Мы таких, как ты, берём —тоже будешь волгарём.…Я теперь на берегуцелый день сидеть могу.Я теперь могу всё летоговорить про паруса.…Хорошо, что я не где-то,а на Волге родился!1953

Дочке

Тебе пока еще немного надо,ты вся, как полдень мартовский, ясна.По солнечным дорогам Сталинградаидёт твоя четвёртая весна.Она идёт, на Волге лёд ломая,скользит лучистым зайцем по стене…Ты ничего ещё не понимаешьи просто улыбаешься весне.Разбрызгиваешь ботиками грязь ты,сырым песком измажешь пальтецо.Ещё не знаешь ты, какое счастье,когда весенний ветер бьёт в лицо!И как плывет весенний тёплый вечер,как непокорна вешняя вода,какой огромной радости навстречууносятся степные поезда!Весна идёт по всем дорогам мира,она зовёт и отправляет в путь,врывается в подъезды и квартирыи тем, кто молод, не даёт уснуть.И сколько их, бессонных и счастливых,сегодня сердцем чувствуют весну,и смотрят вдаль, и пишут торопливо:«Прошу послать меня на целину!»…Ещё не понимаешь ничего ты.Ты вырастешь. Поймёшь, как я хочу,чтоб и тебе такие же заботыпришлись и по душе, и по плечу.И тех ребят счастливая тревогатвоей тревогой сделаться должна,чтоб ты вот так же собралась в дорогу,когда зовут Отчизна и весна.Все двери дома распахнутся настежь.Я, провожая, выйду на крыльцо…И ты поймёшь, какое это счастье —весенний ветер, рвущийся в лицо!1953

Алёнушка

За окошком лес, мохнатый, древний,луговой речушки поворот…В дальней-дальней костромской деревнедевочка Алёнушка живет.Ходит по деревне – голос звонкий,и глаза синей, чем небеса,и, как и положено Алёнке,тонкая, но всё-таки коса.Зиму всю с салазками на горках,а весной гуляет у реки,топит с дедом баню на задворках,с бабушкой сажает кабачки.А когда лесной душистый ветердонесёт гудок грузовика,девочка, забыв про всё на свете,побежит встречать издалека.Не догнать ни бабушке, ни деду, —издали за внучкой поглядят.Подбежит, посмотрит, скажет: – Нету…И тихонько повернёт назад.Гасят электричество соседи,девушки запели за селом…– Бабушка, а завтра-то приедет? —спросит вдруг Алёнка перед сном.Бабушка положит внучку к стенке,ляжет с краю. – Завтра-то? Должна!…Мама у Алёнушки студентка,учится на доктора она.1954

Веснушки

Закипели капели над краем окна,потемнели дорожки в лесу:на деревьях весна и на крышах весна.А у Кати – весна на носу!Мне веснушкиу Катюшкиневозможно сосчитать!Раз веснушка,два веснушка,три веснушка,четыре… пять!Перед зеркалом Катя сидит полчаса,трёт и моет веснушчатый носи завидует носу лохматого пса,на весну обижаясь до слез.А отец у Катюши полярником был.Он к далёкой зимовке своейна большом ледоколе два месяца плыл,он по льдинам за белым медведем ходили не раз нападал на моржей.Звал он Катю в далёкие эти места,где метёт месяцами пурга,где полгода над домом стоит темнота,и весною не тают снега.И однажды сказала Катюша моя,что веснушки исчезнуть должны,и поехала с мамой в такие края,где совсем не бывает весны!Письма с Севера ходят по много недель,я читаю лохматому псу:там полярная ночь, там и в мае метель,а у Кати – весна на носу!Мне веснушкиу Катюшкиневозможно сосчитать!Раз веснушка,два веснушка,три веснушка, четыре… пять!1954

Подскажи словечко

Работницам Сталинградского тракторного завода Тамаре Бородиной и Алле Смирновой

Много песен есть хорошихо моей родной стране —о дождях и о порошах,о зиме и о весне.То душевнее, то строже,льются разные, звеня…А какая мне дороже,вы спросите у меня!«Ах, Волга-речка,не боли, сердечко,не боли, сердечко,подскажи словечко!»Мне словечко подсказали,намекнули, помоглии от камерной печалиэтой песней увели.Увели к песчаным косам,к людям силы и добра,к тем гудкам звонкоголосым,запевающим с утра.Исчезает тишь да гладь…Ах, Волга-речка,как спасибо не сказатьза твоё словечко!И, быть может, песня этапотому и хороша,что особо в ней воспетанаша волжская душа…Вот и март приходит снова,и на Тракторном – весна!И опять поёт Смирнова,вторит ей Бородина…Встречу вешнюю зарю.Ах, Волга-речка,я тебя благодарюза твоё словечко.1954

Дети Сталинграда

Это здесь была война когда-то.Бой гремел у каждого двора.…Улицами города-солдатас шумом пробегает детвора.Новые дома, а с ними рядом —кирпичи обугленной стены.Родились ребята в сорок пятоми уже не видели войны.Им о ней рассказывают дедыи отцы – строители Рынка,и большой экран кино «Победа»старым кинофильмом «Сын полка».Гаснет свет, и жадными глазамиребятишки в прошлое глядят.А оно проходит в темном залешагом наступающих солдат,грохотом далёкого снаряда,немудрёной песенкой бойца,силой правды, славой Сталинграда,орденом и ранами отца.…Все мальчишки нашего кварталав этот вечер спорят о кино.Им, как говорится, дела мало,что давно на улице темно.Их сзывают матери с балконоввековечным криком:«Спать пора!..»Где-то у истоков Волго-Донапритаилось солнце до утра.Белые акации из садаподошли к открытому окну…Крепко спится детям Сталинграда,лишь в «Победе» видевшим войну.1955

Перекрёсток

На самом шумном перекрёстке,у входа в город Сталинград,стоят каштаны и берёзкии ели стройные стоят.Как ни ищи – ты их не встретишьв лесах заволжской стороны,и, говорят, деревья этииздалека принесены.А было так: война когда-тобыла на волжском берегу.На перекрёстке три солдатасидели рядом на снегу.Стоял январь. И ветер хлёсткийпозёмку в кольца завивал.Горел костер на перекрёстке —солдатам руки согревал.Что будет бой – солдаты знали.И перед боем с полчасаони, наверно, вспоминалисвои далекие леса.Потом был бой… И три солдатанавек остались на снегу.Но перекрёсток Сталинградаони не отдали врагу.И вот теперь на перекрёстке,на месте гибели солдат,стоят каштаны и берёзки,и ели стройные стоят.Шумят нездешними листами,дождём умытые с утра,и обжигают нашу памятьогнём солдатского костра.1955

Варя

Шуршали сухо листья на бульваре,хрустел ледок октябрьских стылых луж.К моей соседке, молчаливой Варе,осенним утром возвратился муж.Не так, как возвращались в сорок пятоммужья-солдаты с той, большой войны.Он постучался тихо, виновато,оставив дом своей второй жены.А Варя руки фартуком обтёрла,входную дверь спокойно отперла.Увидела. Ладонью сжала горлои в комнату не сразу провела.Потом она поплакала немножко,сказала:– Что ж, что было, то прошло…И вот сейчас у них звенит гармошкаи звякает гранёное стекло.И Варя, вся одетая в обновки,покинувшие днище сундука,гремит листами газовой духовкии торопливо жарит судака.…А я считала, что у Вари – сила,за то, что, боль и горечь затая,она однажды в жизни не простилатого, что столько раз прощала я!И мне казалось: всё не так, как надо,и гости торжествуют ни к чему,и Варя не забыла и не рада,и этот пир горой не потому,что вот вернулся он, отец ребятами ей самой родной и дорогой.А потому, что он давно когда-тоушёл от Вари к женщине другой.Я всё ждала, что Варя гордо встанет,по-царски сложит руки на груди,сверкнёт глазами, прямо в душу глянети, как чужому, скажет: – Уходи!Но Варя всё сидела с мужем рядом,на всех смотрела просто и светло,таким спокойным, всё простившим взглядом,как будто впрямь: что было – то прошло.И танцевала, стулья раздвигая,как будто и не плакала она,как в этот вечер плачет та, другая,вторая надоевшая жена.Как будто за окном не воет ветер,ломая молодые деревца…А у неё, у той, остались дети,как Варины когда-то, без отца.А он – отец – сидит спиной к комоду,с гостями шутит, чокается, ест.И Варя, может, год или полгодаему на этот раз не надоест.Она по старой, памятной привычке,худой носок натянет на грибок,а под подушку мужа сунет спичкии папирос дешёвых коробок.Припомнит всё, что было дорогогов те давние счастливые года.И всем вокруг покажется, что сновав семье у Вари – счастье, как тогда.И муж решит: «Забыла про обиду!Привычка! Что ж, она у всех в крови…»А Варя просто не покажет виду,что в этом доме больше нет любви.Не знаю, может быть, она вернётся,любовь, которой Варя так ждала.Не потому ли радостно поётсяу праздничного шумного стола?И кто-то, криком песню заглушая,какой-то тост провозглашает вновь…И Варя долго пляшет, провожаясвою большую первую любовь.1955

Юрка

А. Н. Котляровой

Дверь подъезда распахнулась строго,Не спеша захлопнулась опять…И стоит у школьного порогаЮркина заплаканная мать.До дому дойдёт, платок развяжет,оглядится медленно вокруг.И куда пойдёт? Кому расскажет?Юрка отбивается от рук.…Телогрейка, стеганые бурки,хлеб не вволю, сахар не всегда —это всё, что было детством Юркив трудные военные года.Мать приходит за полночь с завода.Спрятан ключ в углу дровяника.Юрка лез на камень возле входа,чтобы дотянуться до замка.И один в нетопленой квартиредолго молча делал самопал,на ночь ел картошину в мундире,не дождавшись мамы, засыпал…Человека в кожаной тужуркепривела к ним мама как-то рази спросила, глядя мимо Юрки:– Хочешь, дядя будет жить у нас?По щеке тихонько потрепала,провела ладонью по плечу…Юрка хлопнул пробкой самопалаи сказал, заплакав: – Не хочу.В тот же вечер, возвратясь из загса,отчим снял калоши не спеша,посмотрел на Юрку, бросил: – Плакса! —больно щелкнув по лбу малыша.То ли сын запомнил эту фразу,то ли просто так, наперекор,только слез у мальчика ни разудаже мать не видела с тех пор.Но с тех пор всё чаще и суровей,только отчим спустится с крыльца,Юрка, сдвинув тоненькие брови,спрашивал у мамы про отца.Был убит в боях под СталинградомЮркин папа, гвардии солдат.Юрка слушал маму, стоя рядом,и просил: – Поедем в Сталинград!..Так и жили. Мать ушла с работы.Юрка вдруг заметил у неёновые сверкающие боты,розовое тонкое бельё.Вот она у зеркала большогопримеряет байковый халат.Юрка глянул. Не сказал ни слова.Перестал проситься в Сталинград.Только стал и скрытней, и неслышней.Отчим злился и кричал на мать.Так оно и вышло: третий – лишний.Кто был лишним? Трудно разобрать!…Годы шли. От корки и до коркиЮрка книги толстые читал,приносил и тройки, и пятерки,и о дальних плаваньях мечтал.Годы шли… И в курточке ребячьейстало тесно Юркиным плечам.Вырос и заметил: мама плачет,уходя на кухню по ночам.Мама плачет! Ей жилось несладко!Может, мама помощи ждала!..Первая решительная складкаЮркин лоб в ту ночь пересекла.Он всю ночь не спал, вертясь на койке.Утром в классе не пошёл к доске.И, чтоб не узнала мать о двойке,вырвал две страницы в дневнике.…Дверь подъезда распахнулась строго,не спеша захлопнулась опять…И стоит у школьного порогаЮркина заплаканная мать.До дому дойдёт, платок развяжет,оглядится медленно вокруг.И куда пойдёт? Кому расскажет?Юрка отбивается от рук…1955

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14-16

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Бабья доля (сборник)

Агашина Маргарита Константиновна

Шрифт: