Багровая книга
Шрифт:
Оставшиеся избрали комитет общественной безопасности, которому и было поручено сформировать охрану из местного офицерства.
Над городом нависла тяжелая туча ожидания.
Однако следующий день прошел спокойно.
В тот день вступил в город кавалерийский отряд. Местное население оказало радушный прием добровольцам. Навстречу им на вокзал вышла депутация от городской Думы и депутация от евреев с общественным раввином во главе. На соборной площади был отслужен молебен, на котором было и много евреев. Наутро 2-го сентября неожиданно начался обстрел города; со стороны предместья появился большевистский отряд и прорвался до самого центра. До 2-х часов дня продолжалась борьба. Жители спрятались по домам и боялись выходить во время стрельбы, так что никто не знал, что делается в городе. Потом распространился слух, что большевики выбиты. Потом забродили другие зловещие слухи: будто бы евреи бросали в казаков зажженные лампы, а из некоторых еврейских домов стреляли по казакам.
А в ночь начался погром.
Он сразу принял жестокие формы.
Разносили лавки, квартиры, грабили все сплошь и при этом массами убивали евреев. Убивали в квартирах, выводили во двор -- расстреливали.
Погибло болеe 100 человек.
В их числе убит пользовавшийся в ортодоксальных еврейских массах юго-западного края большим авторитетом духовный раввин Хейн, убита и масса состоятельных лиц.
Очень много случаев изнасилования.
Насиловали старух.
Насиловали малолетних.
По всем дорогам вокруг убивали всех пассажиров-евреев, пытавшихся спастись бегством.
196
Вешали.
"Подробно описать все ужасы погрома не возьмусь,-- говорит свидетель,-- могу только рассказать о некоторых случаях, когда откупались от бандитов деньгами. Такой случай имел место с живущим поблизости от меня еврейским кооператором Капланом.
К нему пристал ингуш-офицер.
– - Пойдем со мной!
– - Куда... зачем?
– - Ты большевик... я тебя убью.
Напрасно родные Каплана умоляли офицера, ничего не помогало, он тащил несчастного за собою. Тогда родные бросились к христианам и просили удостоверить перед офицером, что Каплан не большевик.
Но офицер не стал их слушать.
– - Не вмешивайтесь не в свое дело,-- прикрикнул он.
Христиане вынуждены были уйти.
Долго продолжалась эта пытка страхом казни и, наконец, офицер проговорил сквозь зубы:
– - 15.000.
И оставил Каплана в покое.
В некоторых случаях христиане обращались к коменданту города, но он заявил, что сам беспомощен, солдаты его не слушают. Но когда однажды христиане-интеллигенты настойчиво потребовали у коменданта, чтобы он вмешался, он послал своего адъютанта на место происшествия, а когда тот вернулся ни с чем, он сам отправился и приостановил грабеж".
Насколько вздорны все слухи о выступлении евреев против добровольцев, стрельбе из окон и бросании ламп, говорить не приходится,-- это просто обычный добровольческий прием в целях оправдания замышляемого погрома.
3-го сентября в Нежин вошли новые части.
Они были размещены по частным квартирам по всему городу, и немедленно же занялись грабежом еврейских лавок и кооператива "Общественная Польза", членами которого состоят и не евреи.
И опять убийства.
Опять насилие.
Надо отметить, что местное население не принимало участия в погроме, наоборот, всячески помогало евреям, оказывая им приют в своих домах. Даже некоторые из крайне правых священников скрывали у себя евреев, подчас целыми семействами. Во время грабежей солдаты выбрасывали товары в толпу, но их подхватывали преимущественно дети или хулиганы.
Погром длился до 9-го сентября.
197
Потом воинские части, находившиеся в городе, а также и охрана, были посланы на позиции за 12 верст от города. Но и оттуда доблестные добровольцы, особенно казаки дроздовского полка, продолжали наносить визиты городу. Но так как все уже было разграблено, они поджигали еврейские дома.
8
Истребление
Местечко Германовка находится в 50 верстах от Киева. В конце августа ворвалась в местечко банда под предводительством Дьякова. Он сейчас же созвал сход местных крестьян и произнес погромную речь. В конце ее он обратился к парням с призывом:
– - Прогуляемся по местечку.
Те его поняли.
Сейчас же рассыпались по еврейским квартирам, ходили из дома в дом.
И резали саблями всех без разбору: женщин, мужчин, маленьких детей. Во многих случаях они насиловали женщин, а потом их убивали.
Многим отрубали головы.
"Прогулка" продолжалась 4 дня.
Многие еврейские дома были подожжены и сгорели.
Местные крестьяне пытались заступаться за евреев. Иные брали своих знакомых к себе на квартиру, под свою защиту. Но бандиты стали им угрожать, что расправятся и с ними. И крестьяне стали отказывать в защите.
Бандиты ушли.
Вслед за ними вошли регулярные войска Добрармии.
Грабежи и убийства продолжались.
Bсе евреи, оставшиеся в живых, разбежались кто куда мог. Положение их было отчаянное. Их не выпускали из местечка. Крестьяне боялись дать им приют, чтобы самим не пострадать, потому что некоторые за такое укрывательство были и сами ограблены. Показаться на улице еврею было рискованно: солдаты избивали всех встречных евреев. Солдаты ходили по еврейским квартирам.
Раскапывали землю.
Разбивали стены.
Разрушали печи.
Все это в поисках денег и ценностей.
Несчастным измученным людям некуда было деваться. Они прятались по лесам и полям, без пищи и крова, блуждали как живые тени в окрестностях местечка, и буквально обречены были на голодную смерть...
198
Вот выдержка из "Киевского Эха":
"По словам крестьян, приехавших из местечка Германовна, все еврейское население местечка совершенно уничтожено. Успевшие скрыться несколько десятков человек, среди которых большинство детей подростков, были на пути застигнуты каким-то отрядом и перебиты. Уцелел лишь один еврейский мальчик, которого окрестные крестьяне приютили у себя".
9
"Единое, неделимое"
В конце августа на стекольный завод в селе Шибенном пришли 5 рот солдат, назвавшихся петлюровцами. По дороге они встретили еврея, заводского рабочего Акиву Голуба.
Накинули ему на шею веревку.
Привязали к возу и потащили на завод.
Их встретил мальчик, сын Голуба, и стал умолять их:
– - Пощадите отца.
Но они, не внимая мольбам его, увели Акиву Голуба в сторону, и на глазах сына пристрелили.