Баллада о мошенниках
Шрифт:
А оратор между тем уже вовсю разносит сектантов, астрологов и прочих шарлатанов.
Потом переходит к спорту:
– Господа, здесь все подделка, все фальшивка, все сплошной обман. Даже футбол липовый! Все эти спортсмены, напичканные стероидами или какими-нибудь другими препаратами, прежде всего обманщики. Чемпионы – наркоманы, у приглашенных иностранных игроков фальшивые паспорта… И уже нет такого чемпионата, какой не завершился бы скандалом и обвинениями в подкупе судей или сговоре игроков.
Публика снова взрывается аплодисментами.
Человек на стремянке кратко проходится по звукозаписывающим компаниям, добирается до пресловутых транснациональных корпораций и как раз в тот момент, когда регбисты за его спиной готовятся под оглушительный собачий лай нанести решающий удар, переходит к моде:
– А мода? Это ведь тоже настоящее жульничество! Одна из самых тонких хитростей, заставляющая людей думать, будто если у них нет такой-то одежды или если они не видели такой-то фильм, то уже стали отбросами общества.
Потом вдруг кричит:
– ИЛИ КЛАУДИЯ ШИФФЕР [16] ? КЛАУДИЯ ШИФФЕР – ЭТО ВЕДЬ ТОЖЕ АФЕРА!
Кристина смотрит на тебя в растерянности:
– Откуда только взялся этот сумасшедший?
– Клаудия Шиффер, – продолжает дядя Гриссино. – Пора наконец сказать об этом прямо. Конечно же, она не самая красивая женщина на свете, нет – это всего лишь манекенщица с самым лучшим в мире пиаром!
Публика снова разражается бурными аплодисментами, старичок вопит свое:
16
Клаудия Шиффер (р. 1970) – немецкая киноактриса и посол доброй воли ЮНИСЕФ от Великобритании, самая знаменитая модель конца ХХ века, ее состояние оценивается в 90 миллионов долларов. Жертвует огромные средства на борьбу со СПИДом и раком.
– ВЕРНО! ЭТО СОВЕРШЕ-Е-ЕННО ВЕРНО!
Ты обращаешься к Мило:
– Шекспир, «Король Лир», действие четвертое, сцена первая.
Толпа любопытных растет, мальчишки-регбисты прерывают игру и в изнеможении валятся на траву, кое-кто из парней, игравших на бонгах, подходит посмотреть, что же тут происходит.
Оратор возносит руки к небу и кричит:
– Весь мир – сплошной обман, это – единственная истина! И все мы, господа, находимся внутри гигантской машины по производству обмана, поймите же! Все вокруг обманщики! Обманщики! Обманщики! Обманщики! Обманщики!
На этот раз старичок вопит как резаный:
– ВЕРНО, ЭТО ВЕРНО, СОВЕРШЕ-Е-ЕННО ВЕРНО!
На секунду отвлекаешься, чтобы взглянуть в сторону музыкантов.
Оттягиваешь воротничок рубашки и пытаешься краем глаза рассмотреть красное пятнышко на плече возле ключицы.
Между тем человек переходит в своем обзоре к журналистам, проходится асфальтоукладчиком по миру кино и возвращается к фармацевтическим фирмам («Они ставят небольшой срок годности на упаковку в сорок таблеток, вы используете четыре штуки, и если через год вам понадобятся другие четыре, то придется покупать еще сорок штук. Разве это не мошенничество?»).
Тут с площадки собираются уходить парни, игравшие на бонгах.
– Но куда же вы, господа? – обижается человек на стремянке. – Не уходите, прошу вас. Я ведь раскрыл вам только первый пункт. А теперь должен объяснить, почему все заслуживают, чтобы их обманывали.
Парни, игравшие на бонгах, останавливаются, некоторые о чем-то спорят, видимо, все-таки желая уйти.
Человек на минуту умолкает, достает из нагрудного кармана платок и вытирает лоб, усеянный капельками пота.
И продолжает:
– Вот подлинное завершение моей сегодняшней лекции, дамы и господа, – люди сами позволяют себя обманывать! Они сами покупают красивые упаковки с залежалым товаром, сами позволяют обманывать себя банкам и страховым компаниям, продолжают голосовать за глупых политиков, влюбляются в посредственных артистов, смотрят никудышные фильмы, читают бездарные книги… Люди сами позволяют пиарщикам управлять собою.
Один из барабанщиков вдруг прерывает его:
– А не слишком ли ты загибаешь, приятель? Если все так, как ты рассказываешь, чего торчишь тут и вкручиваешь нам, а не отстреливаешь направо и налево всех этих типов, о которых говоришь с таким презрением?
Человек на стремянке секунду молчит и отвечает совсем другим, более примирительным тоном:
– Но я никого не презираю. Я отношусь ко всем с глубоким уважением. Это единственный способ выживания в нашем мире. Я лишь хочу верить, что человечество изменится. Во всяком случае, благодарю тебя, сопляк, за выступление…
– Да пошел ты нах! – взрывается парень. – О каком уважении ты говоришь, если только что назвал меня сопляком…
– Но я глубоко уважаю тебя, сопляк… – улыбается Гриссино под недовольные реплики, после чего парень с приятелями, сыпя ругательствами, возвращаются на другой конец лужайки.
Оратор завершает свою речь на удивление торопливо:
– Благодарю всех за внимание и повторяю вам главные тезисы моей сегодняшней лекции: миром правят два основных закона, господа. Первый: все обманывают. Второй: все этого заслуживают. А сейчас меня ждут в другом месте. До свидания всем и еще раз спасибо за внимание.
Сказав это, он соскакивает со стремянки и складывает ее.
Кто-то аплодирует, кто-то свистит.
Небольшая толпа расходится, а Мило встает и восклицает:
– ГРАНДИОЗНО, ДЯДЯ, ТЫ БЫЛ ВЕЛИКОЛЕПЕН!
Человек жестом приветствует его и поспешно удаляется со стремянкой под мышкой, оставляя вас троих с открытыми от изумления ртами.
Глава четвертая,
в которой идет речь об отчаянии, охватывающем человека, когда в «поисках другого» он сталкивается с бесчисленными сложностями бытия, обнаруживаются следы кокаина, появляются красные пятна, звучат горестные телефонные звонки, вспоминаются времена появления рока и уточняется, где были тогда Витторио и Мило
Берешься за кран, запрокидываешь голову и рассматриваешь крохотные отверстия душа – только что совершенно черные, они заполняются серебристыми каплями, и тебя окатывает теплая струя.
Радио забивает твой мозг информацией:
взятки в больнице;
арестованы два румына при попытке вымогательства;
инвестиции и льготы для юга Италии;
падение акций, ВВП развивающихся стран;
опасность смога;
дорожно-транспортное происшествие на окружной дороге;
наркодилеры;