Чтение онлайн

Именно Мило сумел, например, убедить меня: даже если ты потерял королеву, все равно можешь играть до самого конца и твой противник – таков закон жизни – должен быть очень внимательным и не допускать неверных ходов, иначе тотчас разнесешь его в пух и прах!

Именно Мило научил меня играть по собственным правилам, извлекать пользу из всего и стараться смеяться над всем.

Это он открыл мне глаза на то, что нас с ним, по сути дела, не коснулась никакая настоящая беда.

Мы не родились в полной нищете, в десять лет нас не заставляли шить обувь или ткать ковры, мы не страдаем от тяжелых заболеваний, наш квартал не усыпан противопехотными минами, в наше время нет войны (ни гражданской, ни мировой, ни религиозной), нам не приходит в голову продать почку, чтобы выжить, мы никогда по-настоящему не знали ни голода ни жажды.

На самом деле нам невероятно повезло и мы можем играть с жизнью на собственном поле.

Пусть даже проигрывать, но по своим правилам!

Мило заставил меня понять, что вопрос «Жив ли ты?» – вовсе не вопрос, а ответ, поэтому чувствовать себя в этом мире надо так, будто тебя рады приветствовать здесь всей душой.

Это Мило, великодушные читатели, научил меня по-настоящему понимать, как искриста и чудесна жизнь, что тикает секунда за секундой…

Мило пробуждает тебя от дремоты, дернув за рукав.

– Сколько времени? – спрашиваешь ты, потягиваясь.

– Почти три, – отвечает он.

– Да ты что! Они забыли про нас?

Мило не отвечает. Тогда поворачиваешься к нему: он сидит, уставившись в одну точку. Потом произносит:

– Знаешь, Витторио, я думал о наших последних аферах…

И опять умолкает.

Кажется, будто он в ожидании какой-то постгипнотической команды, но он вдруг продолжает:

– Мы уже набили руку на трех или четырех вариантах афер, другими пользуемся редко. Вспомни хотя бы последний месяц: на прошлой неделе мы обошли все самые роскошные магазины на виа Рома [7] с фальшивым ящичком для сбора пожертвований в пользу ассоциации «Усыновление на расстоянии». Неплохо получилось, верно?

Делаешь утвердительный жест. Он продолжает:

– Конечно, неплохо, мы получили больше миллиона… Потом, что же было потом… в понедельник. А… мы поработали в огромном многоквартирном жилом доме, где, вполне очевидно, никто друг друга не знает… Поднимались с этажа на этаж, собирая деньги на похоронный венок несуществующему Эудженио Росси из соседнего подъезда… «Ах, синьора, так жаль его: двадцать два года, трагическое ДТП в субботу вечером, весь кондоминиум принял участие…» Там тоже все прошло хорошо, верно?

Вновь соглашаешься.

– По ночам мы слоняемся по барам, продавая мальчишкам аспирин. Иногда все проходит отлично, иногда не совсем – как сейчас…

Мило удобнее усаживается на стуле:

– Господи, Витторио, мы же рискуем всю жизнь перебиваться этими жалкими трюками, так и не сделав ничего по-настоящему серьезного! Куда делся наш замысел Большой А., Большой Аферы? Разве не должны были мы откладывать деньги для ее осуществления? Сколько не достает до той суммы, которая необходима? Денег, какие мы сейчас зарабатываем, только-только хватает на жизнь. Витторио, мы теряем время, слишком много уже потеряли: пора наконец действовать.

Он вдруг останавливается и оглядывается.

– Ну, давай же, выкладывай, – предлагаешь ты.

Мило медлит, потом говорит:

– Я помню, мы тогда решили – это будет наша идея, только наша… Никаких компаньонов… Знаю… Но время идет, а наш замысел остается лишь замыслом… А ведь хорошо задумано и надо бы все же осуществить эту Большую А. прежде, чем нам стукнет семьдесят!

– Ладно, выкладывай, – повторяешь ты.

– Так вот… Витторио… Я все больше прихожу к убеждению, что пора все обсудить с одним моим родственником… с дядей Гриссино.

– Дядя Гриссино… Что за странное имя? [8]

– На самом деле его зовут Франко Грассо. А Гриссино… По правде говоря, я никогда не понимал почему. Наверное, что-то вроде прозвища – вроде тех, что даются в детстве и остаются на всю жизнь. Прозвище совершенно не соответствует его внешности. Дядя похож на Иисуса Христа, только несколько располневшего. Высокий и тучный, носит бороду, волосы длинные, ухоженные… Ничего общего с хлебной палочкой. Очень стильный, тебе понравится… И манеры у него… как бы это сказать… а, вот: аристократические.

Поднимаешься и начинаешь ходить по комнате.

Мило с беспокойством наблюдает за тобой.

Удивленно и недовольно качаешь головой.

– Но, черт побери, Мило, ты шутишь? Ведь речь идет о Большой А.! – с волнением говоришь ты. – О самом лучшем из замыслов, какие только приходили когда-либо нам в голову. Идея, которую мы разрабатывали долгие месяцы. Идея, которую так вынашивали и, самое главное, продумали все до последней мелочи! И… теперь должны с кем-то делиться? Думаю, ты просто сошел с ума.

Мило некоторое время молчит, потом встает и тоже начинает расхаживать по комнате.

Наконец очень спокойно отвечает:

– Конечно, Витторио, Большая А. – это замысел, который, по твоим словам, мы обдумывали месяцами. Все верно. Но ты, должно быть, забываешь одну маленькую деталь: чтобы осуществить ее, нам нужна куча денег! Забываешь, что наш обман, если использовать экономические термины, «нуждается в крупном стартовом капитале».

Мило вздыхает. И продолжает:

– И проблема в том, что в банках невозможно взять кредит для организации аферы: это ведь как раз их профессия – не доверять никому, сам знаешь.

Сдержанно улыбаешься.

Мило останавливается перед тобой:

– Правда, дорогой Витторио, заключается в том, что Большая А. стоит на месте. А время идет.

Потом, как плохой актер, снова опускается на стул.

Следует долгое молчание, а затем – шум, с каким неуклюже садишься и ты.

– И чем же занимается этот твой дядя Гриссино? – спрашиваешь наконец.

Мило оживляется:

– Ничем… Это двоюродный брат моей матери, занимается крупными делами. Настоящий мастер! Я рассказывал ему о нас с тобой, он очень меня любит, с детства…

– Ты никогда не говорил о нем.

– Ну… Дело в том, что он долго отсутствовал, дядя Гриссино…

Испытующе смотришь на Мило:

– Скажи-ка мне, «долго отсутствовал» – я правильно понимаю?

– Финансовая махинация… Его засекли… Пришлось исчезнуть на некоторое время.

– Финансовая махинация?

Мило достает сигарету из твоей пачки, затягивается и продолжает:

– Видишь ли, это его сфера, он специалист по финансовым делам… Объясню вкратце. Он делает так: открывает инвестиционный фонд и начинает обещать невероятные проценты тем, кто вкладывает свои деньги… Появляется какой-нибудь лопух и приносит десять миллионов. Через пару месяцев – пожалуйста: его десять превратились в двадцать… Хотя на самом деле это, разумеется, не так и все красиво только на бумаге… И что же, по-твоему, делает этот придурок? Забирает их? Как бы не так! Он вкладывает теперь уже все свои сбережения, до последнего чентезимо [9] , и еще приводит друзей и родственников… Теперь нужно подождать немного, и, когда касса наполнится, самое время скрыться со всеми деньгами. Просто, не правда ли?