Чтение онлайн

Поставив корзину на пол, Эванджелина достала золотой нож, спустила накидку и задрала рукав платья, оголяя предплечье.

– Что ты задумала? – в недоумении спросил Тиберий. Его глаза расширились, когда он увидел, что Эванджелина приставила лезвие к руке и нацарапала на коже три слова:

Где ты, Аполлон?

Царапины были неглубокими, не пролилось даже ни капли крови, но слова на ее коже легко читались. Эванджелина не чувствовала боли – возможно, ее заглушали неприятные ощущения в груди, пока она ждала ответа Аполлона. Она надеялась, что Тиберий поверит ее словам.

– Ты с ума сошла? – спросил Тиберий.

– Смотри. – Эванджелина с трудом подавила всхлип, когда у нее на руке проступила первая буква. Аполлон не просто царапал кожу, он выводил на ней глубокие кровавые порезы.

Не ищи меня.

Каждое слово причиняло боль. Затем обожгло и вторую руку, на которой Аполлон вывел новую фразу:

Я не хочу тебя убивать.

Тиберий провел ладонью по вмиг побледневшему лицу.

Прочитав слова Аполлона, Эванджелина почувствовала, как по спине ее пробежал холодок, но в то же время она мысленно возликовала. Тиберий выглядел так, словно наконец-то поверил ей. В его глазах заплескался неподдельный страх.

– Если Аполлон найдет меня, он умрет – в этот раз навсегда. Ты навсегда потеряешь брата. Но если ты поможешь мне снять проклятие, то спасешь Аполлона, а я позабочусь о том, чтобы тебя освободили, – поспешно добавила она, но в тот же миг пожалела о своих словах. Ей нужно было говорить более убедительно, а не взволнованно.

Тиберий растерянно потер ладонью шею, не отрывая взгляда от капель крови, капающих с предплечья Эванджелины и собиравшихся в маленькую лужицу на грязном тюремном полу.

– Предположим, я поверил тебе. Какой именно помощи ты от меня ждешь?

– Скажи мне, где спрятаны камни от Арки Доблестей. Знаю, ты боишься того, что сокрыто за ней, но я уверена, что найду там способ снять с Аполлона проклятие и спасти ему жизнь. Но для этого мне нужны утерянные камни. Пожалуйста, скажи, где мне искать их. Помоги спасти твоего брата.

Тиберий судорожно выдохнул и пробормотал:

– Нет.

– Что значит «нет»?

– Я отклоняю твое предложение. Отказываю тебе в просьбе. Ничего уже не изменить, Эванджелина. Я лучше позволю вам обоим умереть, чем помогу с поисками камней.

Эванджелина не верила своим ушам.

– Как ты можешь так говорить? Речь идет о жизни твоего брата.

Взгляд Тиберия остекленел, но голос его звучал решительно и твердо:

– Я уже оплакал потерю брата, и, поверь мне, лучше одна его смерть, чем бесчисленные смерти людей и гибель того Великолепного Севера, каким мы его знаем. А именно это и случится, если ты откроешь арку, Эванджелина Фокс.

– Ты не можешь этого знать.

– Я знаю гораздо больше, чем ты. Тебе известно хоть что-нибудь о тех камнях, которые ты так отчаянно желаешь найти? Это не просто кусочки породы. И спрятали их не только потому, что без них не открыть арку. Эти камни обладают силой, той, что крепко-накрепко связывает их и взывает друг к другу. Они жаждут воссоединиться, и в последний раз, когда все четыре камня были собраны вместе, один из Великих Домов потерпел крах. Я видел те руины… чувствовал ту жуткую магию, что высасывала все силы. Даже просто собрать камни вместе опасно, это грозит катастрофой. – Тиберий, лицо которого частично скрывали прутья решетки, бросил на Эванджелину отрешенный, но мрачный взгляд. – Я люблю брата, но спасение его жизни не стоит такого риска. Если у тебя есть сердце, пусть Аполлон пронзит его стрелой. Пусть твоя жизнь станет еще одной северной балладой с трагическим концом. Спаси нас всех от силы, запертой в Доблести.

Эванджелина поняла, что лес зачарован. Она должна была заметить это раньше: пышные зеленые деревья источали столь сладкий аромат, словно снег, укрывавший хвойные иголки и листья, щедро сдобрили сахаром.

По правде говоря, запах ей пришелся по душе, но она бы с радостью обменяла его на обычный, незаколдованный снег, если бы это остановило коварные прятки, в которые играл с ней лес.

Эванджелина не знала, как долго она шла по тропе, которая совсем недавно привела ее к Башне. Вот только сейчас, вместо того чтобы направить ее обратно к кладбищу, под которым находился замок Хаоса, дорожка петляла между деревьями и словно не имела конца. Небо над головой окрасилось в лиловые оттенки. Скоро ночь вступит в свои права, и Эванджелина с содроганием подумала о том, что окончательно заплутает в лесу.

Хуже всего было то, что весь путь она проделала впустую. Как же она ошиблась. Даже сейчас она не могла поверить в то, что страх Тиберия, связанный с древним пророчеством, оказался сильнее его любви к брату.

Эванджелина решила не рассказывать об этом Аполлону, если когда-нибудь сможет его спасти.

С ее губ сорвались бледные облачка пара, когда она опустила взгляд на нацарапанные на предплечье слова: «Я не хочу тебя убивать».

Внезапно зашуршали листья, где-то вдали закричала птица, и Эванджелина испуганно вздрогнула. Выхватив кинжал из корзинки, она резко обернулась и выставила руку с оружием перед собой.

– Здравствуй, Эва. – Люк выступил из тени деревьев, слегка припорошенных снегом, и растянул губы в улыбке, которая сошла бы за по-мальчишески озорную, если бы не удлинившиеся клыки.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Эванджелина. Она испытала облегчение, осознав, что это не Аполлон, но нож не опустила. Конечно, Люк не был проклят, не пытался выследить ее только ради того, чтобы убить, но в последние их встречи он отчаянно желал вцепиться ей в шею.

– Нет нужды угрожать мне ножом. – Красивые губы Люка скривились в едва заметной усмешке. – Я всего лишь пришел извиниться за тот день. Я не хотел кусать тебя, правда. Ну… нет, очень хотел на самом деле, но не желал причинять тебе боль. Я скучаю по тебе, – добавил он, глядя на нее сквозь пушистые ресницы. В его глазах мерцали золотые искорки, прорезавшие темноту.

Пульс внезапно участился, и Эванджелина возненавидела себя за то, что его присутствие все еще лишало ее душевного равновесия. Но она решила, что это вызвано лишь обычной вампирской притягательностью, а не ее искренней реакцией на появление Люка.

Эванджелина не могла точно сказать, когда именно разлюбила его. И разлюбила ли вообще. Скорее, она оставила эту любовь в далеком прошлом, как и прошлую версию самой себя. В тех временах, когда она верила, что первая любовь, настоящая любовь и вечная любовь – это одно и то же.

Она считала, что любовь подобна дому. Как только он был построен, человек поселялся в нем навсегда. Но сейчас она вдруг задумывалась, не похожа ли любовь на войну, где постоянно объявляются новые враги и разгораются жестокие сражения. Победа в любви – не столько успех в битве, сколько извечное продолжение борьбы, выбор любимого человека, за которого ты готов отдать жизнь, снова и снова.

И очень долгое время Люк был для Эванджелины именно таким человеком. Конечно, сейчас все изменилось, но, глядя на него, она легко могла представить, что он снова станет любовью всей ее жизни.

Люк шагнул вперед, и его губы растянулись в знакомой, слегка кривоватой улыбке, от которой у нее защемило сердце. Она слишком долго была изолирована от привычных ей вещей. Она так много времени провела в одиночестве в библиотеке Хаоса, что теперь, оказавшись рядом с Люком в темном лесу, вдруг почувствовала окутавшее ее тепло.

– Знаешь, укус может доставить больше удовольствия, чем поцелуй, если все сделать правильно. – Люк повернулся и склонился к ее шее.

– Нет! – Внезапно опомнившись, Эванджелина уперлась ладонями ему в грудь и торопливо отвела взгляд. Сосредоточилась на ночном небе с вкраплениями ярких звезд и верхушках деревьев, пытаясь избавиться от наваждения, вызванного вампирской притягательностью. – Ты не можешь кусать меня, Люк. Я не еда.