Чтение онлайн

Эванджелина поежилась. Она не сразу осознала, что в карете резко похолодало. Некогда теплые доски под ногами совсем заледенели. Она плотнее запахнула плащ, но это не спасло ее от холода. Казалось, он стал живым существом. Туман пробирался сквозь щели, принося с собой гнилостный запах, окутывал ее ноги и морозил пальцы. На очередном глубоком ухабе карету сильно тряхнуло, и Эванджелина едва не свалилась с сиденья.

– Не бойся, Лисичка. Здесь не опасно, – сказал Джекс, но его голос лишился привычной развязности.

– Где мы? – спросила Эванджелина с дрожью в голосе, борясь с желанием задернуть занавески и зажмуриться. Но она так и не смогла отвести взгляда от удручающего пейзажа за окном.

Карета с грохотом ехала дальше, оставляя мертвую деревню далеко позади, и некоторое время вокруг не было ничего, кроме обугленных стволов деревьев. В какой-то момент Эванджелина увидела вполне целый постоялый двор, но он был слишком далеко, чтобы как следует его рассмотреть. Потом она обратила внимание на вывеску, от которой у Эванджелины перехватило дыхание:

Вывеска была такой же обветшалой, как и все остальное, что окружало их. Она потрескалась и поблекла, казалась такой же печальной, как и поселившееся в сердце Эванджелины чувство. Из ее глаз полились слезы, оставляя на щеках влажные соленые дорожки. Она никогда раньше не была здесь, но хорошо помнила, как в книге описывался Великий Дом Мэривуд. Члены семьи слыли жизнерадостными и щедрыми людьми, а их дом был полон тепла и любви. Но все, что осталось от их дома, – это остов некогда великолепной лестницы, берущей начало из пепла и ведущей в никуда.

– Вот ответ на твой вопрос о Мэривудской тройке, – мрачно сказал Джекс.

– Это они сделали? – спросила Эванджелина.

– Нет. Здесь они все погибли. – Джекс отвернулся от окна. Он не встретился с Эванджелиной взглядом, но она увидела, что свет в его глазах потух и стал таким же серым, как мир за окном.

Эванджелина не понимала, чувствовал ли он одну из человеческих эмоций или же на него так повлияла сила этого ужасного места.

Внезапно она вспомнила слова Тиберия: «Я видел те руины… чувствовал ту жуткую магию, что высасывала все силы. Даже просто собрать камни вместе опасно, это грозит катастрофой». Тогда Эванджелина не поверила ему, потому что уже успела подержать в руках один из камней. Он и правда излучал некую силу, но ничего жуткого она не ощутила. Что же привело к подобным разрушениям, которые она видела сейчас? Что оказалось столь мощным, что уничтожило не только дом, но и всю надежду вместе со счастьем?

– Что здесь произошло? – спросила она у Джекса. – Великий Дом был уничтожен камнями Арки Доблестей?

Джекс впился в нее взглядом:

– Где ты это услышала?

– Прочла в одной из книг, наверное.

– Ты лжешь, – процедил Джекс и сжал губы в тонкую линию. – Такова версия Протектората. Камни не причастны к тому, что ты видишь. Они обладают небывалой мощью, да, но не они стали причиной разрушений.

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю, что здесь произошло на самом деле.

Эванджелина вытерла слезы ладонями и, недоверчиво нахмурившись, покосилась на Джекса.

Он издал тихий смешок.

– Как бы мне ни нравилась театральность, но, если не веришь, можешь просто спросить.

Эванджелина нахмурилась еще сильнее, зная, что Джекс не любил откровенничать. Тем не менее она не собиралась упускать шанс узнать хоть что-то.

– Так что там случилось? – спросила она.

Джекс снова уставился в окно, не спеша отвечать на вопрос. Эванджелина уже решила, что не дождется от него ни единого слова, но он наконец заговорил неожиданно тихим голосом:

– Лирик Мэривуд, сын лорда Мэривуда, имел несчастье влюбиться в Аврору Доблестную.

Эванджелина уже читала о Лирике Мэривуде и, несомненно, знала прославленную Аврору Доблестную – самую прелестную девушку на всем белом свете.

Джекс продолжил свою неспешную и тихую речь:

– Лирик был единственным сыном лорда Мэривуда и весьма добросердечным юношей, и он не понимал, какой ужасной ошибкой было влюбиться в Аврору Доблестную.

– Почему это стало ошибкой? – не удержавшись, спросила Эванджелина. – Я думала, Аврора была красивой, нежной, доброй и обладала всеми качествами, присущими настоящей принцессе. – Последние ее слова прозвучали натянуто, и Эванджелина осознала, что испытывает к принцессе неприязнь, хотя та не совершила ничего дурного. Разве что в каждой книге ее описывали как идеальную девушку.

– Ты ее недолюбливаешь, – подметил Джекс.

– Все, что о ней говорят, звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Лирик бы с тобой не согласился, – ответил он, и Эванджелина так и не поняла, согласен ли Джекс с ее заключением. – Он был так страстно влюблен в нее, что просто отмахнулся от ее помолвки с Венджинсом Слотервудом.

– Аврора была его невестой! – ахнула Эванджелина.

Джекс с недоумением покосился на нее.

– Я так и сказал.

– Я знаю… просто вспомнила одну картинку в книге. На ней был изображен Венджинс с невестой, но ее имя не указывалось.

Джекс, казалось, удивился ее словам, но продолжил:

– Лирик считал, что помолвка не имеет никакой силы, поскольку брак не по любви. Но Аврора и Венджинс были помолвлены с ее рождения. А Бэйн, отец Венджинса, был соратником и лучшим другом Вульфрика Доблестного. И когда тот стал королем, Бэйн попросил выдать одну из его дочерей замуж за старшего сына.

– Аврора пыталась расторгнуть помолвку, чтобы выйти замуж за Лирика, но отец не позволил. Вульфрик заявил, что она глупа и ничего не понимает в любви. – Джекс скривил губы, и Эванджелине вновь не удалось понять, что именно он чувствовал в эти секунды. – Аврора, как никто, знала, что с Вульфриком спорить бесполезно. Тогда она сказала отцу, что выйдет замуж за Венджинса, но утром того дня, когда они должны были пожениться, Аврора сбежала. Тогда-то Венджинс и узнал о ее романе с Лириком, а потом… скажем так, оправдал данное ему имя [4] .

Карета с грохотом продолжала нестись вперед. Джекс замолчал, погрузившись в собственные мысли. Серость и разруха остались позади, и они вновь выехали во владения хрустящего белоснежного снега. На небе даже выглянуло солнце, заливая все вокруг светом и играя радужными бликами на льдинках, свисавших с ветвей деревьев.

Джекс отвернулся от окна, словно не мог выносить этот вид.

Или, быть может, не хотел смотреть на новую вывеску.

Эванджелина сомневалась, что и при других обстоятельствах эти слова вызвали бы у нее приятные чувства, но после рассказа Джекса это приветствие показалось ей особенно тревожным.

Она напомнила себе, что наложенное на истории проклятие могло исказить смысл истории Джекса. И все же это объясняло, почему она нашла в книге два изображения Венджинса с разными невестами, кроме того, Джекс не запинался и не подбирал слова. В его тихом голосе звучала сдержанная уверенность, словно он не просто слышал эту историю, но и был очевидцем тех событий.