Чтение онлайн

— Ой! — слышится из дальнего угла повозки. Эмрис выскакивает на всеобщее обозрение, сжимая в руках клетчатую шаль. — Какая прелесть! Сколько стоит?

Пока хозяйка повозки и Эмрис обсуждают цену шали, Карлетт отходит к Фане, которая держит в руках кулон из тёмного металла с крупным зелёным камнем. Взгляд девушки, направленный на камень, задумчивый, злой и какой-то надломленный.

— Красивый, да? — тонкие пальцы девушки подносят кулон к свету, но камень не блестит в лучах, а матовостью поглощает солнечные блики. — У моей матери был похожий.

— Возьми. Он подходит тебе. Подчёркивает аристократическую бледность, — поддразнивает Карлетт, смотря на украшение в чужой ладони.

— Ха-ха, — Фана закатывает глаза и кладёт кулон на место, отходя к полке с набором посуды.

Карлетт бросает ещё один взгляд на украшение и возвращается к Эмрис, которая уже кутается в новоприобретённую шаль. Ведьма говорит, что им пора снова выдвигаться в дорогу. Фана и Эмрис спрыгивают с повозки и направляются в сторону своих лошадей. Карлетт перед уходом покупает одну приглянувшуюся вещицу. Старая ведьма машет девушкам на прощание и грустно, но с лёгкой улыбкой на лице вздыхает, когда три фигуры скрываются за горизонтом.

***

Когда солнце прячется за холмами, а дорога снова заводит в лес, девушки решают сделать привал. Они привязывают лошадей и разводят костёр. Эмрис разбирает продукты для ужина. Вокруг себя она раскладывает несколько яблок, кусок хлеба и вяленое мясо.

— Скудновато, — шепчет девушка себе под нос, жалостливо сводя брови на лбу.

Карлетт осматривает провизию, хмурится и встаёт с промёрзшей земли, поправляя лук и колчан.

— Я поохочусь, а вы пока соберите ягод или грибов, — говорит ведьма.

— Может пойти с тобой? — предлагает Фана.

— Я справлюсь, — мотает головой Карлетт. — Ты лучше пригляди за Эмрис.

Она снимает с поясной сумки флакончик с серебристым порошком. Высыпает щепоть порошка себе в ладонь, а затем подносит к лицу и вдыхает. По телу проходит тёплая волна. Зрачок тонкой линией рассекает полностью побелевший глаз на две части. Привыкшая Эмрис не обращает на метаморфозу никакого внимания, а Фана удивлённо поднимает брови.

Поправив лук на плече, девушка скрывается в лесной чаще. Заходя всё дальше в лес, Карлетт ступает тихо и осторожно. Дыхание смешивается с лесным воздухом. Зрение и слух обостряются до предела. Карлетт видит, как в километре перед ней скачет олень, но ведьма ищет более мелкую добычу. Трава и прогнившие ветки мягко гнутся под ногами. Через несколько минут поисков девушка замечает шевеление в кустах справа от себя. Пушистый серый хвост и часть уха маняще торчат из-под листвы. Карлетт бесшумно достаёт стрелу и прицеливается. Выстреливает. Заяц дёргает лапой в последний раз и замирает.

— Прости, — шепчет Карлетт и, беря мёртвое животное за лапы, возвращается к попутчицам.

Эмрис и Фана в этот момент уже жарят над небольшим костром нанизанные на ветку грибы. Карлетт кидает тушку зайца на землю и садится рядом, доставая из ножен на бедре клинок, подаренный Алкеем. Фана, рассматривая дорогой клинок, присвистывает.

— Ничего себе, какая роскошь. А это точно нож для разделки мяса?

Карлетт бросает на ухмыляющуюся девушку недовольный взгляд.

— Не смотри так зло, я всего лишь шучу. Откуда у тебя такой интересный клинок? — любопытствует Фана.

— Подарили, — сухо отвечает Карлетт, отрезая любые дальнейшие вопросы.

Выпотрошив зайца и сняв с него шкуру, ведьма разрезает мясо на куски и нанизывает их на ветку, как на шпажку.

— Ты же вроде ведьма. Почему не наколдуешь уже готовый ужин? — спрашивает Фана.

По лицу девушки Карлетт видит, что та прекрасно знает ответ.

— Странные у тебя представления о магии, — подыгрывает попутчице ведьма.

Ужин проходит в тишине, нарушаемой лишь тихими ударами капель о листву. Дождь начинается незаметно, гася небольшой костерок. Из-за густой кроны деревьев девушки не ощущают на себе холодные капли, но температура вокруг резко снижается. Карлетт плотнее кутается в плащ, доедая кусок жареного зайца.

Ведьма не первый раз разделяла с кем-то пищу под открытым небом за пределами замка. В детстве отец часто водил её в недолгие походы в леса около дворца, а затем, после его смерти это стал делать и господин Тиндаль. Они выбирались вчетвером с Алкеем и Мароной, учась охоте и жизни в лесу. Последняя всегда недовольно бухтела и грустно вздыхала, вспоминая вкус блюд, которые готовили во дворце. Главная кухарка, мисс Нанэй, всегда журила Марону, когда та воровала пирожные до обеда. Сладости были главной слабостью черноволосой ведьмы, и подруга всегда подначивала Карлетт на шальную кражу.

Тряхнув головой, девушка отбрасывает воспоминания в сторону. Голова на безобидный жест отзывается колющей болью в висках. Карлетт списывает это на усталость от долгой дороги и плохие мысли. Сидящая рядом Эмрис дрожит, стуча зубами. И даже недавно купленная шаль не спасает её от лесного холода. Карлетт открывает поясную сумку и достаёт согревающее зелье.

— Для чего ты едешь в Игг-Сабет? — спрашивает у Фаны Карлетт, заканчивая мазать шею Эмрис. — У тебя там родня?

— Ты вроде говорила никаких разговоров, — подначивает Фана, улыбаясь.

— Если не хочешь, можешь не отвечать, — пожимает плечами Карлетт.

Фана качает головой, делает глоток из фляги и протягивает её Карлетт. Та, с благодарностью принимает, делая пару глотков сладковатой воды.

— Нет. Моя родня далеко отсюда. Я просто путешествую. В столице Ихт-Карая не была с самого детства. Захотелось посмотреть, как там всё изменилось, — отвечает девушка, почёсывая нос и перемешивая угли в затухающем пламени костра длинной палкой. — А вы зачем туда отправляетесь?

— Нужно посетить одно место, — хмурясь, отвечает ведьма.

Фана кивает, не отрывая взгляда от затухающего пламени.

— Пора ложиться спать. До Игг-Сабетта ещё день пути. Если встанем на рассвете, будем в городе к вечеру.

Карлетт согласно кивает и встаёт с намерением затушить костёр, как тут же колени её содрогаются, и она падает на грязную, влажную листву. Голова раскалывается от нестерпимой звенящей боли. Ведьма чувствует, как сознание её будто сдавливают верёвкой, безжалостно сжимают чьи-то сильные руки. Девушка пальцами зарывается в волосы, оттягивает их в жалких попытках уменьшить боль. Карлетт кричит. Перед глазами мелькают картинки. Сменяются быстрым калейдоскопом. Видения из прошлого и то, что ещё не произошло. Карлетт не успевает их разобрать, запомнить. От пестроты видений голова начинает болеть ещё сильнее. Затем всё пропадает. Боль уходит так же внезапно, как и началась. Карлетт открывает глаза, видя склонившихся над ней Фану и Эмрис. Фамильяр смотрит с тревогой. В уголках её больших чёрных глаз собрались капельки слёз. Взгляд Фаны же хмурен и в глубине блестит непонятным ведьме огоньком.

— Как вы, Моя Шерон? О Богиня, я так перепугалась за вас! Случись с вами что-то, я себе этого не прощу, умру на месте, Моя Шерон, — тараторит Эмрис, не обращая внимания на то, что говорит.

Карлетт стискивает зубы и берёт в руки дрожащие ладони своего фамильяра.

— Успокойся, мышка моя, всё хорошо. Просто небольшой приступ. Скорее всего, последствие похмелья, — слова ведьме даются тяжело, но она пытается успокоить Эмрис, хоть и видит, что та не верит её словам, но дрожать и плакать фамильяр перестаёт.