Чтение онлайн

Потери, понесенные японским флотом в войне с Империей Цин, а также в последующие годы, в конечном итоге даже смогли сослужить неплохую службу морякам. Так или иначе, успехов моряки добивались, отчего обвинять их в полной некомпетентности или пустой растрате средств, не представлялось возможным. Да и грандиозная кораблестроительная программа русских изрядно поспособствовала увеличению, так сказать, оборонного заказа.

Естественно, не могло идти и речи о том, чтобы заказать в Англии еще полдюжины первоклассных броненосцев или броненосных крейсеров. Кто бы что ни думал, а деньги в казне Японской империи из воздуха не появлялись. Каждая попавшая в нее иена в полном смысле этого слова была пропитана потом и кровью простых людей нещадно эксплуатируемых, как государством, так и олигархическими кланами. Зачастую дело доходило до того, что работникам вообще запрещали покидать территорию завода или фабрики, а беглецов отлавливала полиция и возвращала назад, где бедолаги должны были до конца своих дней трудиться на благо хозяина за сущие копейки. Именно поэтому при наборе переселенцев на континент или необитаемые острова у государства не было отбоя от желающих. А в результате внесенных в историю изменений, дела в плане финансов у Японии обстояли еще хуже. Изначально меньшая сумма контрибуции от Китая, нежели полученная в иной истории, отсутствие поступлений в бюджет от тех тысяч рыбаков, что более не рисковали браконьерствовать в русских водах, ежегодно выплачиваемые проценты по заметно большим суммам кредитов и потери в отгремевшей войне солидного числа, как судов, так и кораблей, все вместе самым негативным образом сказались на бюджетах всех министерств. Не оказался обойден данной проблемой и флот.

Изначально по окончанию кораблестроительной программы 1896 года, Япония, планировала закупить за рубежом и построить на мощностях собственных верфей еще два броненосца и четыре броненосных крейсера. Но, даже напрягая все свои финансовые силы, Страна Восходящего Солнца смогла наскрести лишь пятнадцать миллионов иен, вместо потребных сорока восьми. Да и то парламент санкционировал их выплату не разом, а растянул на немыслимые пять лет. Тем не менее, усиление японского флота было выгодно не одной только Японии. Именно поэтому удалось по весьма низкой цене приобрести у Армстронга систершип «Такасаго», который кораблестроители не могли никому продать уже не первый год. По этой же причине закладка двух броненосных крейсеров на частных английских верфях произошла не после внесения хоть какой-либо предоплаты, а под гарантии правительства Великобритании. Да и два трофея вошедших в Королевский Флот по результатам «Боксерского восстания» оказались проданы Японии в рассрочку аж на десять лет. Все равно эти два «эльсвика» не вписывались в систему английского флота, а так на них можно было хотя бы заработать, одновременно усилив своего ставленника.

Удалось получить сверх первоначального плана и некоторое количество кораблей для замены изрядно прореженных миноносцев. Так число истребителей миноносцев к началу войны с русскими удалось довести до 22-х штук, что на фоне 40 русских оппонентов, уже присутствующих на Дальнем Востоке, смотрелось не сильно здорово. Но тут следовало учесть, что японские контрминоносцы превосходили русские, что по размерам, что по вооружению, при этом оставаясь на равных по скоростным показателям. Во всяком случае, при сравнении технических характеристик тех или иных моделей кораблей. К тому же, Того совершенно точно знал, что восемь контрминоносцев были заперты льдами во Владивостоке, а еще не менее дюжины все еще ожидали своей очереди на сборку в Дальнем, так что его морякам если и грозила встреча с русскими визави, то, как минимум, на равных условиях. К тому же даже столь мощные миноносцы вице-адмирал посчитал потребным прикрыть более крупными и хорошо вооруженными кораблями, отчего все три авизо типа «Чихайя», построенные в свете успехов в недавних войнах минных крейсеров, лидировали своих меньших собратьев на пути к будущим подвигам. Пусть сами русские, получив изрядный опыт, так сказать, из первых рук, сделали ставку на более крупные и скоростные крейсера 2-го ранга, полностью отказавшись от минных крейсеров, многие страны продолжили опыты с последними. Не стала исключением и Япония, получив в конечном итоге тройку не самых плохих представителей этого класса кораблей. Превзойти их смогли, пожалуй, только итальянцы со своими «Коатитом» и «Агордатом». Но, учитывая их школу проектирования именно этих малышей, ничего удивительного в данном факте не было. Правда, в любом случае появление на свет русских «Новиков» мгновенно поставило крест на всех торпедно-канонерских лодках, минных крейсерах, авизо и крейсерах 3-го ранга. Но кидаться списывать их в утиль уж точно не следовало. Эти корабли все еще могли продемонстрировать себя во всей красе, будучи употребленными в нужное время и в нужном месте. Как раз так, как это происходило в данный момент.

Лидируемые парой авизо 1-й, 2-й, 3-й, 4-й и 5-й отряды истребителей примерно к одиннадцати часам вечера достигли точки расхождения находившейся милях в десяти от Саншандао, после чего, разделившись, ушли во тьму стройными колоннами. К сожалению, добыть достоверную информацию о наличествующих в порту Дальнего русских кораблях, разведка не смогла, но и так было очевидно, что повстречать в этих водах достойную цель было весьма просто. Трудность заключалась в другом – добраться до этой самой достойной цели на дальность торпедного выстрела. Все же наблюдения последних лет показали, что русские не пренебрегали дозорной службой и постоянно выводили на ночь два-три старых крейсера на охрану рейда.

Естественно, для столь большой акватории подобного количества сторожей было явно недостаточно, но, чем черт не шутит, по закону подлости вполне виделось реальным влететь в остающийся незамеченным в подобной темноте корабль. А для небольшого в сравнении с крейсерами миноносного корабля подобное могло закончиться весьма скорой гибелью, если не от затоплений в результате полученных повреждений, то от огня очухавшегося противника точно. Впрочем, очередное внедренное новшество из не такого уж и далекого будущего, не позволило случиться подобной «трагической случайности», как внезапное появление у главной базы флота вражеских миноносцев. Хотя о каком новшестве можно было говорить, если первые гидрофоны начали испытываться во французском флоте еще в 1887 году? Какого-либо интереса военных они тогда не вызвали в силу низких характеристик, но пищи для размышлений иным конструкторам дали немало. В том числе благодаря им, и заказу Невского судостроительного и механического завода, появился на свет мембранный прибор акустического обнаружения инженера Ниренберга, который, в числе прочего новейшего вооружения, поспешили отправить на Дальний Восток для проверки в настоящем деле.

Именно смонтированные на Саншандао пассивные гидроакустические пеленгаторы и смогли заранее предупредить о подходе противника. К сожалению, ни сам метод, ни имеющиеся приборы, не позволяли определить расстояние или хотя бы количество подкрадывающихся кораблей противника. Только сам факт их подхода и примерный класс кораблей. Но и этого уже было вполне достаточно, ведь тот, кто предупрежден, тот вооружен. А дважды предупрежденный, несомненно, из невинной жертвы должен был преобразиться в затаившегося охотника. Что, собственно и произошло. Поголовная радиофикация всех крупных кораблей флота и сотни пар всматривающихся в темноту глаз позволили обнаружить незваных гостей уже спустя час после получения первого предупреждения с поста акустиков.

Пробежавшийся по водной глади луч сильнейшего из имеющегося на вооружении флота прожектора уже спустя полминуты после своего появления высветил силуэт стелящегося меж небольших волн четырехтрубного миноносца, какого в Дальнем быть не могло, ведь все «Соколы» остались тянуть службу на Балтике. Следом за прожектором с батареи береговой обороны к обнаруженному истребителю потянулись лучи от его меньших собратьев с кораблей осуществлявших охрану акватории. А когда на свет, хоть и не Божий, оказались выявлены аж пять миноносных кораблей, в дело вступила артиллерия ближайшего крейсера. Хотя гордое звание крейсера 2-го ранга старый клипер водоизмещением в полторы тысячи тонн носил, мягко говоря, неправедно. Иные канонерские лодки превосходили его по всем параметрам. Но это не помешало артиллеристам «Крейсера» произвести первый выстрел этого боя. Впрочем, противник тоже не заставил себя долго ждать и в сторону обнаружившего себя огнем орудий и светом прожекторов сторожа спустя какие-то секунды застучали выстрелы многочисленных скорострелок. Не менее двух десятков орудий калибром в 76-мм и 57-мм принялись засыпать небольшой корабль осколочными и бронебойными снарядами, но общая нервозность и окружающая корабли тьма весьма долго не позволяли противникам нащупать верную дистанцию. Тут артиллеристам обеих сторон помогало разве что расстояние, зачастую не превышавшее трех-пяти кабельтов.

А пока первые корабли враждующих сторон вели пристрелку, по всей водной границе залива начали вспыхивать многочисленные прожектора, повествующие о том, что русских кораблей находящихся на страже акватории оказалось в разы больше, чем можно было бы ожидать. В результате, не прошло и двух минут с первого выстрела, как повсеместно заговорили орудия сошедшихся, порой практически в клинче, кораблей. И вот тут, как в старом анекдоте про медведя и охотника, обе стороны оказались в роли незадачливого охотника. Поймать противника поймали, но вот о добыче его в качестве трофея говорить не приходилось. Да и отпускать друг друга на первых порах никто не собирался – не для того они находились в море в эту ночь. Хорошо еще, что темнота и общая поднявшаяся неразбериха все же позволяла отдельным кораблям выскользнуть из объятий визави, чем вскоре начали пользоваться обе стороны. Все же пятерка или четверка современных истребителей имели весьма неплохие шансы пустить на дно одним лишь артиллерийским огнем небольшой безбронный крейсер. А ведь некоторые, видимо с перепугу, принялись отстреливаться от неожиданно появившихся из темноты врагов своим главным калибром.

Именно так погиб «Опричник». Одна из торпед, выпущенных в его сторону истребителями 4-го отряда, разорвала деревянный борт крейсера в щепки, не дав тому ни малейшего шанса на спасение. Хоть корабль и не пошел на дно сразу, позволив не менее чем половине команды покинуть свой борт, спастись удалось лишь тем счастливчикам, кто успел забраться в спущенные шлюпки. Тела же остальных, погибших в воде от переохлаждения, начали находить с утра, покачивающимися на волнах в окружении немногочисленных деревянных обломков, не считая тех несчастных, кто навсегда остался на своих боевых постах и ушел под воду с кораблем.

Чуть более повезло его собрату – «Вестнику». Этот крейсер к моменту поражения самоходной миной имел ход в 7 узлов и находился в каких-то полукабельтове от северного острова, так что впоследствии опускать водолазов для демонтажа с него уцелевшего вооружения не пришлось – все это спокойно сняли с намертво застрявшей на прибрежных камнях туши. Как должно было стать понятно, сам корабль с места своего последнего прикола в дальнейшем мог отправиться только в утиль, ибо спасти его виделось попросту невозможным по причине обширных разрушений всего днища.

Зато также получивший одну торпеду «Дмитрий Донской» входящий в учебный отряд, но также выдвинутый в эту ночь на передовую, не только спокойно протянул до самого утра и даже своим ходом умудрился доползти до судоремонтного завода, но и записал на свой счет аж полторы победы. Должность учебного артиллерийского корабля Тихоокеанского флота, наличие огромного числа настоящих мастеров своего дела, как в среде офицеров, так и нижних чинов, девять скорострельных орудий способных вести огонь на один борт и дистанция в 4 кабельтова не оставили никакого шанса флагману 3-го отряда истребителей и следующему за ним «Садзанами». Первый получил свыше двадцати 75-мм и 120-мм фугасов в палубу и борт, вследствие чего весьма споро скрылся под водой, а «Садзанами», схлопотав вдвое меньше, смог таки отползти от получившего торпеду в борт русского крейсера, но потерял своих мателотов и впоследствии нарвался на пару пограничных крейсеров спешивших на подмогу «Дмитрию Донскому». А уж те, имея бортовой залп из трех 75-мм скорострелок каждый, не оставили охромевшему из-за затоплений носовых отсеков и частично лишившемуся зубов истребителю ни малейшего шанса, разобрав последний сосредоточенным огнем за какие-то пять минут.