Чтение онлайн

К тому моменту как на горизонте показались основные силы японского флота, дистанция между двумя отрядами крейсеров застыла на значении в 37 кабельтов, а количество выпущенных обеими сторонами снарядов перевалило за 1000 штук. По всей видимости, не желая подставлять под огонь лишь один замыкающий крейсер, командующий японского отряда также выстроил свои силы строем фронта, начав отстреливаться уже из четырех восьмидюймовок, не считая вчетверо большего количества орудий меньшего калибра. А восемь дюймов даже для броненосного «Витязя» являлись весьма серьезным аргументом, чтобы заставить Николая Оттовича задуматься о том, а стоит ли овчинка выделки. Все же их отправляли на разведку, а не топить японские бронепалубники. К тому же, насколько он был в курсе, оба сухих дока судоремонтного завода оказались зарезервированы для двух же торпедированных во время ночного боя, но оставшихся на плаву крейсеров. Потому, в случае получения подводной пробоины одним из его кораблей, ждать возвращения того в строй можно было очень долго, чего не хотелось бы. Но и отпускать попавшегося на глаза противника не было никакого желания!

И все то время пока капитан 1-го ранга терзался сомнениями, погоня продолжалась, как и огонь, ведшийся обеими сторонами. Впрочем, в отличие от противника, равномерно распределившего цели, фон Эссен приказал работать парами всего по двум кораблям, чтобы все же перевести количество в качество. Но пустить кого-либо на дно, его отряду было не суждено, хоть в кормовой части одного из японских крейсеров и произошел сильный взрыв, выведший из строя орудие главного калибра, а второй вроде как имел небольшой крен на правый борт. Сперва «Олег», единственный крейсер отечественной постройки в его отряде, получил под скулу 203-мм фугас и был вынужден сбросить скорость до 15 узлов, тут же начав заметно отставать, а затем и два огромных фонтана воды вставших примерно на полпути между перестреливающимися крейсерами, давшие понять, что вскоре к делу могут подключиться «тяжеловесы», заставили вытащенного едва ли не за уши на ныне занимаемую должность фон Эссена отдать приказ на разворот все вдруг и отход к Дальнему. Тем более, что еще одна четверка японских бронепалубников, ранее пребывавшая при броненосцах, устремилась навстречу, дабы бросить тяжесть своих снарядов на весы противостояния. Тягаться же с вдвое большим количеством противников в планы капитана 1-го ранга точно не входило. Ему и так по возвращении должно было перепасть начальственного гнева за полученное «Олегом» повреждение, тем более, что это был далеко не единственный снаряд поразивший корабли его отряда. Как бы сильно ни удалось им повредить японцев, игра отнюдь не шла в одни ворота. Так только «Витязь» получил в общей сложности 9 попаданий, два из которых приходились на восьмидюймовые фугасы. Стоило это кораблю одной вышедшей из строя шестидюймовки и трех убитых матросов, но, в отличие от «Олега», в скорости он не потерял, да и в сухой док не просился. На остальных крейсерах тоже время от времени происходили вспышки от разорвавшихся снарядов, впрочем, не сильно повлиявших на силу ответного огня. Однако с погоней пришлось завязывать и приступать к выполнению основной задачи. Отправив «Варяг» и «Аскольд» в обход японских крейсеров, чтобы разведать количество броненосных кораблей в японской колонне, своим флагманом фон Эссен прикрыл хромающего «Олега», полагая, что подобных сил окажется достаточно, чтобы отбиться от японских бронепалубников, сунься они в погоню. Все же тем тоже пришлось не сладко и, как минимум, два сильнейших корабля этого класса, из числа находившихся в японском флоте, оказались повреждены достаточно сильно, чтобы не помышлять о дальнейшем ведении боевых действий. Еще кого-то японцы непременно должны были отправить, чтобы отогнать разведчиков. А с остальными даже их пара могла справиться, пусть и не играючи. Так они и вернулись к заливу двумя парами, сопровождаемые на почтительном расстоянии японскими крейсерами, что поспешили сменить курс, стоило в пяти кабельтовых по их курсу встать двум огромным фонтанам воды от упавших в море 305-мм снарядов. Вот только русских броненосцев, на рандеву с которыми и подтягивались корабли 1-го и 2-го боевых отрядов японского флота, разглядеть с бортов крейсеров так и не смогли. Нет, то, что над заливом висели многочисленные черные тучи угольного дыма, было заметно хорошо. Но вот их источники не просматривались вовсе. А это, как и все неизвестное, несколько нервировало. Не могло не нервировать. Тем не менее, не смотря на все смерти и потери, понесенные обеими сторонами с начал этих суток, светлый день не подошел даже к полудню, да и основным силам флота пока еще предстояло сойтись в первой сшибке. Во всяком случае именно так полагал вице-адмирал Того. Вот только его намерения далеко не в полной мере разделял другой вице-адмирал – Макаров.

Слишком много нового пришло на флот в последние десятилетия, чтобы не быть использованным в начавшейся войне. Беспроводной телеграф, оптические дальномеры, скорострельные орудия, самоходные мины, керосиновые двигатели. Да, наука не стояла на месте, выдавая на гора все новые средства способствующие скорейшему уничтожению противника. И апогеем всего этого лично для себя Степан Осипович полагал появление на свет подводных лодок. Не тех крохотных скорлупок Джевецкого на педальном приводе, а настоящих подводных миноносцев, способных подобраться не замеченными едва ли не вплотную к ничего не подозревающей жертве и всадить той в борт торпеду. Как военный моряк отличившийся применением в боевых действиях именно миноносных сил, он прекрасно осознавал всю необходимость нахождения во флоте подобных кораблей. Но, как командующий Тихоокеанским флотом, откровенно боялся наступления эры подводной войны. Ведь небольшая и дешевая на фоне крейсера или броненосца подводная лодка могла пустить на дно любой из ныне существующих кораблей. И никто не смог бы помешать подобному кораблю выполнить то, для чего он создавался. В результате в одночасье практически обесценивались все эти великолепные броненосные гиганты, утыканные десятками мощнейших орудий. Радовало же в складывающейся ситуации только одно – именно его противнику сегодня предстояло познать на собственной шкуре весь ужас от приходящей из под воды смерти.

В то время как не смыкавшие глаз всю ночь «сторожа» и «охотники» подтягивались к военной гавани, а крейсера 1-ой бригады уходили на поиски главных сил противника, от причальной стенки судоремонтного завода в сопровождении рейдового буксира и пары тральщиков отчалили подводный миноносец №113 и уже куда больше напоминающая своим видом классическую подводную лодку двух грядущих мировых войн «Минога», находящаяся под командованием капитана 2-го ранга Беклемишева, Михаила Николаевича, которого, не будь провалившегося в прошлое Ивана Ивановича и всех внесенных им изменений, можно было бы назвать отцом отечественного подводного флота. Да, подводные лодки, как боевые корабли, появились задолго до поступления Беклемешева на службу, но создал отечественную школу подводников именно он.

Откровенно говоря, Михаил Николаевич оказался изрядно ошарашен, когда после возвращения из командировки в САСШ, где он знакомился с состоянием дел в «Holland Torpedo Boat Company», считавшейся одним из лидеров в деле создания подводных кораблей, в один из ничем не примечательных дней его пригласили на Невский судостроительный и механический завод, чтобы продемонстрировать уже наполовину законченную строительством отечественную подводную лодку. Даже две лодки! И ведь Бубнов с Горюновым, входившие вместе с ним в комиссию по проектированию подводной лодки, в свое время ни единым словом не дали понять, что уже не первый год сотрудничают с этим заводом по теме конструирования подводных миноносцев! Более того! В то время как он искренне завидовал Холланду, сумевшему построить и спустить на воду аж две действующие подводные лодки, в родном отечестве уже как полтора года в большой тайне учились ходить под водой на куда лучшем представителе этого типа кораблей, скрывающимся за непримечательным названием миноносец №113. Именно на нем, кстати говоря, сам капитан 2-го ранга Беклемешев и совершал свои первые погружения, пока на воду не спустили «Миногу» с «Дельфином». А после миноносец №113 бесследно исчез вместе со своим командиром и оказался обнаружен Михаилом Николаевичем, прибывшим в Дальний вместе с разобранной «Миногой», уже здесь. Здесь же он, наконец, познакомился со своим учителем, прежде хранившим в тайне не только свое имя, но и скрывавшим под тряпичной маской лицо. Георгий Фёдорович Керн! Тот самый отставной капитан 2-го ранга, что стал олицетворением минной войны на море! Радости Беклемешева не было предела, ведь у него успело накопиться столько тем для разговоров с действительно понимающим человеком, что не хватило бы и недели, дабы обсудить их все. Но уже после первого «вечера встреч» пришло понимание, насколько сильно он не хочет знать, откуда у Георгия Федоровича взялся столь богатый опыт и столь обширные знания, связанные, в том числе, с поражением кораблей торпедами при стрельбе из-под воды. Тем не менее, учиться у подобного специалиста требовалось. Именно требовалось! Дух близкой войны буквально витал в воздухе и, судя по проделанной страной подготовке, спустить все на тормозах виделось уже невозможным, чтобы «закипающий котел» не взорвался от избыточного внутреннего давления. Да и его «Минога» сразу по прибытию в кратчайшие сроки оказалась помещена на один из стапелей, где в обе половины корпуса начали с немыслимой скоростью загружать демонтированное на Балтике оборудование.

Полтора месяца ушедшие на полную сборку «потаенного корабля» и еще столько же потребовавшиеся для многочисленных проверок и доработок, прошли, как одно мгновение. Во всяком случае, так виделось сейчас, когда он вел свой корабль на боевую позицию для встречи врага. Врага, не уступающего тем грандиозным силам, что смог стянуть на Дальний Восток отечественный флот. И вот теперь двум капитанам 2-го ранга предстояло изрядно помочь вице-адмиралу Макарову или пристыжено вернуться в родной порт ни с чем, тем самым расписавшись, как в собственной некомпетентности, так и бесперспективности подводных миноносцев. Но в последнее Михаил Николаевич не верил ни секунды, а с отсутствием веры подводников в собственные силы ему, еще до выхода, обещал разобраться Керн. Разобраться самым показательным способом. И не верить ему почему-то не возникало даже мысли. Уж больно взгляд у вернувшегося на царскую службу кондотьера был спокоен. Такой, будто ему уже не единожды приходилось проделывать то, что ожидал от них здесь и сейчас Степан Осипович. Причем именно данная мысль, от которой Беклемешеву никак не удавалось избавиться, пугала куда больше скорой встречи с врагом. Слишком много при весьма странных и невыясненных обстоятельствах погибло за последние годы кораблей по всему миру. Да и мастеровые на Невском судостроительном заводе как-то при нем обмолвились, что в первый раз они тоже строили две подводные лодки. Так что у копии сто тринадцатого, если все было именно так, как полагал капитан 2-го ранга, оказалась поистине безумная жизнь. Как и у экипажа этого «безымянного» подводного миноносца. И история их похождений вряд ли когда-либо имела шанс на появление на свет, так как могла спровоцировать, как минимум, глубочайший политический кризис мирового уровня. Но вот их первый бой со временем непременно обязан был войти в учебные пособия офицеров всех флотов. Дело оставалось за «малым» - не ударить лицом в грязь.

К сожалению, столь долго и тщательно сохраняемое в секрете оружие, могло выстрелить внезапно лишь один раз. Командующий Тихоокеанским флотом не сомневался, что в данный момент за всей акваторией порта ведется пристальное наблюдение не одним десятком пар глаз принадлежащих шпионам всех мастей. Возможно, большая часть из числа этих потенциальных наблюдателей не смогла бы ничего понять, увидев небольшое судно, едва торчащее над водой. Но считанные единицы истинных профессионалов имели все шансы опознать подводные лодки, существование которых не являлось тайной за семью печатями. И даже оставшийся на Балтике «Дельфин» уже не единожды успел промелькнуть на страницах газет и журналов, демонстрируя, что Российский Императорский Флот также идет в ногу с последними мировыми веяниями в деле кораблестроения. Но две прочие подводные лодки, между прочим, только две недели как официально принятые в состав флота, скрывали до последнего момента, для чего учебные выходы они осуществляли лишь в ночное время, а работавшие на сборке «Миноги» мастеровые вынуждены были с момента прибытия в Дальний квартировать на судне принадлежащем частному пароходству «Иениш и Ко». Да и разведслужба флота совместно с пограничниками и жандармами, начиная с ноября 1903 года, устроили такой террор по отношению к всевозможным любопытствующим личностям, что многочисленные шпионы, которыми, несомненно, кишел Дальний, на время свернули свою деятельность и легли на дно. Не все, естественно, но многие. Вот для самых упертых или же умелых нынче и была устроена демонстрация выхода на боевую позицию самых настоящих подводных лодок.

Все равно надолго сохранить секрет их пребывания в Дальнем не представлялось возможным. А потому Степан Осипович решил сам сыграть на опережение и напугать супостата сим новейшим оружием, фигурально выражаясь, до мокрых портков. То, что эскадренному сражению быть, он нисколько не сомневался. Японцы попросту не могли не проверить на прочность русский флот в ближайшее время, раз уж организовали нападение еще до того, как информация о начале войны стала достоянием общественности. Все же это им в первую очередь требовалось установить контроль над акваторией Желтого моря, чтобы безбоязненно подвозить войска поближе к будущему сухопутному театру боевых действий. А боеготовый Российский Императорский Флот мешал данному обстоятельству самим фактом своего существования. Посему его надлежало, либо пустить на дно, что виделось малореальным; либо запереть на базах, во что не верилось в силу наличия столь «беспокойного» командующего, как вице-адмирал Макаров; либо нанести кораблям весьма серьезные повреждения, чтобы русские и сами думать забыли об организации активных действий на море, что вилось вполне достижимым в силу превосходства японских броненосцев над русскими. Это у японцев в этом краю света имелось огромное количество судоремонтных мощностей и припасов, позволяющих относительно быстро вернуть корабли в строй после пребывания в эскадренном сражении. Россия же похвастать подобным никак не могла. Даже с учетом всех приложенных усилий, возможное восстановление побывавшей в бою эскадры, могло растянуться на непозволительно долгое время, что противник, несомненно, должен был учитывать в своих планах на войну.

И вот тут, по мнению вице-адмирала, на первый план выходили всего две наиглавнейшие потребности его флота. Во-первых, сражение требовалось вести так, чтобы гарантированно пустить на дно хотя бы один, а лучше, два корабля противника, дабы ремонтировать тем уже было нечего. Во-вторых, японцев требовалось отпугнуть от русских границ, тем самым выигрывая столь необходимое для последующего ремонта время.

Выполнение первого условия, несомненно, лежало на плечах экипажей броненосцев, крейсеров и миноносцев. Ведь гоняться за крадущейся под водой подводной лодкой японцы точно не смогли бы по причине невозможности ее обнаружения. Потому ход сражения выстраивали действия колонн броненосцев, отрядов крейсеров, и стай миноносных кораблей. А вот выполнение второго условия большей частью вице-адмирал возлагал на страх противника перед подводными лодками, для чего последним в ближайшее время требовалось продемонстрировать свою состоятельность исключительно удачной стрельбой. Впоследствии можно было, или даже необходимо было, раструбить на весь мир об успехе подводников. Да еще и приукрасить, чтобы максимально усилить эффект внушаемого ими страха. Все же, ни Того, ни он сам, совершенно точно не стал бы гнать свои корабли на убой, зная, что где-то там впереди их ждет незаметно крадущаяся под водой гарантированная смерть. Конечно, те же подводные мины были известны уже не первое десятилетие. Но они являлись, так сказать, уже привычным злом. А вот зубастые подводные корабли пока что виделись совершенно другим делом. Так что Керну и Беклемешеву предстояло не столько потопить хотя бы один вражеский корабль, сколько выиграть время всему флоту для восстановления после первого раунда. Но и от первого пункта Макаров тоже не отказался бы и потому указал подводникам квадраты патрулирования там, откуда он сам бы принялся бить по заготовленной приманке, в роли которой выступала батарея на Саншандао, ранее являвшаяся башней главного калибра броненосца «Император Николай I», за что и получила негласное наименование «Николаевская», тогда как вторая по аналогии – «Александровская». Все же заявившись к Талиенвану всеми силами, и, не обнаружив достойного противника, командующий японской эскадрой не мог не попробовать уничтожить сильнейшую батарею береговой обороны, раз уж противник предоставлял ему подобную возможность. Во всяком случае, сам Макаров, несомненно, предпринял бы подобное действо, опасаясь разве что возможных минных полей и потому приказал бы начать обстрел с наибольшей доступной его артиллеристам дистанции. Именно по этой причине подводникам было приказано затаиться в шести милях юго-восточнее Саншандао и поджидать прихода японских тяжеловесов, полностью игнорируя иные корабли. Что они и выполняли нынче со всем старанием. А уж если противник окажется излишне прозорливым, либо информированным, либо просто везучим, то всегда можно было склонить его в нужную сторону с помощью главных сил флота, раз уж им все равно сегодня предстояло поучаствовать в сражении.

Погрузившись на перископную глубину минут за двадцать до того как мимо прошли возвращающиеся в залив крейсера Эссена, подводная лодка №113, время от времени подрабатывая винтом, зависла на месте на долгих два часа, игнорируя вертящиеся на удалении пары миль бронепалубные крейсера. Уж что-что, а силуэты кораблей японского флота офицеры подводники знали назубок и потому даже могли определить, кто именно заскочил к ним на огонек. Но все имеет свойство заканчиваться. Так и время подхода основных сил эскадры Того вышло. Ровно в 10:52 флагманский броненосец «Микаса» открыл огонь по Саншандао с расстояния в 5 миль, а следом за ним заговорили орудия еще десятка броненосных кораблей. А маленький безымянный подводный хищник двинулся на пересечение растянувшейся и скинувшей скорость колонны главных сил японского флота, чтобы продемонстрировать, кто нынче на море хозяин.

В отличие от подводной лодки «Холланд», уже как несколько лет покоящейся на дне морском, ее русские аналоги не несли динамитных пушек, зато могли похвастать аж двумя торпедными аппаратами. Правда, для небольших 381-мм самоходных мин, стоящих на вооружении Российского Императорского Флота. Зато на внешних подвесках оба построенных по одному проекту корабля могли таскать мины любого типа и размера. Именно с них в сторону попавшего в окуляр перископа броненосного крейсера и устремилась пара 450-мм торпед, теоретически способных преодолеть аж 11 кабельтов на скорости в 25 узлов. Как Керн ни гнал вперед свою подлодку, выжимая из аккумуляторов все, что можно, к моменту выхода той на предельную дальность торпедного пуска шестой броненосец японцев уже прошел мимо, начав удаляться, а в прицел принялся заползать идущий следом броненосный крейсер.