Чтение онлайн

[1] СУАО – система управления артиллерийским огнем

[2] Подобный осколочный снаряд появился в реальной истории лишь в 1907 году по результатам Русско-Японской войны.

Глава 3. Незваные гости.

Подготовка флота к грядущему противостоянию, действительно осознано начавшаяся в 1898 году, потребовала изрядного приложения сил не только в деле проектирования и постройки новых кораблей. Но если с экипажами для них ситуация складывалась не хуже, чем во флотах прочих стран, то с местами базирования все обстояло весьма грустно. Так сковываемый льдами Владивосток, в принципе, можно было подготовить на роль основной военно-морской базы будущего Тихоокеанского флота, но вести круглогодичную торговлю через него виделось нереальным. А ведь именно торговля давала стране те самые деньги, на которые содержались армия и флот. Опять же без нее развитие Дальнего Востока, буксующее уже не первое десятилетие, продвигалось бы даже не с черепашьей скоростью, а много меньшей. Все обследованные корейские порты с наступлением зимнего периода также покрывались коркой льда, пусть и в разы более тонкой, чем образовывался бухте Золотой Рог. Да и японцы с марионеточным двором корейского императора не горели желанием видеть русских военных в своей вотчине. Потому взгляды и оказались устремлены на земли Китая. Сперва, насильственное склонение соседа к сдаче в долгосрочную аренду Порт-Артура со всем Квантунским полуостровом, а по результатам «Боксерского восстания» – фактическое отторжение этих территорий в пользу Российской империи, позволили обзавестись столь потребными акваториями, да еще частично уже оборудованными под базирование боевых кораблей. Во всяком случае, бывший китайский Люйшунькоу, хоть и был изрядно разграблен оставившими его японцами, к моменту его получения Россией все же позволял разместить с минимальным комфортом, как армейские подразделения, так и большую часть кораблей Российского Императорского Флота находившихся у дальневосточных берегов в тот момент. Но даже случившегося в 1898 году наплыва сил вторая по величине база Бэйянского флота не смогла переварить в полной мере. Так, скученность солдат в оставшихся от китайских войск импанях, и общая гигиеническая ситуация приводили к массовым заболеваниям тифом и дизентерией. Пресной воды, получаемой из одного единственного водосборника, тоже едва хватало, что негативно сказывалось на боеготовности имеющихся сил. Да и акватория внутреннего рейда оказалась недостаточно глубокой для беспрепятственного базирования современных эскадренных броненосцев. Одним словом, проблем имелось вагон и маленькая тележка. И на решение их всех требовались десятки миллионов рублей. Одни только работы по углублению гавани и устройству портовой территории были оценены не менее чем в 14 миллионов! Устройство же полноценной военно-морской базы и города для проживания обслуживающих многочисленные нужды моряков лиц, не говоря уже о новых доках, производствах, батарей береговой обороны, фортов грозило бюджету империи очередными огромными заимствованиями. А ведь еще имелась информация из будущего!

Собранные воедино все эти данные привели к несколько иному ходу развития строительства на всем полуострове. Министерство финансов все равно собиралось устроить в тех местах полноценный портовый город способный принимать океанские лайнеры, для чего в нем требовалось иметь и всю необходимую ремонтно-эксплуатационную инфраструктуру. И, естественно, выделять при этом сравнимые средства на устройство военно-морской базы в Порт-Артуре, казна себе позволить не могла. Да и недолюбливающий армейцев Витте, имел немало возможностей саботировать ассигнование потребных средств. Потому еще Александром III и был издан указ по объединению права военного, морского и гражданского управления на Квантунском полуострове в руках одного человека, вице-адмирал Алексеева, получившего приказ подготовить весь полуостров к неминуемой и весьма скорой войне с Японией. Но и министра финансов тоже обижать никто не стал, оставив за ним все права и обязанности по устройству ЮМЖД и гражданской части Дальнего.

Естественно, и тут не обошлось без множества проблем. Почуявший возможность поберечь бюджет своего министерства Витте принялся активно перекладывать многие затраты на армию и флот, которые в свою очередь начали заниматься тем же самым, что в итоге привело к коллапсу. Многие предварительные работы по разборке старых китайских укреплений, картографированию местности, промеру глубин были приостановлены. Лишь личное вмешательство державшего руку на пульсе императора, разведшего по углам министров, и буквально своей рукой распределившего обязанности тех и других, позволило не рассыпаться в одночасье тому, что уже было сделано. А чтобы сократить количество действующих лиц, из уравнения были вычеркнуты армейцы. Правда, вычеркнуты не просто так, а с учетом давно подготавливаемого проекта отторжения морских крепостей из ведома армии с передачей их флоту.

Произойди нечто подобное на Балтике или Черном море и от воя высшего генералитета вполне могли потрескаться и осыпаться все стекла в императорской резиденции. Слишком большие деньги крутились вокруг морских крепостей, чтобы с ними в одночасье согласились столь легко расстаться. А сколько сотен офицеров могли лишиться своих должностей и столь приятных мест служб? Ведь в том же Севастополе или Кронштадте служить было куда как комфортнее, нежели в Тамбове или, скажем, Орле. За подобное даже такому императору, как Александр III, вполне могли предложить понюхать табачку из весьма тяжелой табакерки, с последующим опусканием оной на голову самодержца. Потому, чтобы не вводить в искушение слишком многих, первый опыт предстояло провести на максимально возможном удалении от столицы. Вполне понятно, что все это произошло не сразу по занятию Порт-Артура. Александр III попросту не успел оставить достаточное количество распоряжений, в силу необходимости уйдя с политической арены еще до того, как в столицу были доставлены основные доклады инженеров оценивавших потребные вложения. Но основу заложить он сумел.

Естественно, прежде чем на месте небольшого китайского приморского селения вырастит полноценный портовый город, способный вместить десятки тысяч жителей, именно Порт-Артуру на ближайшие годы предстояло стать местом службы и домом для огромного количества людей, отчего и на устройство этой базы требовалось выделять средства. Но тратить их впустую тоже не стали. Так или иначе, Порт-Артур в будущем также требовалось защищать от японцев, дабы не преподносить столь удобное для высадки десанта место на тарелочке с голубой каемочкой. Потому, и батареи береговой обороны, и всю потребную для базирования кораблей инфраструктуру, требовалось возводить фактически с нуля, так как от былых владельцев неплохо сохранился только Восточный бассейн да сухой док способный вместить корабль водоизмещением до 6000 тонн. Остальное же пребывало в состоянии руин. Но по сравнению с теми суммами, что уже к 1900 году были потрачены на строительство Дальнего, устройство Порт-Артура можно было назвать бюджетным. И даже «Боксерское восстание» не смогло прервать ведшееся взрывными темпами развитие портового города. Более того, именно оно изрядно способствовало его расцвету.

Так, если в иной истории основной проблемой военного Порт-Артура смело можно было назвать перенаселенность, а гражданского Дальнего – отсутствие столь необходимого населения, то ныне слившиеся воедино торговый город и военно-морская база изрядно способствовали развитию друг друга. Уж что-что, а строить в Министерстве финансов умели, отчего уже к 1900 году все без исключения офицеры и специалисты смогли решить жилищный вопрос. Простые солдаты и матросы также не остались обиженными – отдав устройство гражданского сектора, в число которых входили и съемные квартиры, гражданским же, флот смог сосредоточиться на устройстве быта десятков тысяч нижних чинов. А поскольку не было нужды вписывать новые постройки в план уже существующего города, застройка происходила не столь хаотично, как в Порт-Артуре. Так в западной части, близ зарождающегося военного порта, вырос целый квартал из трехэтажных казарм, отделенный от коммерческой части города сотнями доходных домов, что заняли собой третью часть Дальнего. На том же полуострове, где воздвигалась причальная стенка для крейсеров и броненосцев, велось активное строительство полноценного судоремонтного завода и двух сухих доков, один из которых был способен принять крупнейшие из ныне существующих пароходов. Здесь же располагались склады пароходства «Иениш и Ко», благо строящийся филиал «Невского судостроительного и механического завода» принадлежал как раз им. Но, в нагрузку за право строить и ремонтировать корабли для военно-морского флота, «Иениш и Ко» было вынуждено вдобавок организовать устройство полноценного сталелитейного завода. Хорошо еще, что деньги под эти действительно дорогие проекты частично были ссужены пароходству Русско-Китайским банком под не самый грабительский процент.

Параллельно со строительством города активными шагами шло углубление бухты и устройство оборонительных батарей. Напрочь раскритиковав планы дноуглубительных работ рассчитанных аж до 1910 года, император урезал осетра втрое, пообещав всем не справившимся с задачей всевозможные небесные кары лично от себя. Под это дело он даже позволил вывезти с Балтики в Дальний все землечерпалки, что остались не у дел после отмены постройки военного порта в Либаве. Но даже с учетом привлечения китайцев, изрядно набивших руку на этом деле близ Шанхая, и закупки дополнительных драг, дело продвигалось с немалым скрипом. Помогало военным тут лишь то, что Витте тоже требовался порт, куда могли проходить глубокосидящие океанские пароходы, и потому большую часть работ и, соответственно, затрат флоту удалось свалить на Министерство финансов. В результате тот же Порт-Артур и вовсе оказался обойден стороной в этом плане и потому без особых проблем мог принять лишь миноносцы, канонерские лодки да бронепалубные крейсера. Любой же эскадренный броненосец, умудрившийся в прилив пробраться на внутренний рейд, мог чувствовать себя относительно спокойно разве что в искусственном Восточном бассейне. Да и там при сильных отливах подобные корабли ложились килем на дно, благо оно было илистым и потому обходилось без повреждений. Но зависимость боеготовности всего флота от приливов и отливов была, мягко говоря, неприемлема. Во всяком случае, для Макарова, который, получив в свои руки, по сути, новый, Тихоокеанский флот, не давал спуску никому.

Но, флот флотом, а вся береговая инфраструктура, включая устройство оборонительных позиций, находились под патронажем вице-адмирала Алексеева, с которым Степан Осипович далеко не всегда находил общий язык. Тем не менее, там дела тоже не стояли на месте. Так, отказ от идеи организации круговой обороны Порт-Артура и перенесение оборонительных рубежей на перешеек Цзиньчжоу, являвшегося уменьшенным аналогом Перекопского в далеком от этих земель Крыме, позволили сэкономить изрядные средства, тут же направленные на усиление батарей береговой обороны обеих военно-морских баз и ряда заливов по границе всего Квантунского полуострова. Естественно, при этом никто не собирался тут и там возводить неприступные крепости. Лишь наиболее удобные для высадки десанта бухты обзавелись батареями береговой обороны, состоящими из пары 152-мм орудий и такого же количества 75-мм, находящихся под прикрытием роты морских пехотинцев, что образовывали собой небольших размеров форты. Задачей этих орудий была не столько борьба с крупными кораблями противника, сколько повреждение или уничтожение мелкосидящих судов и кораблей, способных, как высадить на берег пехоту, так и провести траление. Для больших же дядей с началом боевых действий в районе этих бухт и заливов должны были выставляться минные поля, как и в районе тех групп островов, на которых японцы вполне могли обустроить свои маневровые базы для организации блокады всего Квантунского полуострова.

И даже Порт-Артур ныне не мог похвастать наличием серьезных орудий. Став второстепенной базой для легких сил, он получил лишь устаревшие шести- и девятидюймовки, снятые со старых броненосцев, крейсеров и канонерок во время их перевооружения. Здесь же остались не менее старые мортиры, установленные еще в 1898 году. Да и то по той простой причине, что демонтировать их стоило денег. Все же самое современное и тяжелое вооружение, что не удивительно, оказалось размещено вокруг залива Талиенван. Причем здесь моряки смогли оторваться по полной и впервые установили башенные орудийные установки, к чему так стремились многие годы и чему эти же многие годы активно сопротивлялось военное ведомство, не желавшее тратить на причуды моряков баснословные средства. Естественно, в условиях дефицита всея и всего, как то: время, финансы, производственные мощности, боеприпасы, на цели фортификации, помимо новейших 152-мм и 254-мм орудий, установленных как раз на столь привычных открытых батареях, пришлось выделять то, что имелось под рукой. А под рукой к этому времени имелись барбетная и башенная установки, демонтированные с «Императора Александра II» и «Императора Николая I» соответственно. Вместо них оба броненосца получили по новой башне с новыми же десятидюймовками, а прежние главные аргументы двух «самодержцев» посредством хитроумных инженерных приспособлений оказались смонтированы на западной и восточной оконечностях едва ли не единственного равнинного участка южного острова Саншандао. Находилось это «плато» на севере перемычки соединяющей в единый остров два каменистых куска суши, так что в результате обе башни могли вести огонь, как в сторону материковой части, достреливая до самого берега, так и в сторону моря, грозя уничтожением любому сунувшемуся к ним на расстояние в 49 кабельтов. К сожалению, имеющееся ограничение вертикального угла наводки станков этих орудий и сила пороховых зарядов не позволяли добивать на дальности действия наиболее современных корабельных орудий крупного калибра. Но зато всякий желающий пустить в ход пушки среднего калибра, непременно попадал в зону досягаемости аж четырех двенадцатидюймовок. Зато модернизация систем подачи снарядов, заряжания и наводки позволили довести скорострельность практически до уровня современных 40-калиберных орудий. Причем обе установки оказались завязаны на одну крепостную центральную систему управления артиллерийским огнем, которая как раз находилась на самой высокой точке острова, отчего тем, кто находился внутри бронированных коробок, даже не было нужды самим лицезреть корабли противника. Данные к артиллеристам поступали с центрального пульта, и последним, зачастую, требовалось лишь заряжать орудия, да сообщать о готовности к стрельбе, выставляя прицел по данным получаемым с командного пункта.

А летом 1903 года едва ли не в самом центре северного острова установили барбетную установку с бывшего «Гангута». Вместо нее навсегда переведенный в класс учебных кораблей броненосец получил палубную восьмидюймовку. Точнее, должен был бы получить, если бы в наличии нашлось хоть одно свободное орудие подобного калибра. Потому пока он, как и перестроенный «Петр Великий», мог похвастать лишь наличием старых шестидюймовок Бринка да несколькими 75-мм скорострелками.

Естественно, далеко не одни эти «тяжеловесы» составляли арсенал столь удобной оборонительной позиции. Там, куда не смогли бы затянуть крупнокалиберную артиллерию, с помощью лома и такой-то матери умудрились поднять орудия несколько меньших калибров. Где еще не успевшие окончательно устареть 229-мм, а где и современные 152-мм пушки надежно перекрыли не только все подходы к островам, но и превратили попытку прорыва в залив даже всего японского флота в самую натуральную русскую рулетку. И все это дело от вполне возможного десанта защищал полнокровный батальон морской пехоты со всеми средствами усиления.

Помимо установок с балтийских броненосцев, дальневосточники еще активно зарились на барбеты доживающей последние годы «Екатерины II», но тут уже встали на дыбы черноморцы, и так лишившиеся за последние годы основных сил. Чего только стоило вытаскивание Романовым Николаем Александровичем в Средиземное море очередного броненосца. Причем, их вновь лишили флагманского корабля! Так, пожелавший прокатиться к греческой родне, а заодно благословить в добрый путь собираемую в Средиземном море эскадру для усиления Тихоокеанского флота, монарх, после задушевных бесед с командующим Черноморским флотом, соизволил использовать в качестве яхты обладающий роскошными каютами «Ростислав». Хорошо еще, что строящиеся на Лазаревском адмиралтействе Севастопольского порта пара бронепалубных крейсеров 1-го ранга никак не могли считаться пригодными к походу, иначе и их отобрали бы, как это случалось ранее, вновь оставив Черноморский флот без крейсеров. Зато вот два новейших, введенных в строй только в этом году, вспомогательных судна, отстоять не удалось. Включая самый крупный корабль флота – эскадренный угольщик «Корея» водоизмещением в немыслимые 17000 тонн. И, судя по всему, аналогичный достраивающийся «Китай» тоже в скором времени обещал покинуть границы Черного моря, где для него попросту не имелось работы.