Чтение онлайн

Прекрасно понимая, что такими темпами русские один за другим пережуют все его крейсера, а после спокойно удалятся зализывать собственные раны в столь близкий Дальний, от последнего противоречия двух слов вице-адмирал даже сбился с мысли на пару секунд, Того вынужден был направить всю колонну в последовательный поворот, ибо как-либо передать сигнал на разворот все вдруг, более не имелось никакой возможности. Не один «Ивате» успел получить от своих противников. Остальным кораблям 1-го и 2-го боевых отрядов тоже досталось. Так на «Микасе» оказались разбиты обе мачты и сорваны антенны беспроводного телеграфа, что значительно усложнило отдачу приказов и прием сообщений. Потому, серьезно опасаясь возможной неразберихи, связанной с неправильным толкованием сообщений отдаваемых флажной азбукой или вообще неполучением приказа, он предпочел старый добрый метод лидирования, когда все последующие корабли совершали маневры вслед за флагманом. Благо, оставалось кого вести за собой. А заодно можно было собственными глазами оценить состояние своих кораблей, которое в последние четверть часа он представлял весьма смутно.

Отвернув от противника лево на борт, он с некоторым облегчением в сердце увидел, что русские не стали повторять его маневр и продолжили идти прежним курсом, так что в начавшемся весьма активно сражении должно было образоваться окно для перевода духа. По всей видимости, не только его людям и кораблям требовалась передышка. Впрочем, это было хорошо видно со стороны. С его стороны. Многочисленные пожары на русских кораблях и замолчавшие орудия лучше любых слов свидетельствовали о достойной работе артиллеристов Объединенного флота. Теперь оставалось оценить насколько сильно их состояние отличалось от такового японских броненосцев.

«Асахи», можно сказать, отделался легким испугом. Умудрившись выбить прямым попаданием центральный каземат «Полтавы» он остался под обстрелом всего четырех башенных шестидюймовок, что для такого гиганта не представляло серьезной угрозы. Ни больших возгораний, ни какого-либо крена заметно не было, что не могло не радовать. На удивление, державшийся следом «Фудзи» также не выглядел особо избитым, лишь потихоньку дымясь в паре мест. Но закончившиеся еще в первой трети боя снаряды и заряды, сложенные в кормовой нише башни, заставляли этот неплохой броненосец вновь и вновь возвращать орудия главного калибра в диаметральную плоскость, дабы осуществить их перезарядку. Увы, устаревшие барбетные, а не полноценные башенные, установки этого броненосца не оставляли иного выхода, отчего сильно страдала скорость ведения огня. А вот схожий с ним «Ясима», по всей видимости, отхватил за двоих. Даже за троих! Во время сближения, прохода и расхождения с этим броненосцем вице-адмирал Того успел рассмотреть, что по нему вели огонь аж с трех русских кораблей линии. Потому в его удручающем состоянии не было ничего удивительного. Заметно севший носом в воду и имеющий сильный крен на подбойный борт «Ясима» огрызался в ответ лишь из пары орудий среднего калибра и всего одной двенадцатидюймовки кормовой башни. В носовой же не осталось ни одного целого орудия – левое оказалось свернуто в сторону прямым попаданием 305-мм фугаса, а правое и вовсе срезало, отчего из амбразуры броневого колпака выступал на какие-то полтора метра обгрызенный «окурок». Знай командующий о подобном положении дел на «Ясиме», он тут же приказал бы капитану 1-го ранга Тацуто покинуть строй и укрыться за бортами менее пострадавших кораблей. Но свершилось то, что свершилось – броненосец надолго выбыл из игры. Зато «Сикисима», «Хацусе» и «Адзума» опять же остались практически невредимыми. И лишь флагман контр-адмирала Камимуры – броненосный крейсер «Идзумо», ставший мишенью для всех трех русских броненосцев с 254-мм орудиями главного калибра, тоже всем своим видом выказывал скорейшую потребность оказаться в руках тысяч рабочих судоремонтных заводов империи. Замыкавший же строй «Якумо» держался вполне молодцом. И если бы не поразивший его прямо на глазах командующего крупнокалиберный снаряд, что, продравшись сквозь броню носового каземата правого борта, вызвал невероятной силы внутренний взрыв, буквально испаривший этот самый каземат, то все выглядело бы совсем неплохо. Крейсер, слава богам, остался на плаву и даже не получил крена, когда в его борту образовалась огромнейшая прореха, но ремонтировать подобное повреждение требовалось долго. Непозволительно долго. Впрочем, этот день и даже этот бой все еще не закончился, потому гадать о том кому и какой степени ремонт вскоре должен будет нужен, являлось делом неблагодарным.

Практически одновременно с Того тяжело вздыхал находившийся по другую сторону Макаров, изучая повреждения проходящих мимо «Богатыря» кораблей. Что же можно было сказать? Японцы стрелять явно не разучились за прошедшее со времен войны с Китаем время. Что «Петропавловск», что «Полтава», лишились пары казематных шестидюймовок, а на последней к тому же заклинило кормовую башню главного калибра и одну из башен среднего. Про подводные пробоины и пожары можно было даже не говорить – все и так было видно невооруженным глазом. Чуть лучше обстояли дела на «Севастополе» и «Победе». Особенно на «Победе» стоявшей в линии напротив «Ясимы». Самый совершенный и забронированный из «Полтав» хоть сейчас мог продолжить сражение, ибо все полученные повреждения не оказали никакого влияния на боеспособность корабля. «Севастополю» повезло чуть меньше – одно из 305-мм орудий вышло из строя, но все остальное пребывало в относительном порядке, а горящую на корме палубу уже скоро должны были потушить. Зато сильно не поздоровилось «Сисою Великому» и «Ростиславу» - эти предок и потомок «Полтав» оказались вынуждены «боксировать» с не менее мощными кораблями, что достался «Петропавловску». Пережить бой они, конечно, пережили, но о продолжении не могло идти и речи. «Сисой Великий», судя по шикарному пожару, пожиравшему всю центральную часть корабля, полностью лишился казематных орудий. Да и на корму он присел заметно, что свидетельствовало о подводных пробоинах. А ведь Макаров помнил о не самой достойной защите от затоплений этого броненосца! Потому, едва поравнявшись с флагманом контр-адмирала Паренаго, командующий передал на него приказ немедленно возвращаться в Дальний и спасать корабль от затопления. Компанию же ему должен был составить «Император Александр II», у которого удачный выстрел с «Идзумо» привел к заклиниванию единственной башни, вдобавок к выбитым шестидюймовкам. Зато оба балтийских «тарана», благодаря полному броневому поясу, обошлись без подводных пробоин, хоть в паре мест в угольные ямы и начала просачиваться вода – там, где вдавленная в борт от ударов тяжелых снарядов броня повредила обшивку. «Ростислав» свои башни сохранил, но вот два из четырех орудий главного калибра оказались разбиты. Тем не менее, в отличие от своего флагмана, продолжать бой он еще мог. Оба же быстроходных броненосца, находящихся под началом вице-адмирала Безобразова, хоть внешне и выглядели побитыми, своей эффективности ничуть не утратили, а приободренные достигнутыми успехами экипажи и вовсе требовали «продолжения банкета», дабы довести свою работу до логического завершения с уходом вражеского корабля на дно. В результате образовалась ничья – с обеих сторон бой могли продолжить по шесть кораблей. Вот только для Макарова это означало лишить Тихоокеанский флот последних сил, так и не добившись ни одной неоспоримой победы, потому бросаться нахрапом на так же перестраивающегося для нового раунда противника, он спешить не стал. У японцев по результатам сражения набралось, как минимум, четыре инвалида, которых для погружения на морское дно следовало лишь слегка подтолкнуть. А потому вместо очередного схождения стенка на стенку следовало подумать, как наилучшим образом разыграть оказавшиеся на руках карты. Ох, как он в этот момент жалел, об отсутствии «Пересвета», «Осляби» и «Славы». Ведь, вновь связав уцелевшие вражеские броненосцы очередным боем, он получал возможность пустить эти могучие броненосные крейсера в обход, дабы те смогли беспрепятственно добраться до подранков. Но, чего не было, того не было. Зато в распоряжении имелись три крупных крейсера и дюжина контрминоносцев, а в Дальнем находились еще шесть крейсеров 2-го ранга и вдвое больше крупных миноносцев типа «Пернов». Собранные вместе эти силы вполне могли устроить противнику веселую ночь, отплатив ему той же монетой. Потому в Дальний ушел приказ на скорейшую подготовку всех требуемых сил к выходу в море, а оставшиеся броненосцы во главе с «Цесаревичем» потихоньку потянулись вслед оттягивающемуся противнику, дабы сохранять контакт до подхода подкреплений. Однако бой, как многие предполагали, отнюдь не закончился. Пусть на неопределенное время замолкли многочисленные орудия стальных гигантов, небольшие подводные хищники продолжили свою охоту, не желая привозить домой имевшиеся на борту торпеды.

В то время как намертво сцепившиеся корабли линии только начали друг друга терзать, на борту миноносца №113 закончили перезаряжать оба торпедных аппарата. Всплыв на перископную глубину и с удивлением увидев, что дважды подорванный самоходными минами крейсер не спешит опуститься на морское дно, Керн приказал поднять шноркель и следовать за отколовшейся от основных сил группой крейсеров, организовавших охранный ордер вокруг «Токивы». К сожалению, его маленькая «пиранья» не отличалась особой прытью. Идя на керосиновых двигателях под водой, она могла выдать всего 6,5 узлов, чего оказалось недостаточно, чтобы нагнать уползающий на 7 узлах крейсер. Зато на поверхности она могла идти с максимальной скоростью в 8 узлов! Но в открытую преследовать на своей скорлупке крейсера, среди которых также мелькали истребители миноносцев, виделось изощренным способом самоубийства, ведь один единственный, даже самый маленький, снаряд попавший в лодку грозил гибелью, как самого корабля, так и всего экипажа. Потому, оставив дальнейшую судьбу своей первой жертвы на дело случая, капитан 2-го ранга направил корабль вдогонку основным силам японского флота. Он ни капельки не сомневался, что противостояние двух броненосных колонн закончится тяжелыми повреждениями далеко не одного корабля. Вот в образовавшейся впоследствии «мутной воде» он и собирался «половить рыбку». И надеялся, что Беклемишев, где бы тот сейчас ни находился, также сделает правильные выводы.

Как Георгий Федорович и предполагал, затянувшееся почти на час сражение выбило из строя почти половину кораблей. Но в данный момент, когда он, прильнув к окулярам перископа, определял дистанцию до оставленного в одиночестве и местами все еще горящего японского броненосного крейсера, явно потихоньку ковыляющего на соединение с первым подранком, все перипетии боя его не интересовали вообще. Куда больше ему хотелось знать скорость японца и его курс!

К сожалению, либо он ошибся в расчетах, либо обе мины оказались бракованные, но «Ивате», как шел, так и продолжил свой путь, даже не предприняв попытку увернуться от выпущенных по нему торпед. Двух последних торпед! На его борту люди, увлеченные борьбой за живучесть и наблюдением за ходом боя основных сил, попросту не заметили скользивший над поверхностью воды перископ и выпущенные по крейсеру мины. Что же, случалось и такое. Все равно экипаж миноносца №113 сделал все, что было в их силах, дабы приблизить день победы отечественного оружия. Как сделал все возможное для того же самого экипаж «Миноги».

Придя в отведенный квадрат, Беклемешев оказался слишком далеко от главных событий этого утра. Естественно, вины капитана 2-го ранга в этом не было никакой. Просто так легли кости. Вот только оставаться в стороне он совершенно точно не собирался и повел свою подводную лодку на пересечение курса японской колонны. К сожалению, те имели слишком большой ход и проскочили мимо в каких-то полутора милях от его лодки. В этот момент Михаилу Николаевичу от обиды хотелось даже заплакать, что было совершенно невместно. Но смилостивившаяся судьба подарила подводнику второй шанс – примерно час спустя после начала сражения японцы отвернули и направились прямиком навстречу его затаившейся под водой «Миноге». Целых полчаса, не отрываясь от перископа, он шептал себе под нос – «Ну, идите сюда, идите мои дорогие, идите мои хорошие. Сейчас мы вас угостим от всей души. Только не сворачивайте. Идите.». То ли мантра сработала, то ли желание вице-адмирала Того увести свои корабли подальше от русских броненосцев, но к тому моменту, как японцы закончили сводить в единый отряд свои наиболее пострадавшие корабли, Беклемешев уже находился всего в десяти кабельтов от подставившего ему борт «Идзумо». Но броненосным крейсерам в этот день явно везло. Да, ему говорили, что в первую очередь следует выбивать именно эти корабли японцев, да они были меньших размеров, нежели эскадренные броненосцы, и потому обладали меньшим запасом живучести. Но Михаил Николаевич жаждал не только доказать состоятельность подводных лодок. Он желал продемонстрировать упертым адмиралам из-под шпица, что пришло время нового оружия, новых людей. А что как не потопление громадного броненосца могло стать наглядным доказательством оного?

Залп, произведенный с расстояния в 8 кабельтов, являлся третьей в его жизни стрельбой на столь большие дистанции. Причем во время учебной стрельбы, торпеды он пускал по неподвижной мишени. Да и то умудрился промазать тремя минами из четырех выпущенных в тот вечер. Но тогда был именно вечер, и темнота заметно влияла на точность прицеливания. Сейчас же день находился в самом разгаре, и потому свалить все на природные явления виделось невозможным. Две минуты тридцать три секунды – именно столько потребовалось двум 450-мм торпедам, чтобы преодолеть дистанцию. Но чуда не случилось. Время на часах уже перевалило за три минуты, а звука подрыва или вида поднявшихся у борта корабля фонтанов воды, на «Миноге» так и не дождались.

Потраченные на перезарядку торпедных аппаратов десять минут, на протяжении которых лодка продолжала двигаться вперед, позволили спастись не только «Ясиме», но и замыкавшему строй «Якумо». Зато упустивший сравнительно легкие цели Беклемишев умудрился оказаться на пути отходящих вслед за подранками главных сил Того. Ему даже не потребовалось особо разряжать аккумуляторы, чей заряд и так уже оказался выработан наполовину. Противник сам буквально влез под прицел. Четыре кабельтова, две торпеды и одна минута шестнадцать секунд решили судьбу сотен людей. Пораженный прямо в центр «Адзума», в отличие от своих одноклассников, не стал противиться судьбе и принялся быстро крениться на левый борт. Он еще даже умудрился продержаться на воде в течение получаса, сохраняя скорость всего броненосного отряда, но уйти далеко от Талиенвана, ему уже было не суждено. В 15:02, как отметил в бортовом журнале командир «Богатыря», капитан 1-го ранга Всеволожский, с японского крейсера начали спускать шлюпки, а еще через десять минут он перевернулся через левый борт и вскоре полностью скрылся под водой. Вот так наименее всех прочих пострадавший в артиллерийской дуэли, он первым из всех погиб, унеся с собой на дно триста семнадцать человек из состава экипажа.

Вообще, как впоследствии выяснилось, Михаил Николаевич, планировал торпедировать вражеский флагман, но тот на полпути сменил направление движения, видимо в ответ на маневрирование русской эскадры, так что выйти на дистанцию относительно успешного удара из-под воды удалось лишь на траверзе пятого корабля японской линии, а пустить торпеды только в замыкающий, которым и оказался броненосный крейсер.

Впрочем, даже получив преимущество в один вымпел линии, Макаров не стал форсировать события, прекрасно помня, какие корабли остались у противника, а какие продолжали находиться в кильватере «Цесаревича». Все же, положа руку на сердце, он сознавался самому себе, что, случись очередной линейный бой, и японцы, несомненно, одержат верх в силу солидного превосходства своих броненосцев. Как понимал это и вице-адмирал Того. Но последний также прекрасно видел, что победа над оставшимися русскими кораблями линии окажется для него пирровой, поскольку более некому будет прикрывать от многочисленных крейсеров и миноносцев то сборище побитых кораблей, что останется от его флота. Так они и продолжали держать курс на выход из Желтого моря еще в течение полутора часов, держась друг от друга на почтительной дистанции, пока к русским не подошло подкрепление.

Каковы бы ни были мотивы императора, желавшего запереть всю японскую армию на континенте, упускать подаренный судьбой шанс Степан Осипович не собирался. Развернув свои броненосцы в Дальний и выделив им в сопровождение два крейсера 2-го ранга из числа трофеев недавней войны с Китаем, все прочие силы он разделил на два отряда, задача которых сводилась к прорыву с наступлением темноты внутрь японского ордера. Туда, где под прикрытием бронепалубных крейсеров, истребителей и миноносцев, держали путь к своему спасению пострадавшие броненосные корабли, задачу уничтожения которых ему, между прочим, тоже ставили.