Чтение онлайн

Конечно, с учетом балансирующей на грани краха экономики, обязательств по многочисленным кредитам и наложенной русскими контрибуции, что превышала миллиард золотых рублей, говорить о скором построении нового флота не стоило вовсе. Тут бы хватило средств на сохранение и приведение в порядок всего сохранившегося. Но, поставленные победителями рамки, в будущем грозили немалыми бедами, поскольку те же китайцы, не смотря на ничуть не меньшее количество проблем, уж слишком активно начали интересоваться ценами на боевые корабли. Те самые китайцы, что все последнее десятилетие холили и лелеяли мысль об отмщении за позор десятилетней давности.

Французские адмиралы кривили лица по причине озвучивания русскими на весь мир фактов, что и так были им хорошо известны, но при этом старательно не замечались. А все дело состояло в том, что корабли французских проектов и сборки, по словам воевавших на них русских моряков, оказались гораздо хуже немецких. Катастрофические просчеты в конструкции, что могли привести к гибели кораблей, воспроизведи французы в них все то, что они предлагали русскому заказчику изначально. Паршивое качество изготовления машин и механизмов – с трудом выдержавшие переход на Дальний Восток броненосцы требовали среднего ремонта паровых машин после каждого выхода, а башни главного калибра то и дело выходили из строя даже без огневого воздействия противника. Валкость на волне и проблемы с удержанием курса на крейсерских скоростях. Ну и огромные проблемы с исправлением повреждений броневых листов, конечно. В погоне за визуальной красотой линий, французские инженеры принесли в жертву ремонтопригодность, что можно было смело отнести к особенностям абсолютно всех французских броненосцев и броненосных крейсеров. И, что являлось действительно катастрофой, в отличие от русских, с их сырыми «Цесаревичем» и «Ретвизаном», весь флот Французской республики состоял из подобных кораблей, а то и более посредственных, о чем отныне знал весь мир.

Практически в одинаково бессильной злобе выражали на удивление общий протест англичане с немцами, чьи пришедшие к русской столице эскадры, впоследствии опозоренные газетчиками на весь мир, в одночасье оказались заперты в ловушке. А всему виной была обида, поселившаяся в сердце императора всероссийского, который, после беседы с бароном Ивановым, несколько не сдержался и воспользовался таки оброненным тем советом. В результате, только-только переделанные в минные транспорты бывшие «Минин» и «Князь Пожарский», а также дюжина доработанных на скорую руку миноносцев типа «Сокол», используя новейшую, рельсовую, систему постановки мин, средь бела дня, прямо на глазах тысяч моряков, заперли английские и немецкие корабли, выставив вокруг них две линии мин. Естественно, не за один заход и применяя исключительно муляжи. Но, и тем, и другим, вполне хватило одного вида вытворяемого русскими безобразия, чтобы кинуться проверять насколько хорошо якоря удерживают корабли на месте, дабы имеющиеся течения не снесли их прямиком на подводную смерть. И все это взбешенным морякам и дипломатам было объявлено учениями Балтийского флота, которые будут продолжены вплоть до затягивания вод Финского залива непроходимым льдом. Да-а-а, плевок в лицо, возомнившим себя вершителями судеб мира, вышел знатный. Особенно на фоне окончательного решения вопроса существования японского флота! Вот только доводить ситуацию до абсурда никто не стал, и англичанам с немцами их русскими коллегами великодушно было дозволено провести масштабные учения по тралению, если те, конечно, не желали задержаться в гостеприимных водах Финского залива на зимовку, намертво вмерзнув в лед. Ух, сколько было смеха, когда находящиеся на грани паники англичане, за две недели непрерывных работ не сумевшие выловить ни одной из сотен установленных прямо на их глазах мин, с помощью водолазов, в конечном итоге, смогли обнаружить на свободном от ила дне утяжеленную чугунной болванкой кое-как сколоченную деревянную тележку, к которой короткой цепью были прикреплены остатки выполненного из папье-маше корпуса якорной мины. Без отставок с позором тогда обошлось лишь по той причине, что сей конфуз приключился, и с английскими, и с немецкими, моряками. То есть одинаково глупо выглядели оба претендента на морское владычество.

Но если бы ситуация зашла слишком далеко, и орудия кораблей вынуждены были бы заговорить, достоянием общественности непременно стало бы то катастрофическое положение, что ныне имело место быть в Королевском флоте. Самый крупный, самый мощный, самый плавающий, по факту английский флот к концу 1904 года представлял собой колосса на глиняных ногах. Чего только стоил тот факт, что заявившаяся в Балтийское море грандиозная эскадра не имела никакой возможности вести боевые действия. Составленная на скорую руку, как из едва сданных флоту крейсеров, так и из уже мало на что годных броненосцев старых проектов, она еще смогла осуществить переход, на чем ее возможности, собственно, и заканчивались. Чудовищная нехватка офицеров и матросов не позволила набрать даже самый минимум экипажей для всех этих кораблей, отчего львиная доля орудий остались вовсе без потребной прислуги. Так что, сорвись русские и начни бой, еще было не ясно, кто в конечном итоге вышел бы из него победителем. Это у русского флота одной из основных проблем являлась катастрофическая нехватка кораблей и переизбыток военных моряков, многие из которых вынуждены были годами ожидать распределения, прозябая на берегу. Английский же флот все последнее десятилетие страдал как раз от переизбытка кораблей и жесточайшей нехватки даже простых матросов, не говоря уже о подготовленных офицерах. Так по самым скромным подсчетам уже сейчас Королевскому флоту требовалось откуда-то достать не менее восьми тысяч подготовленных матросов и офицеров, чтобы набрать полноценные экипажи хотя бы на корабли, построенные в последние полтора десятилетия. Порой дело доходило до совершеннейшего абсурда, когда едва принятый в состав флота корабль, тут же переводился в резерв, где и ржавел годами, лишь изредка выходя на непродолжительные учения. И при всем при этом изрядно напуганный нагнетенными германофобскими настроениями электорат требовал от правительства принятия все больших мер по защите интересов их страны, что в случае с Великобританией означало закладку все новых и новых кораблей. А итоги морских сражений Русско-Японской войны не замедлили сказаться на их конструктивных особенностях и вооружении. Так резко поднялись акции небольших крейсеров-скаутов и эскадренных миноносцев, которые ценой своей гибели, фактически, обеспечили превосходство русского Тихоокеанского флота. Не были забыты и башенные броненосные крейсера, что японские, что русские. И те, и другие, вполне достойно показывали себя в линейных сражениях, воюя против полноценных броненосцев. Пусть в конечном итоге они получали куда более серьезные повреждения, нежели тяжело бронированные корабли, ставить их в линию при необходимости виделось вполне реальным. Дело оставалось за осознанием, чей проект оказался более жизнеспособным – английский для японцев с разнокалиберной артиллерией, или немецкий для русских, несущий только орудия главного и противоминного калибров. Оба варианта имели, как ярых сторонников, так и ярых противников, что вылилось в очередной раунд противостояния занявшего должность первого лорда адмиралтейства, сэра Джона Арбетнота Фишера и старых адмиралов.

Впрочем, успех русских обеспечил ему не только изрядное количество новой головной боли, но и поспособствовал в разрешении давно назревшей проблемы реформирования офицерского корпуса Королевского флота, который по своей разобщенности и кичливости, на голову превосходил таковой Российского Императорского Флота, при том, что последний назвать демократичным попросту не поворачивался язык. Также весьма быстро и безболезненно удалось продавить решение о списании сотен устаревших кораблей всех классов, несколько десятков из которых впоследствии оказались проданы японцам по цене металлолома, что на время позволило англичанам решить проблему нехватки моряков. А вот вопрос всевозможных экспериментов в части кораблестроения, ярым сторонником которых и являлся Фишер, не то, что оказался в подвешенном состоянии, но в конечном итоге был растянут во времени. Так что чуда создания первого линкора за какие-то полтора года более не случилось. Более не было 12-тичасовых рабочих дней с одним выходным в неделю, не было приоритетного финансирования постройки именно этого корабля, не было передачи механизмов и вооружения, предназначенных для строящихся параллельно броненосцев. Отныне все шло в обычном рабочем порядке.

Слишком сильно было напугано все английское общество, как укреплением немецкого флота, для которого, по сведениям разведки, даже русские в скором времени собирались заложить на своих верфях минимум два броненосных крейсера, что могло свидетельствовать лишь о полной загруженности немецких верфей, так и удачами русских в отгремевшей войне. Последние, безвозвратно потеряв в общей сложности семь далеко не самых лучших устаревших броненосцев и броненосных крейсеров, умудрились уничтожить аж вдвое большее количество современных кораблей японцев аналогичного класса, в основном построенных на английских верфях и не уступающих кораблям Королевского флота, ни в броневой защите, ни в вооружении. Да и скоротечная гибель «Пауэрфула», являвшегося сильнейшим бронепалубным крейсером в мире, в бою со сходной по водоизмещению броненосной «Славой», а также та резня, что устраивал этот же самый русский крейсер японским бронепалубникам, наглядно продемонстрировали неспособность слабо бронированных кораблей обеспечить защиту торгового флота. А ведь таковых кораблей в составе Королевского флота было большинство! И все они в одночасье превратились в плавающие мишени для броненосных рейдеров, которые как раз и строились, как немцами, так и французами. И даже собственные броненосные крейсера, включая новейшие, также одномоментно сдали свои позиции в силу лучшей вооруженности «Славы», обладавшей вдвое большим количеством орудий главного калибра, нежели любой из ныне строящихся, а также уже утвержденных к закладке в 1905 году, английских одноклассников. Потому, хоть новейший «Дредноут» все же оказался в планах на закладку в 1905 году, прежде английские верфи получили заказы на дополнительные четыре броненосца типа «Лорд Нельсон», а также на полдюжины броненосных крейсеров типа «Инвинсибл», что, по сути, являлись несколько увеличенными «Минотаврами» с двумя 234-мм орудиями главного калибра в каждой из шести башен. Последний факт можно было смело отнести к полной удаче той диверсии в мировом кораблестроении, что столь долго готовили Иванов с Иенишем, создавая «Славу». Да и действия всего русского флота в только-только отгремевшей войне дали немало доказательств к доводам Филиппа Уоттса, главного строителя Королевского флота последних лет, в его споре с сэром Джоном Арбетнотом Фишером. Если последний придерживался мнения, что броненосные крейсера непременно должны были выполнять функции кораблей линии, дополняя собой броненосцы, отчего на них следовало ставить такие же 305-мм орудия, то Уоттс ставил во главу угла их возможность защищать торговые пути и вести разведку, для чего требовалась солидная скорость. Потому-то, в целях максимально возможного облегчения кораблей подобного класса, он настаивал на применении 234-мм орудий главного калибра. И выиграл спор, отчего впоследствии проиграл весь английский флот.

Но не только немцы с англичанами заглотили наживку. В течение последующих двух лет по всему миру оказались заложены аж полтора десятка шестибашенных броненосных крейсеров с 203-мм, 210-мм, 234-мм, 240-мм и даже 254-мм орудиями, тогда как на закончившем модернизацию производственных мощностей Балтийском заводе в середине 1905 года начали собирать кили двух кораблей нового класса – линейных крейсеров. Правда, дабы не множить сущности, по бумагам они проходили, как трехбашенные турбинные броненосцы, являвшиеся дальнейшим развитием типа «Император Александр III» и считавшиеся учебными кораблями. То есть кораблями, на которых судостроители должны были научиться создавать тяжелые суда с новой силовой установкой, а экипажи впоследствии осваивать это новшество, дабы выявить все детские болезни. И это даже было правдой! Частичной. Ведь помимо четырех комплектов турбин Парсонса общей мощностью аж в 80000 лошадиных сил, для «Иоанна Златоуста» и «Евстафия» заказали изготовление шести трехорудийных башен главного калибра и нефтяных котлов. Про совершенно иную форму корпуса можно было даже не говорить. Так что новшеств, о которых мало кто знал, в этих кораблях было куда больше, нежели можно было предположить.

Однако беда пришла, откуда не ждали. Что называется, нашла коса на камень. Так, если изрядно возвысившийся на войне вице-адмирал Макаров в открытую говорил о сильнейшей необходимости срочного пополнения флота десятками новых броненосцев, не говоря уже о куда большем количестве крейсеров и миноносных кораблей, а контр-адмирал Романов изо дня в день вливал своему шурину в уши сказки о десятках потомках «Славы», что непременно должны бороздить просторы всех океанов, барон Иванов, на заданный императором вопрос о пути будущего развития флота, дал весьма нелицеприятный ответ.

– Если вы желаете иметь настоящий флот, ваше императорское величество, а не то сборище кораблей, с которым мы были вынуждены вступить в войну с Японией, то будьте готовы потратить на его создание втрое больше средств, нежели за последние пятнадцать лет. А после ежегодно утверждать вдвое больший бюджет, чем сейчас, на его содержание.
– За то, что гость из будущего более чем успешно выполнил поставленную задачу по уничтожению последних броненосных кораблей Объединенного флота, император выдал ему кредит своего личного доверия, что предопределило возможность увеличения количества их бесед с глазу на глаз. И вот когда назрела, и даже перезрела, необходимость начала работ над новой программой усиления флота, он не смог отказать себе в возможности узнать о веяниях будущего от человека, обладающего конкретными знаниями. Потому, пусть не самый известный, но один из богатейших депутатов Государственной думы, ныне пребывал в рабочем кабинете Николая II.
– Как вы уже могли знать, ознакомившись с рядом документов составленных Виктором Христофоровичем Иенишем перед его трагической кончиной, эпоха броненосцев подошла к концу. Потому, не пройдет и пяти лет, как наличие в составе флота броненосцев, а также броненосных и бронепалубных крейсеров, перестанет играть столь же весомое военное и политическое значение, как сейчас. С одной стороны, для России это будет являться благом, поскольку те же Англия, Германия и САСШ в одночасье окажутся на одном уровне с нами. Ни мы, ни они, не сможем мгновенно построить, спустить на воду и принять в состав флота новейшие линкоры и линейные крейсера. Даже англичанам потребуется не менее трех лет на воплощение первых образцов в металле. Потом еще столько же уйдет на сбор данных обо всех допущенных проектировщиками и заказчиками ошибок, после чего на свет появятся действительно могучие корабли нового поколения, что смогут щелкать старые броненосцы, как орешки. Но вот начальные условия, на которых находится Российская империя, никак не позволят нам удерживать тот же темп кораблестроения, который смогут показать наши основные конкуренты. Потому лично я полагаю, что нам ни в коем случае не следует гнаться за недостижимым, дабы не надорвать экономику страны. Тем более что эпоха линкоров продержится от силы два десятка лет, сменившись эпохой авианосцев. Это вовсе не значит, что мы не должны будем строить корабли новых классов, - тут же поспешил уточнить барон, дабы своими словами не вызвать у монарха недоумения.
– Нам, просто, сперва будет потребно определить основной вектор развития флота на ближайшие два десятилетия, чего столь сильно не хватало в прежние времена. Определить главного противника, для противостояния которому следует строить флот. А также учесть при этом экономические, трудовые, производственные возможности страны, дабы, наконец, перестать зависеть от зарубежных поставок. Нам нужны не столько десятки новых бронированных гигантов, сколько современные предприятия, умные головы и золотые руки мастеровых. Хотя чего я об этом говорю? Вы это и без меня прекрасно знаете! Но, ваше императорское величество, - проникновенно посмотрел он собеседнику в глаза, - знать – мало! Надо делать! Надо делать самому и заставлять делать других то, что не получается делать самому! А мы, как в прежние времена, все надеемся на светлое будущее и заграницу, что непременно нам поможет. К чему данная политика привела – вы могли видеть сами во второй половине прошлого года. Стоило только Англии, САСШ и Германии взбрыкнуть, как мы лишились возможностей создавать что-либо сложнее молотка! Ладно бы еще время было мирное! Так ведь нет! Десять лет своей жизни я отдал делу подготовки России к войне с крохотной Японией. У меня было все – знания, верные товарищи, одобрение и поддержка с самого верха! И даже так мы справились с трудом! С напряжением всех возможных сил! Теперь представьте себе, сколь великие свершения потребуется притворить в жизнь, дабы за следующие десять лет приготовиться к противостоянию со странами, что по всем аспектам в десятки раз превосходят Японию. При этом я попрошу вас учитывать тот факт, что наша сухопутная армия находится в еще большей разрухе, нежели та, в которой до конца прошлого века пребывал флот. Потому, как бы вы ныне ни благоволили ставшим строителями победы морякам, не позволяйте увлечь себя игрой в кораблики. Я вас очень прошу, ваше императорское величество. Все равно до момента превращения России в индустриальную державу на этом поле нам не выиграть.

– Это было весьма эмоционально, - наконец, прервал монолог своего посетителя хозяин кабинета.
– Но среди множества умных и верных слов я так и не услышал ответа на заданный вопрос. А мне было бы весьма любопытно узнать его. Потому, господин барон, будьте любезны, поделитесь вашими соображениями. Не возьмусь утверждать, что начну неукоснительно следовать им. Все же вы, как и я, слишком далеки от военно-морской науки. Но мне было бы интересно узнать, кто из адмиралов оказался ближе всего к тем мыслям, что витают в вашей голове, - по-доброму, улыбнулся Николай II в конце своей речи, как бы подбадривая собеседника к откровениям.

– Что же, если вы так желаете, ваше императорское величество, то извольте. Балтика… - сделав паузу и будто посмаковав это слово на языке, Иван Иванович высказал столь крамольные слова, за которые его четвертовали бы все без исключения адмиралы.
– Балтика более не должна играть роль основной базы флота. Ведь кто бы ни стал нашим противником в будущем – немцы или англичане, Датские проливы окажутся полностью закрытыми для нас. Потому боевые действия ограничатся лишь Балтийским морем, которое окажется слишком тесным для линейных кораблей нового поколения, что, впрочем, вовсе не означает, что их тут быть не должно вовсе. Ведь задачу обороны столицы и защиты минно-артиллерийских позиций еще никто не отменял. Вот только строить, а после содержать огромные корабли только для того, чтобы они боялись высунуть нос дальше Финского залива, лично мне видится слишком расточительным. Для подобной задачи вполне хватит того десятка эскадренных броненосцев типа «Полтава», «Цесаревич» и «Император Александр III», что имеются в составе флота. Тем более что последние с некоторой натяжкой можно причислять к настоящим линкорам первого поколения. Пусть встречаться в полноценном сражении с линкорами, скажем так, второго поколения, им будет противопоказано, для дуэлей на сверхдальних дистанциях и срыва работ тральщиков даже аналогов «Полтавы» окажется более чем достаточно. Особенно после замены орудий главного калибра и снарядов на более современные образцы. Так что по моему скромному мнению максимум на Балтике пригодятся два не сильно крупных, но быстрых и хорошо бронированных, линейных крейсера для проведения набеговых операций, а также два – три десятка подводных лодок новых проектов. Ну и некоторое количество турбинных крейсеров с эскадренными миноносцами. Полдюжины первых и пару дюжин вторых, как по мне, окажется более чем достаточно, учитывая, что их основной задачей будет нахождение в свите новых линейных кораблей. Все равно, как бы мы ни напрягали возможности отечественных кораблестроителей, переплюнуть в этом деле немцев или англичан нам не выйдет. Так что на Балтике нам в любом случае придется играть от обороны и в основном полагаться на ведение активной подводной войны, время от времени покусывая транспортные коммуникации противника. Это если мы будем воевать с Германией. В случае же начала противостояния с Англией, нашим морским щитом автоматически станут немцы. И флаг им на это свершение в руки! К тому же не следует забывать о морской авиации, делу становления которой отныне следует уделять немалое внимание, как и развитию самолетостроения в целом. Денег там потребуется на порядок меньше, чем для постройки множества громадных кораблей, а отдача должна оказаться весьма впечатляющей. Что же касается Черного моря, я бы предложил держать в нем примерно такие же силы. Только там, за неимением удобных оборонительных позиций и десятка эскадренных броненосцев, следует делать ставку уже на два – четыре полноценных линкора, в прикрытие которым можно отрядить все имеющиеся в составе флота «старые» крейсера немецких проектов. Ведь, если для сопровождения линейных крейсеров их скоростей уже не будет хватать, то бегать в охране не столь быстрых линкоров они вполне себе смогут еще не одно десятилетие. Правда, на случай появления в тех водах вражеских линейных крейсеров, также было бы желательно иметь парочку своих, не говоря уже о подводных лодках с турбинными эсминцами. А вот создающийся Северный и доказавший свое право на существование Тихоокеанский флоты по своему составу должны будут отличаться кардинально, как друг от друга, так и от уже описанных ранее. Первый мы еще лет пятнадцать не сможем нормально развивать и содержать, пока в тех краях не будет воздвигнута вся потребная инфраструктура. Потому думать о линкорах для него – слишком рано. Но пару действительно крупных линейных крейсеров, этаких «океанских гончих», которые спокойно смогут ходить в Атлантику и Средиземное море, иметь там стоит. Как и с десяток очень крупных, океанских, подводных лодок. Все равно, что немцы, что англичане, при наличии большого желания, смогут пригнать туда в разы большие силы, потому служить там должны такие корабли, что смогут удрать или скрыться от любого сильного противника, при этом имея возможность уничтожить любого слабого. Либо же надо будет изначально создавать столь мощных и потому безумно дорогих стальных монстров, от одной мысли о встрече с которыми экипажи вражеских линкоров теряли бы сон и начинали прудить в штанишки. Вот только я сильно сомневаюсь, что у нас найдутся верфи способные построить корабль водоизмещением в 50 тысяч тонн и заводы готовые создать морские орудия в 18 дюймов и более, не говоря уже о прочих машинах и механизмах. Любой же старый корабль, переброшенный в те воды, непременно окажется уничтожен. Так что полумерами тут отделаться не выйдет. Либо все, либо ничего. На Дальнем же Востоке многое опять же будет зависеть от противника. Но только в плане действий на море, поскольку никто, за исключением японцев, не сможет выставить в тех краях солидную сухопутную армию. Вспомните хотя бы, что происходило во времена Боксерского восстания! Что немцы, что англичане, лишь к самому концу боевых действий едва смогли нарастить свои силы до одной пехотной дивизии! Потому любая десантная операция на наши земли, несомненно, закончится поражением для любого противника. Если, конечно, японцы сдержат свои обязательства по нейтралитету в ближайшие четверть века. Опять же, случись война, первым делом англичане с немцами схватятся в районе Филиппин за контроль над торговыми путями в Китай, а мы будем, так сказать, на подхвате. Но я сильно сомневаюсь, что, и те, и другие, смогут держать там значительные силы. Слишком это расточительно и далеко от будущего основного театра боевых действий. Так что самый максимум, с чем мы сможем там столкнуться, это пара линкоров и два – четыре линейных крейсера.