Чтение онлайн

Во-вторых, начавшееся в рабочей среде брожение не позволяло в должной мере продолжать работы даже на находящихся в достройке кораблях. Что уж было говорить о закладке новых? И речь в данном случае шла не столько о работниках верфей, сколько о тех десятках тысяч, что трудились на заводах и фабриках, обеспечивавших поставку сырья, узлов и агрегатов, из которых впоследствии рождался корабль. Пусть даже для создания подводной лодки требовалось на порядок меньше ресурсов, нежели для постройки хотя бы крейсера 2-го ранга, даже эти небольшие скорлупки вряд ли могли успеть на войну с японцами.

В-третьих, те, кто проектировал и строил ныне воюющие субмарины, в свое время уверяли его, что уже через пару лет такая мелочь, на которой моряки вынуждены ходить сейчас, окончательно устареет и растеряет все боевые возможности, так что строить надо будет гораздо более крупные, крейсерские, подводные лодки, для которых в перспективе даже океанские просторы не станут непреодолимым препятствием. Естественно, появиться на свет они могли далеко не сразу по окончании войны, а после вдумчивого разбора накопленного боевого опыта и после создания куда более мощных и совершенных торпед, поскольку простой носитель вооружения, не имеющий этого самого вооружения, мог считаться исключительно консервной банкой, но никак не боевым кораблем.

В-четвертых, по причине окончания очередной кораблестроительной программы и отсутствия новой, наиболее крупные и современные верфи страны начали подготавливать свои производственные площадки для постройки кораблей следующего поколения – линкоров. Как полагал сам император, участия в большой европейской войне России было не избежать, а одними минными полями, подлодками и старыми броненосцами подходы к столице было никак не удержать, кто бы ни стал ее главным врагом – Германия или Великобритания. Тем более что никак нельзя было допускать деградацию столь значимой для страны отрасли, как судостроение, тянущей за уши вверх по ступеням развития сотни прочих производств, в свою очередь дающих рабочие места в общей сложности сотням тысяч человек. И все эти сотни тысяч в ближайшие пару лет должны были прочувствовать на собственной шкуре, что значит отсутствие крупных казенных заказов. Так уже были разобраны большие деревянные эллинги Адмиралтейства, Галерного острова и Балтийского завода, что вдвое снизило производственные мощности казенных кораблестроителей Санкт-Петербурга. Не отставали от них и наиболее расторопные частники, в результате чего на Невском и Охтенском заводах не столько строили корабли, сколько активно перестраивали сооружения и устраивали новейшие производства. Но все эти тонкости совершенно точно не следовало знать нынешнему собеседнику русского монарха, и потому-то Николай Александрович откровенно блефовал, ибо ничего иного не оставалось.

– Хм, не так много, как крейсеров и броненосцев у англичан, - только и смог выдавить из себя кайзер, скрывая за показательно равнодушным тоном внутреннее напряжение. Он, конечно, осознавал, что Германия в этом вопросе непозволительно отстала от России, имея всего одну подводную лодку, да и та являлась 50-тилетним экспонатом в музее. Но при этом никак не мог предположить, что отставание оказалось настолько существенным. Ведь, если верить словам Ники, у русских вполне вероятно имелось под рукой полдюжины подводных кораблей, которые могли безбоязненно и в любой момент атаковать самый мощный броненосец, оставаясь необнаруженными до того момента, пока для выбранной жертвы не станет слишком поздно. И в свете подобной информации, а также потерь японцев, совершенно иными красками начинали играть доклады о гибели в своих базах кораблей южноамериканских государств. Уж больно все эти нападения походили на торпедные удары из-под воды, а не налеты неуловимых миноносцев. Это, в свою очередь, означало, что не одни русские уделили достаточное внимание данной теме. Да и сами факты подтверждали предположения кайзера, поскольку на вооружении флота САСШ имелось ничуть не меньшее количество этих подводных миноносцев, нежели располагали русские. Тех самых САСШ, с которыми у Германской империи в последние годы складывались не самые дружественные отношения в силу отстаивания своих интересов на Филиппинах и мировых рынках промышленных товаров. Не говоря уже о поставках дешевого зерна, что, наряду с русским, грозило уничтожением сельского хозяйства самой Германии. При этом не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, кто именно мог из года в год грызть военно-морские силы своих возможных конкурентов, заодно стравливая их друг с другом. Но что являлось еще более неприятным фактом – количество подводных лодок, состоящих на вооружении французского флота, уже сейчас переваливало за десяток. И, будучи ободренными успехами русских подводников, французы взяли курс на постройку новых, куда более крупных и потому опасных субмарин.

– С этим не поспоришь, - тяжело вздохнул Николай II, прерывая не самые радужные думы своего дяди.
– И, что самое грустное, ни я, ни ты, никогда не сможем догнать Великобританию в плане постройки такого же количества крупных кораблей. Как бы мы ни старались, сколько средств ни вкладывали бы, англичане всегда будут впереди просто в силу наличия огромного числа верфей, машиностроительных заводов и великого множества высококвалифицированных работников. Ну и деньги играют немалую роль, конечно! Куда уж без них! В то время как мы ежегодно выделяем сотни миллионов на содержание огромных армий, они, в силу относительной малочисленности сухопутных войск, имеют возможность вкладывать средства в устройство, постоянное обновление и содержание громадного флота.

– И кому понадобятся эти крупные корабли, когда в море окажется с полсотни подводных лодок?
– племянник был, несомненно, прав. Континентальным державам виделось невозможным угнаться за островитянами. Однако идея, пришедшая на ум кайзера, противопоставить громадному дорогущему броненосцу небольшую и потому непременно дешевую подводную лодку, виделась ему более чем здравой. Потому желательно было узнать мысли того, кто уже получил определенные дивиденды от вложения в столь рисковые активы.

– Не скажи, дядя Вили, - не стал спешить оправдывать ожидания собеседника русский император.
– Ни одна подводная лодка никогда не сможет заменить броненосец или крейсер, - заранее начинать неограниченную подводную войну Николай II явно не собирался сам и не желал подталкивать к идее об оной других.
– Подлодка хороша при охране своей военно-морской базы, дополняя батареи береговой обороны и минные поля. А вот выходить в открытое море им чересчур опасно. Так что моря и океаны будут продолжать оставаться исключительно вотчиной крупных артиллерийских кораблей. Ведь даже ту субмарину, что пустила на дно «Микасу», к месту будущей боевой славы доставлял специальный транспорт, располагавший возможностью поднять ее из воды к себе на борт. Сам же подводный миноносец, как мне докладывали, непременно погиб бы еще в пути к Цинампо, в силу своей недостаточной мореходности. И ты знаешь, именно в подобные моменты мне становится легче дышать от осознания того факта, что у России нет колониальных владений. Ведь нам попросту не требуется иметь огромный флот для защиты далеких земель. Хватит и того, что сможет отбить нападения на собственные берега. Потому это новое оружие, наряду с минными заградителями, будет смотреться в составе российского флота вполне логичным, тогда как тем же англичанам подлодки почти не нужны. Точнее, не нужны в том же количестве, как, к примеру, крейсера. Ни достаточной скоростью, ни хорошей автономностью, ни наличием артиллерийского вооружения, они похвастать не могут. Про достаточную мореходность вообще говорить не приходится. Вот и выходит, что это исключительно оружие береговой обороны, как миноноски, к примеру. Так что показать себя во всей красе они смогли лишь по той причине, что японцы сами сунулись в весьма небольшую акваторию Желтого моря. А после того как в мире будет разработано и внедрено оружие против скрывающихся под водой миноносцев, все их достоинства и вовсе сойдут на нет. Во всяком случае, так говорят мои инженеры, что сперва разработали проекты самих подводных лодок, а ныне закончили создавать систему их обнаружения и уничтожения, - постарался он еще более нивелировать уровень опасности, представляемый подводными лодками.
– Это в ближайшие два – три года скрытые под водой миноносцы все еще будут иметь немало преимуществ, не смотря на все недостатки присущие любой новой технике. Потому те жалкие остатки японского флота, что уцелели после второго сражения в Желтом море, можно сказать, уже обречены на уничтожение. А к тому моменту, как мой флот примет на вооружение полностью отработанную систему противолодочной обороны, вряд ли кто успеет построить хотя бы пару десятков подобных кораблей.

– Если рассматривать вопрос с этой стороны, то ты прав, Ники, - произнесенные слова вовсе не значили, что глава Германии отказался от идеи построить собственный подводный флот, тем более что Крупп уже выдвигал подобное предложение, имея определенный опыт.
– Но в сложившейся ситуации, здесь, на Балтике, у англичан, как по моему мнению, не будет шанса на какой-либо успех. Разве что в случае дальнейшей эскалации той напряженной ситуации, что сложилась на Дальнем Востоке, количество кораблей противостоящих твоему флоту на пороге русской столицы может изрядно возрасти.
– Не надо было слыть гением, чтобы понять весь подтекст сказанного. Не просто же так эти слова довел до сведений русского монарха именно кайзер Германии, чьи корабли сейчас также находились на рейде Кронштадта, и кто столь нагло взял под свою руку Формозу, что уже совсем скоро могла оказаться в числе трофеев русской армии и флота.

– Как бы мне ни был неприятен данный факт, но дело обстоит именно подобным образом. Количество противников имеет немало шансов увеличиться уже в самое ближайшее время. И совершенно не по моей вине, - Николай II бросил обвинительный взгляд на своего дальнего родственника, который тот постарался не заметить.
– Вот только развязывать войну континентальных держав, на радость тем же англичанам и американцам, я бы не желал. Пусть у наших империй имеется целый вал нерешенных проблем, многие десятилетия мы являлись добрыми соседями. И рушить все это одним махом из-за какого-то острова находящегося в неведомых далях, лично мне было бы обидно. А тебе, дядя?
– император предпринял попытку загнать своего собеседника в угол. Все же действия немцев как нельзя лучше подходили под описанные им действия.

– Империя может существовать ровно до того момента, пока имеет возможность расширяться, - не принял высказанного обвинения Вильгельм II, одновременно постаравшись оправдать решения своих дипломатов, которые он полностью одобрил.

– Или пока ей позволяют существовать остальные империи.
– Николай Александрович вновь перевел свой взгляд в сторону расположения английского флота.
– Полагаю, пример Священной Римской империи будет наиболее показателен в плане доказательства моих слов. Ведь именно она, подтачиваемая из века в век, окончательно прекратила свое существование в результате одной большой общеевропейской войны, что с некоторыми перерывами длилась свыше полутора десятков лет, - привел он весьма показательный и болезненный для главы Германской империи пример.
– И, насколько я могу судить, определенные силы ныне предпринимают изрядные усилия, дабы развязать конфликт между нашими странами, чтобы спасти от окончательного уничтожения своего ставленника. А ты, дядя, в этом им всячески потворствуешь. Неужели сиюминутная выгода для тебя оказалась куда важнее выстраиваемых многие годы отношений?

– Означают ли твои слова, что нам никак не выйдет избежать определенного рода конфронтации?
– внутренне скривившись от настроя своего собеседника, уточнил Вильгельм II. Все же, направляясь, в составе небольшой части своего флота в гости к русскому императору, он, опираясь на факт непростого международного положения России, полагал возможным как закрыть вопрос принадлежности Формозы, так и склонить русских к согласованию нового, куда более выгодного Германии, торгового договора в обмен на политическую и экономическую поддержку. А может, чем черт не шутит, даже склонить того к союзу против англичан, учитывая нынешние действия последних. Потому слова племянника о конфронтации, к которой уже почти подошли их империи, оказались хоть и ожидаемыми, но все равно неприятными и несвоевременными, ведь сама Германия в полной мере еще не была готова к развязыванию войны с союзом России и Франции. Ведь последняя, хоть и отсиживалась ныне в стороне, не смотря на все союзнические обязательства, в случае начала войны России с Германией, непременно вмешалась бы всеми имеющимися силами.