Чтение онлайн

Янсон, вспомнив что-то неприятное, ударил рукой по баранке:

– Недавно ехал в поезде по делам. По трансляции крутили убогие лагерные песни. Суть их простая: поганые менты хватают хороших, но несчастных, оступившихся парней и сажают на баланду. В тюрьме тоска, в лагере тоска и разборки. И так в каждой слезливой, а то и агрессивной песенке. Слушает народ во всем поезде, слушает насильственно, как тяжко несчастным ворам и бандитам. Битый час слушают люди. Потом повторили. Всю кассету заново, обе стороны. И снова поставили! Я где мог - в купе, в коридоре, радио выключил. Но из других купе слышно. Сходил в радиорубку. А там сопляки блатные из себя матерых изображают. Суют деньги дежурному поезда, а тот рад стараться - кассетку заново ставит. Пацаны эти - снова в транс. Сопереживают, подпевают: "И схватили меня молодого, под конвоем в леса повезли...".

– Ты, надеюсь, не судимый?

Янсон мотнул головой, улыбнулся, потом как-то нехорошо засмеялся. Полине показалось, простуженным голосом. Она прокидывала Янсона по адресному бюро, знала, что чист.

– Не судимый я. Не знаю как там, в тюрьме. Кстати, также смутно представляю как надо вести себя в церкви.

– Как хочешь - так и хорошо будет. Я тоже не страсть какая набожная. Просто вхожу в храм и жду какая икона меня к себе позовет. На неё и молюсь.

– Не могу молиться. Беседовать - да. А просить, даже у господа, не могу.

– Тогда беседуй. Давай перед церковью перейдем на ты? Не первый день друг друга знаем.

– Давай, так будет проще.

– Договорились. Ну так вот, скажи иконе про себя чего ты хочешь. Может, хочешь помощи другому, не себе.

– Люди жестоки друг к другу. Им бы пожелать чувствовать страдания и боль за других. Говорят, что близнецы способны переживать физическую боль друг друга, даже если они находятся на удалении. В Англии две близняшки, им где-то за пятьдесят лет уже, всю жизнь непроизвольно чувствовали что случается с каждой из них. Венди порезалась - у Бетти тот же палец болит без пореза. Они даже не знают когда чья голова болит, потому, что боль испытывают головы каждой одновременно. Кому таблетки глотать? Представляешь? Или стрясется беда в семье одной - другая уже чувствует и звонит: "Что случилось, Бетти? Я вся отчего-то дрожу". Всем бы так чувствовать друг друга...

Полина с интересом слушала. Георгий собирается молиться за человечество? А личное?

– "Все люди - братья". Утопия. Но как её не хватает вот уже столько столетий. А что бы ты пожелал себе?

– Янсон засмеялся и выпалил:

– Раздвоиться.

Полина тоже улыбнулась.

– На Венди и Бетти?

– На Мону и Лизу, - отчего-то нахмурился Георгий.

Церковь в Павловске стоит прямо на кладбище. Могилы справа от нее, могилы на отлогом левом склоне. Выйдя из машины, Полина заметила, что здесь почему-то много усопших с финскими фамилиями. Янсон и Шкворень походили по кладбищу, потом поднялись в церковь. В этот день был открыт только второй этаж. Все там скромно и тихо. Георгий удивился, что священник в рясе запросто сидит на скамеечке у стены, беседует с кем-то. Обычно они делают что-то свое в алтаре, как начальники. А этот по свойски внушает собеседнику что-то, "грузит" как говорят.

Перекрестившись у входа, Полина прошептала:

– Я без платка, ты - без крестика. Грешим. Старушки заворчат, вот увидишь.

– Зато на мне цепь золотая из реквизита, толще поповской.

– Не гордись, не кощунствуй.

– Ты уже чувствуешь какая икона тебя зовет?

– Конечно. Я здесь уже бывала. А ты что чувствуешь?

Георгий сосредоточенно молчал. Шагнул вперед, остановился.

– Кажется, меня зовет священник.

– Так подойди к нему.

У Р А Н

– Что это?

На работе Полину Антоновну ждали крупные неприятности. Когда Янсон подвез её к зданию РУВД, из дежурной части опрометью выскочил Бузьков.

– Тут такое, тут такое! Начальник главка ищет вас, сердится. Я отвечал, что вы на выезде, осматриваете места происшествий.

– Их много, этих мест?

– Десятка два пока выявлено.

Янсон криво улыбнулся, глядя на суетливого офицера и отъехал.

– Эпидемия?

– Точно! В разных местах района находят какие-то вредные таблетки. Уровень радиации растет, население переполошилось, от журналистов отбоя нет.

– Где Шайтанов?

– Звонил только что, вас спрашивал. Едет на базу с очередной порцией изъятых веществ.

Начальник отдела угрозыска показал впервые эти самые ужасно опасные таблетки. Просто положил две штуки на стол Полины Антоновны. И стоило так волноваться из-за такой ерунды?

– Так что это?

– Уран-235 в металлокерамических таблетках. Используется на АЭС как топливо. Кто завез эти таблетки? Где взял? Много их у него? Если не ответить на эти вопросы - через неделю в районе не будет ни одного коммерсанта. Радиоактивный фон во многих магазинах и офисах превышает допустимый и приборы зашкаливает. Многие заведения пришлось закрыть. Вызвали МЧС для дезактивации. Обнаружение первой таблетки помогло выявить причину таких явлений. Прямо диверсия.

– Требования владельцам "отравленных" магазинов выдвигают?

Шайтанов ответил Полине, что преступники, подбросившие зловещие подарки, пока ничем себя не проявили.

– Есть предположения чьих рук дело?

– А вы не догадываетесь?

– Ты все списываешь на мифического Герострата. Так поймай его!

– Легко сказать.

– Торгаши - это мощная корпоративная сила. Ее надо использовать. Может быть кому-либо предлагались урановые таблетки для реализации, может быть кому-то угрожали облучением.

– Будем колоть, - привычно отвечал начальник ОУР.

Конечно же способные пролить слабый свет на скандальную историю отыскались. Директор ИЧП "Широкопояс" с подробностями описал двух сибиряков интеллигентного вида, предлагавших купить уран.

– Я что, чокнутый? За куплю-продажу стратегического сырья посадят надолго. Вместе с лучевой болезнью. Я так думаю, что сами продавцы уже посходили с ума и по ночам светятся.

Широкопояс громко засмеялся:

– Точно, вы их в сумерках ищите! Как засветятся, словно в лесу светлячки, так и хватайте.

Добродушный предприниматель описал сибиряков подробно.

– На учителей похожи.

Нашлись коммерсанты, подтвердившие сибирское происхождение таблеток.

Перед неизбежным походом "на ковер" к генералу, Шкворень с Шайтановым уточняли:

– Скорее всего привезенную партию таблеток они сбыли, учителя. Продали какому-то вандалу.

– Герострату.

– Годится. На него можно валить все.

– Герострат подбросил таблетки в помещения тех, кто ему не нравится.

– Сколько у него осталось? Неважно. Если сибиряки успешно продали товар, то приедут ещё не раз. И привезут больше.

Генерал впервые не встал навстречу. Разрешил Полине Антоновне войти и продолжал сидеть, разговаривая с кем-то по телефону. Шкворень подошла к столу, ждала, пока через минуту начальник ГУВД милостиво не махнул рукой садись, мол. Шкворень присела, снова ждала.

– Полина! Здравствуй.

Покровский изо всех сил изображал доброжелательность. Хитрый лис мог скрывать истинные чувства, но Шкворень видела второй план этого человека.