Чтение онлайн

Родной город встретил нас пасмурной погодой и пронзительным ветром. Едва мы вышли из здания аэропорта, к нам подскочил местный «пулковский» частник и предложил недорого, всего за 500 рублей, довезти до ближайшей станции метро. «Спасибо, родной, вообще-то, мы - местные». Частник сразу же потерял к нам интерес и кинулся ловить доверчивых, а потому более сговорчивых, гостей второй российской столицы.

«Ну что, время позднее, может, все-таки поищем такси?» - «Да ну его к черту, это ж тебе не Сибирь!» И мы, обреченно вздохнув, отправились на остановку автобуса.

…А вот был ещё такой случай!

В начале 90-х Сибиряк всегда брал с собой на стрелки Ричарда Доброе Сердце - человека добросовестного, с добрым лицом и большой физической силой. У Ричарда Доброе Сердце под курткой свободно помещался ППШ - это автомат такой с круглым диском времен войны. Однажды на одной мирной стрелке, Когда все договорились встречаться без оружия, Ричард Доброе Сердце стоял-стоял, переминался с ноги на ногу, и вдруг у него из-под куртки вывалился диск от ППШ. Оружие старое было. И диск этот медленно, как в кино, в гробовой тишине покатился по земле. Ричард Доброе Сердце потупил глазки и сделал вид, что это его как бы не касается…

И вот однажды Сибиряк взял Ричарда Доброе Сердце на стрелку действительно без оружия, рассчитывая только на его физическую силу. Предупредил, что на стрелке будет тяжелый разговор, и если он станет вытирать пот со лба и поправлять прическу, то Ричард Доброе Сердце должен сразу бить собеседника Сибиряка по голове.

Приехали они на стрелку чуть раньше намеченного срока, а тут мимо как раз проезжал какой-то знакомый Сибиряка. Остановился, завязался у них разговор. Ричард Доброе Сердце рядышком стоит. А ему не сказали, кто должен приехать на стрелку и с кем будет базар.

Так вот, беседуя со своим знакомым о том о сём, о телках и каких-то проблемах. Сибиряк автоматически в разговоре поправляет волосы. Тут подскакивает Ричард Доброе Сердце, отодвигает в сторону Сибиряка и бьет его доброго знакомого в башню. Приятель без сознания падает на землю. Сибиряк смотрит в ужасе:

– Ты что сделал, Ричард Доброе Сердце?

– Как что?
– говорит Ричард Доброе Сердце.
– Ты же сам велел. Сибиряк говорит:

– Ты - идиот, ты же знаешь, что он мой приятель.

А видно, что у этого человека нос сломан, и в чувство он пока не приходит.

Но Ричарда Доброе Сердце тогда за этот случай не наказали. Почему? Потому что в тот момент, когда Сибиряк с Ричардом Доброе Сердце пытались пострадавшего эвакуировать, подъехали те, с кем, собственно говоря, и была забита стрелка.

Вот подъезжают они и видят такую картину: Сибиряк и Ричард Доброе Сердце забрасывают совершенно бесчувственное, залитое кровью тело в машину. Туда садится Ричард Доброе Сердце и отгоняет её немного в сторону. После чего выходит, и вид у него при этом такой: «Ну, теперь давайте разберемся с вами.»

Естественно, посмотрев на все это, ребята, которые приехали на стрелку, стали более сговорчивыми, потому что поняли, что люди у Сибиряка совершенно безбашенные.

«Татария! Благодатный край, прорезанный голубыми жилками судоходных Камы и Волги, где тянутся к небу нефтяные вышки и весело бежит газ по трубопроводам, где гидроэлектростанции богаты светом и теплом, где солнце буйно и щедро гонит вверх гибкие стебли ржи и пшеницы, где дают силы и здоровье минеральные источники, а старинная купеческая Елабуга словно навсегда пронизана тихим голосом великой Марины Цветаевой:

…Никто: не брат, не сын, не муж,

Не друг - и всё же укоряю:

– Ты, стол накрывший на шесть душ,

Меня не посадивший с краю…

Если бы сегодня был жив Союз, а на дворе стояли тихие и пафосные застойные семидесятые, то в любой из школ, ещё не знающей, что распадается страна, нечто подобное можно было бы услышать во фрагментах хоровой детской декламации на утренниках очередной годовщине образования СССР.

Да и то: действительно - благодатный край. Тут тебе и Альметьевск с нефтегазодобывающей промышленностью, и город нефтехимиков Нижнекамск, и Набережные Челны со своими КамАЗами и «Окой», и легкая промышленность Чистополя, и сотни гектаров, кормовых культур, и овцы, и свиньи, и пчелы, и минеральные воды… Богатства, данные природой и приумноженные человеком. Живи и радуйся.

Ан нет. Именно здесь, в столице этого края, в начале семидесятых зародилось явление настолько страшное и непонятное, поражающее такой невиданной доселе организованностью, что ещё долгое время и в самой Казани, да и во всей стране люди не могли его правильно понять и классифицировать. А посему назвали коротко и безыскусно - «Казанский феномен».

«Проморгали» явление?

Сегодня уже понятно, что в те годы жители Казани столкнулись с одной из форм проявления организованной преступности. Но поскольку в стране «развитого социализма» оргпреступности не могло быть по определению, то очень долгое время ставший явью кошмар старательно замалчивался. Может быть, именно поэтому даже те местные журналисты, которые на страницах своих газет занимались подростковыми проблемами, спустя много лет с удивлением и огорчением признавались, что «проморгали» это явление. Известная в столице края журналистка из «Вечерней Казани» Любовь Агеева в своей документальной книге вспоминала, что рубрика «Дай руку, подросток» велась в газете с 1979 по 1981 год, потом исчезла и долго не появлялась (хотя публикации об отдельных драках школьников периодически появлялись); и лишь в 1986 году в газете возник тревожный раздел «Город и подросток», но это было время, когда уже каждый житель Казани знал о вражде дворовых компаний («контор»).

Да и что были те первые заметки? Вот на скамье подсудимых, пишет журналист, подросток за драку, и далее - гневное взывание к общественности, к школе, к родителям. Вот репортаж с заседания комиссии по делам несовершеннолетних, вот - с заседания педсовета, вот факты очковтирательства из пионерского лагеря, где все - не ради детей, а ради высоких проверяющих комиссий. И везде, как итог публикации, - банальные нравоучения, общие размышления и пафос, пафос, пафос… Не имеющий ничего общего с тем, что происходило в жизни города на самом деле.

А на самом деле уже в 1974 году (по некоторым данным - в 1970-м) в Казани были зарегистрированы первые - позже получившие всесоюзную известность - молодежные группировки. Хотя «зарегистрированы» - это тоже слово, скорее, уже из сегодняшнего обихода. Думается, никто их тогда не «регистрировал». Просто правоохранительные органы зафиксировали появление чего-то нового, непонятного, неординарного, страшного.

Родилось ли тогда в верховных политических и правоохранительных кругах Казани ощущение надвигающейся беды? Сейчас на этот вопрос ответить уже сложно. Во всяком случае знаменитое дело банды «Тяп-ляп» Верховный суд ТАССР рассмотрел лишь в апреле 1980 года. Но к тому моменту уже весь город был опутан спрутом банд и бандочек. К тому моменту каждая улица, каждый квартал этого города были четко поделены на зоны с жестким руководством, с четкой иерархией. Нарушать границы этих зон - значит идти на открытые конфликты, на войны. И войны начались. А в городе поселился страх, хотя сами добропорядочные граждане имели к тому времени ещё весьма смутное представление о числе и структуре подростковых группировок.