Чтение онлайн

Антон специально рассказывал все в таких красках. В какой-то мере он говорил правду, но она не была столь радужной. Киллеры – люди очень профессиональные. Сравнивать их с затравленными зайцами Антон мог себе позволить лишь для успокоения Наташи.

Прошло около двух часов. Антон слушал однообразное, монотонное бормотание Веденского по телефону. Менялись только имена тех, к кому он обращался, а текст оставался прежним.

– Вера? Верочка, это Юрий Сергеевич, Юра Веденский… да-да, муж Карины! Скажите, Вера, она вам не звонила, может, приехать хотела? Да, можно сказать, что пропала. Нет, не то чтобы поругались, хотя, конечно, было такое. А она такая импульсивная!..

– Ира! Привет, узнала? Слушай, Карина не у тебя? Уехала, а телефон молчит. Или в машине оставила, или зарядка кончилась. Значит, ты не видела ее две недели!..

– Ольга Андреевна, простите, это Веденский. Да, перезвоню потом. Я только хотел узнать о Карине, извините.

Каждый раз Юрию Сергеевичу приходилось врать, говорить одно и то же. Мол, они с женой поссорились, она психанула и уехала из дома. Он теперь волнуется и ищет ее. Так два часа с некоторыми вариациями. Потом Веденский, сразу постаревший, тяжело поднялся с дивана, ушел к себе наверх и громко хлопнул дверью.

– Антон, а может, чайку? – тихо предложила Наташа. – У нас с тобой вроде как традиция наметилась. В минуту душевного смятения или физической немощи мы пьем нетрадиционный для России чай.

– Раньше я слышал только о нетрадиционной сексуальной ориентации, – пробормотал Антон. – Чай, значит, тоже бывает нетрадиционным?

– Вся страна у нас нетрадиционная, – философски заметила Наташа. – Какую сторону жизни ни возьми, все обязательно не так, как у других, выглядит как-то специфически.

– Натура наша такая, – поднявшись и отправившись за Наташей на кухню, отозвался Антон. – Мы – производная Востока и Запада, гремучая смесь. Нет, вовсе не потому, что в нашей крови намешано столько всякого разного. Важна смесь культур. Мы смотрим на мир широко раскрытыми глазами, впитываем все, что видим, слышим, обоняем и осязаем. Нам интересно все попробовать.

– Поэтому ты и пошел за мной на кухню. – Наташа тихо засмеялась. – А ты, оказывается, философ!

– Люблю смотреть на мир широко раскрытыми глазами, – подтвердил Антон. – Так что ты мне предложишь сегодня для восстановления душевного покоя?

– Тибетский чай. Этот напиток тебе понравится, потому что в нем нет ничего необычного. Просто его состав обладает определенными качествами.

– После монгольского чая для меня уже ничего не является необычным.

Наташа поставила на огонь небольшую кастрюльку, смешала в ней воду и молоко, а потом принялась добавлять туда специи из своих баночек и мешочков. Кое-что Антон узнал по запаху, кое-что по виду. Кажется, имбирь, корица, несколько предварительно растолченных семян кардамона и… Последнее его порадовало. Когда жидкость в кастрюльке закипела, Наташа все-таки всыпала туда ложку настоящего черного гранулированного чая.

– Ну? – принюхиваясь, спросил Антон. – Так что же в нем необычного? Состав практически…

– Вот опять ты, Антон, судишь по составу. А ведь национальный напиток надо употреблять, погружаясь в ту культуру, из которой он вышел. Нужно уметь понять, почувствовать тот народ, который веками пил его.

– Да, понимать других людей – штука полезная и без чая. Например, Карину. У тебя не появилось новых соображений насчет того, куда она могла податься?

– Даже не знаю. – Наташа вздохнула, помешивая напиток в кастрюльке. – Может, ты и прав в том, что у каждого народа есть культурные традиции, отличительные черты психологии. Ведь даже у американцев с их синтетической культурой существуют штампы поведения, с нашей точки зрения, абсолютно неприемлемые. Например, позвонить в полицию, увидев, как твой сосед неправильно припарковался напротив дома. И это несмотря на то, что он вчера спас твою собачку, которая упала в канализацию. Собачка собачкой, а закон есть закон.

А у нас все проще. Мы живем на эмоциях, можем хмуриться и взывать к полиции, когда чье-то поведение нам не нравится, способны в такой же ситуации укатываться со смеху и хлопать в ладоши. Все зависит от нашего настроения в каждый конкретный момент. У нас даже законы принимаются на эмоциях. Как там у Салтыкова-Щедрина? Суровость наших законов компенсируется необязательностью их исполнения.

Как-то так.

– Это философия нации?

– А разве нет? – Наташа даже бросила помешивать чай. – Это философия народа, который живет в одной стране, но в совершенно разных условиях. Материальных, культурных, каких угодно других. Откуда появилась шутка: «Есть ли жизнь за МКАД?» Оттуда, из Москвы! Потому что у нас есть глубинка и центр. Крайне низкий уровень жизни и одна из самых дорогих столиц в мире. Это философия народа, который привык кивать на доброго царя или бога, которые разберутся, если до них достучаться. На местах же лучше посапывать в две дырочки. Иначе местные бюрократы тебя поедом заедят, и никто тебе не поможет. Ведь местная власть получила свои уделы в кормление еще при царе Горохе, по самому что ни на есть феодальному принципу.

– А тибетцы? – Антон усмехнулся: – Их чай свидетельствует о другой жизненной позиции?

– Конечно. Это народ, который живет высоко в горах, там, где близко небо, куда не поднимаются чиновники и сборщики налогов. За много столетий они привыкли к суровым условиям, считают это благом, думают, что их мир совершенен. Это народ, находящийся в состоянии душевного покоя, веками бредущий среди вечных снегов и периодически опускающийся на корточки, чтобы попить чаю. Будет иной народ, находящийся в смятении и состоянии возмущения, пить столько такого вот чая? Фигушки!

– А тибетцы? – снова задал свой вопрос Антон.

– А тибетцы этот чай обожают. Они считают его самым питательным и полезным напитком на всем свете. Знаешь, сколько такого вот чая тибетец может выпивать за день? До тридцати чашек, потому что он согревает тело и дает силы. По их мнению, у этого чая есть вполне конкретные качества. Он согревает, утоляет голод, способствует пищеварению, содействует оздоровлению сердечно-сосудистой системы, выводит из организма молочную кислоту, увеличивает жизненную силу и энергию. Не забывай, что в силу своей высокой калорийности чай идеально подходит тем, кто постоянно живет на высокогорье, в условиях бедной кислородом атмосферы. Поэтому тибетские врачи советуют пить такой чай тем, кто отправляется еще выше, для предотвращения горной болезни. Туристам, ученым.

Антон пригубил напиток и почмокал губами под снисходительным взглядом Мухиной.

– Ну и как? – поинтересовалась Наташа.

– Терпимо, но тибетской философией я не проникся. Вдобавок он очень сладкий. Тибетцы большие сластены или эта потребность вызвана высокогорьем?

– Вообще-то считается, что этот народ потребляет мало сладостей! Или не любят, или их там просто нет. Зато на Тибете очень любят добавлять в чай цампу. Это такая мука из обжаренного ячменя, которую они носят с собой в маленьких мешочках. Тибетцы насыпают цампу в горячий чай, хорошенько размешивают все это пальцем и с удовольствием съедают, как говорят очевидцы, громко чавкая. А еще в их обычае размочить в чае кусочек сушеного сыра или свиной шкурки.

– Ты знаешь, чавкать меня что-то пока не тянет, – с сомнением сказал Антон. – Да и от свиной шкурки я, пожалуй, тоже откажусь. А чай, между прочим, мне нравится. Не нравится мне другое – то, что ты делаешь из тибетцев забитых и беззащитных овечек, которых может обидеть каждый. Покорных судьбе и созерцающих вечные вершины гор.

– Отнюдь, Антон! Я совершенно не склонна кого-то представлять в подобном виде. Каждый человек свободен, все люди братья, они равны перед законом.

– Злая ирония, – усмехнулся Антон.