Чтение онлайн

– Насчет чего?

– Насчет кого. Все люди братья, равные перед законом, совершенно одинаковые. Мир, Наташа, вообще неоднороден по своей природе, а если говорить о государстве, то это вообще многослойная структура. Вовсе не потому, что в нем преобладает та или иная национальная составляющая. Это социологическая категория. Неравенство неизбежно, оно обусловлено самим фактом существования государства, противопоставляющего себя своим же гражданам.

– Эка тебя унесло в твоих рассуждениях! – Наташа засмеялась. – Ну-ну, давай дальше. Интересно.

– Ты вот сама говорила о строгости законов и необязательности их исполнения и была права только наполовину. Есть законы, исполняемые в обязательном порядке и с примерным рвением. А есть те, которые так и остались на бумаге. Неравенство лежит опять же в рамках обозначенного мною противопоставления государства и граждан. Попробуй не заплати налоги, за свет или за газ. В два счета прибегут соответствующие люди, которые погрозят пальчиком и быстренько поволокут тебя в суд. Тут затрагиваются интересы государства, и это свято! Но есть законы, касающиеся интересов лишь конкретных граждан этого государства. У нас запрещено нарушать тишину с двадцати трех до шести утра, нельзя нарушать общественный порядок, в том числе и нецензурно выражаться. Ну и попробуй проверить на досуге исполнение этих законов. Заяви, что у тебя под окном в двенадцать ночи поет пьяная компания, у соседней громко играет музыка. Не надейся, что моментально приедут дяди в погонах, всех приструнят, составят надлежащие протоколы. Тем более не пытайся дозваться полицейских, если кто-то из прохожих идет и матерится рядом с тобой. Эти законы так и останутся на бумаге. Они есть, но исполнять их никто не собирается. Силовикам некогда проверять исполнение этих законов и карать за их нарушение. Они заняты контролем исполнения законов, направленных прежде всего на защиту государства. Мы привыкли к этому и не замечаем, находим отдушины в самих себе, погружаемся в них, отрешаясь от противоречий государства. К примеру, люди имеют дачи. Они не работают на них, не выращивают что-то на продажу. Дело не в том, что им есть нечего. Дача нужна просто для души, чтобы сменить обстановку, сбежать откуда-то или от кого-то…

– Стой! – Наташа схватила Антона за руку и посмотрела ему в глаза, в которых метался лихорадочный блеск. – Стой, я вспомнила. Дача! Именно дача. Спрятаться, уйти в себя…

– Ты про Карину?

– Конечно. Как я могла забыть! У нее была подруга, еще со школы, а у той – мама, которая давно уже умерла. Дочь так и не решилась продать мамину дачу. Там все напоминало… ну, неважно! Эта подруга недавно вышла замуж и уехала в Германию, а Карина приглядывала за дачей. У нее даже ключи были.

– И Юрий Сергеевич…

– Я даже не уверена, что он знал об этом. Во всяком случае, мог не помнить, если Карина и говорила ему когда-то. Она раз или два в месяц туда ездила, смотрела, все ли в сохранности, гуляла, сидела на лавочке. Там так спокойно…

– Так ты знаешь, где это? – Антон опешил и вскочил из-за стола.

Когда Веденский услышал о том, что есть шанс найти Карину, он даже затрясся от возбуждения. Они втроем отправились на машине, хотя до дачного поселка было всего километра три. Туда вела тропа, идущая по берегу реки.

Машина остановилась у забора, на который указала Наташа. Веденский долго кричал, звал и просил прощения у жены. Потом скрипнула дверь небольшого деревянного дома, и на садовой дорожке появилась женская фигура.

Антон молчал и стоял в стороне. Зато Наташа присоединилась к Юрию Сергеевичу и принялась убеждать Карину в том, что опасности нет, их дом теперь под охраной, ситуация изменилась.

Антон смотрел на Карину и видел, что она крепко-накрепко замкнулась в себе, как в одеяло завернулась, в кокон. Карина смотрела такими глазами, которые никого и ничего не видели, смотрели внутрь, в себя. Антон снова подумал, что женщина близка к сумасшествию. Психологическая травма настолько глубока, что выводить из нее Карину придется медикаментозными средствами и специальной терапией.

Страх смерти? Ужасная история с ее бельем, которое, оказывается, мяли и тискали похотливые грязные мужские руки? Застарелая тоска в большом доме, в котором она оказалась в полном одиночестве? Или все вместе?

Они ехали назад по темной дороге. Наташа возбужденно ерзала на переднем сиденье. Наверное, она была несказанно рада тому, что вспомнила про этот дом, помогла найти Карину. Хорошая она девушка, позитивная и умненькая. У некрасивых женщин такое бывает часто. Мужчины на них не глядят, значит, по службе или в науке дела хорошо продвигаются.

Веденский на заднем сиденье обнимал Карину и шептал ей, на взгляд Антона, совсем неуместные вещи. Вместо того чтобы разобраться в причинах глубокого стресса жены, он тихо стыдил ее и упрекал. Как она не подумала о близких, могла не поверить им? Ведь самое безопасное место – это родной дом, своя крепость.

«Ага, это он вовремя придумал, – рассуждал Антон. – В родном доме ее как раз чуть не пристрелили. Вот как бизнес калечит людей. А ведь умный, в общем-то, дядька. И руководитель хороший, и психолог. Много у него сильных качеств, а вот понимать простых людей отвык. С собственной женой никак не разберется. Жена не мебель, с ней нужно общаться, причем на равных».

Антон стал придумывать, как и куда он спрячет с десяток «маячков», чтобы Карина всегда была в поле зрения. Приемник сигналов вмонтирован в мобильный телефон.

«Как я не успел сделать этого раньше! Мы же ее чуть не потеряли. Все, больше таких проколов быть не должно! Ни под каким предлогом нельзя выпускать ее из дома. Это теперь вообще исключается. И утром, нет, к черту, немедленно, как только приедем, надо поговорить с Веденским. Обматерить его, что ли? Или признаться в том, что я сотрудник полиции? Нет, такие откровения ничего не изменят. Наплевать Веденскому на оборотней в погонах, на оперативную разработку управления собственной безопасности. Ему есть дело только до себя самого. Вот и надо давить на личное, как-то убеждать его в том, что все очень плохо. Пора открывать карты и признаваться, кто его прессует. Вообще-то все в самом деле предельно плохо, раз дело дошло до снайпера. Только почему он промахнулся? Вот еще задачка!»

Поговорить с Веденским не удалось, потому что он вместе с женой сразу ушел наверх. Антон решил потратить это время с пользой. У них с Быковым было заведено, что в большинстве случаев на связь выходил сам Антон. Лишние звонки на его мобильник могли нанести ущерб легенде. Сейчас самое время выяснить, что оперативники управления успели узнать о киллере.

– Не спится? – устало пошутил Быков, когда Антон набрал его номер. – Вот-вот, и мне тоже. Значит, по твоему снайперу. Если бы ты в пулевое отверстие палочку сунул да посмотрел, куда ее противоположный конец показывает, то работы у нас было бы раза в три меньше. Учти на будущее! Не зря же тебя пять лет в институте учили.

Антон поморщился, но молча снес короткую выволочку, которую ему устроил шеф. По большому счету, он был прав в своих претензиях. Если бы Антон не метался по дому, то мог бы сразу относительно точно определить траекторию полета пули. Следовательно, и то место, откуда стрелял снайпер. Теперь ему оставалось только молчать.

– Стрелок находился не на крыше, а на строительных лесах, – продолжал Быков. – Рядом с Домом культуры ремонтируется фасад дореволюционного трехэтажного здания. Леса затянуты защитой сеткой, кое-где на ней растяжки с рекламой и наименованием ремонтно-строительной организации. Сегодня работы там не велись, вот наш снайпер и чувствовал себя вольготно.

– А как вы определили место?

– В общем-то, просто. На чердаке этого дома очень грязно. Снайпер просто сильно испачкался бы там и потом бросался бы в глаза случайным людям, которые могли бы опознать его по этим признакам. Он там еще и наследил бы порядком. Парень оказался умным и ушлым. Но и мы тоже. С лесов на уровне второго этажа дверь помещения, куда влетела пуля, еще не видна, а с третьего этажа – вполне. Ну, и везение немножко. Снайпер же все-таки маскировался. Он стрелял не просто с лесов, встал как раз за рекламной растяжкой из виниловой пленки. Естественно, ему пришлось проделывать отверстие под ствол винтовки и оптику. Мы это место нашли, взяли смыв на наличие на поверхности пленки остатков сгоревшего пороха.