Чтение онлайн

Мы уже смирились с мыслью, что счета будут введены. Уже начали готовить банки, но тут правительство изменило свое мнение. Его засыпали протестами предприятия, политики заявили, что Кабмин плохой. Кроме того, идею не одобрил Президент. И правительство отказалось от введения НДС-счетов. Кстати, зря. Нужно было попробовать, чтобы поставить точку. Сделай мы так тогда, сегодня не возвращались бы к данной теме.

Ужесточение правил резервирования заключалось не только в исключении наличных из состава резервов. С июля начало работать новое правило. 60 дней в квартал банки обязаны были держать на корсчетах в НБУ некий процент от резервов — конкретную величину утверждал регулятор. С момента принятия такого решения Нацбанк потребовал ежедневно формировать минимум 60 % резервов, а с 23 августа — 70 %. Эти шаги хотя и не увеличили резервы, но сделали работу межбанка более сглаженной, исключив внезапные ценовые всплески. А заодно и научили учреждения более грамотно планировать свои платежные календари.

Первое время были банки, которые недостаточно серьезно восприняли наше требование о ежедневном резервировании. В первый же месяц после введения правила нарушителей оказалось 35, из которых трое не выполняли требование системати-чески. Чтобы их дисциплинировать, 30 августа НБУ разослал письмо, в котором пригрозил при нарушении нормы о ежедневном резервировании заставлять банки формировать резервы на отдельном блок-счете. Это был убийственный аргумент, потому что наказанное учреждение автоматически теряло бы доступ к большей части своих денег. В том же письме регулятор напомнил, что нарушители нормативов резервирования не имеют права открывать новые филиалы и отделения. Письмо подействовало на всех, излечив банки от ненужного скептицизма в отношении НБУ.

Следующий этап ужесточения резервных требований пришелся на сентябрь. Из-за социальных выплат должен был вырасти объем наличных у населения. 18 августа Национальный банк принял постановление № 397, которым с октября установил единые нормативы формирования обязательных резервов. Для всех срочных депозитов был установлен уровень отчислений на уровне 7 %, для вкладов до востребования — 8 %.

Лишь благодаря изменению правил расчета банкам с октября пришлось формировать резервы, большие примерно на миллиард гривен. В отдельные дни прирост резервов достигал 40 % по сравнению с уровнем до введения единых нормативов. В октябре средний остаток на корсчетах составлял 8,9 млрд. грн., из них резервы — 6,8 млрд. Для сравнения, еще в сентябре это соотношение равнялось 9,3 и 5,8 млрд. грн. соответственно.

Помимо антиинфляционного эффекта существовала еще одна причина пойти на введение единых нормативов расчета резервов: банки откровенно манипулировали отчетностью. До октября 2004 года нормативы обязательных резервов были дифференцированы в зависимости от срочности,

валют и категории вкладчика. По краткосрочным вкладам юрлиц в гривне банки резервировали 6 %, в инвалюте — 10 %, физлиц — 2 % и 10 % соответственно. По долгосрочным вкладам нормативы были такими: для юрлиц и физлиц в нацвалюте — 0 %, юрлиц и физлиц в инвалюте — 8 %. Ставки резервирования по другим привлеченным средствам составляли: в нацвалюте — 8 %, инвалюте — 12 %. Регулятор сам подсказывал банкам, что нужно сделать для уменьшения отчислений. Например, некоторые вклады они относили к категории долгосрочных, занижая сумму резервов. После ввода единых нормативов такая возможность исчезла. Подтвердилась народная мудрость: чем проще правило, тем сложнее его нарушить.

НБУ старался активизировать усилия банков по аккумулированию наличных. Например, мы призывали популяризировать программы безналичных расчетов с использованием платежных карточек. В сентябре НБУ провел опрос будущих получателей социальных выплат правительства. Исследование показало, что на карточных счетах осядет минимум 10 % надбавки к пенсиям. В связи с этим регулятор порекомендовал банкам активизировать пенсионные программы. Нужно признать, что реакции на наши призывы не последовало.

По поручению Николая Азарова я подготовил проект большого постановления по Ощадбанку. Этот документ должен был подписать он, но идеология принадлежала НБУ Мы хотели на базе Национальной системы массовых электронных платежей (карточная система Нацбанка) создать платежную карточку украинского гражданина с расширенными функциями — начиная зачислением зарплаты и заканчивая оплатой налогов, коммунальных платежей, проезда в транспорте. Все это хотели наложить на систему Ощадбанка, который имел самую большую сеть отделений.

Если бы удалось сделать эту карточку социальной, под единой системой кодов, это позволило бы завести на нее всю систему льгот. Начали бы с бюджетного сектора — госслужащих, пенсионеров и льготников. Это дало бы покрытие около 15 млн. граждан. В идеале мы хотели аккумулировать на этих картах наличность и подтолкнуть население к активному использованию безналичных расчетов. В масштабах страны это дало бы тотальное упрощение учета доходов и расходов населения, а также использования льгот и субсидий.

Конечно, ради этого пришлось бы менять законодательство и даже компромиссное. Из-за больших сложностей проект не был реализован. Предвыборный период — не лучшее время для масштабных социальных экспериментов.

В августе 2004 года у правления возникла идея изменить тарифы регулятора за выдачу новой наличности. Банки считали, что обращаться в НБУ за получением банкнот и особенно монет для своих касс и банкоматов им гораздо выгоднее, чем принимать гривну у предприятий. Кроме того, было подмечено, что они недостаточно часто используют купюры номиналом 100 и 200 гривен. Все эти симптомы НБУ хотел исправить. Идея повысить тарифы была хороша, но уже в начале октября мы от нее отказались. Стало понятно, что делать это бессмысленно. Население понесло в банки и обменные пунк-ты гривну в таких количествах, что те не успевали ее подсчитывать и сортировать, чтобы привозить в территориальные отделения НБУ и менять на безнал. У системных банков временной технический разрыв между перечислением НБУ гривны за валюту и зачислением гривны от продажи долларов составлял пять-девять дней.

Подведу итог. Благодаря всем предпринятым мерам НБУ эффективно уменьшил количество денег в экономике. Повторюсь, уже с 10 июля мы свели доступ к рефинансированию практически до уровня «невозможно получить». За первые три квартала 2004 года мы отобрали у банков лишние 9,1 млрд. грн. — в основном, путем продажи депозитных сертификатов. Исключив наличные из расчета обязательных резервов, а также повысив нормативы отчислений, мы увеличили суммы резервов с 5,6 млрд. грн. в июле до 6,8 млрд. в октябре. К сожалению, невозможно посчитать итоговый показатель — сколько денег удалось мобилизовать Нацбанку. А жаль, мне очень хотелось бы похвастать цифрой вроде 20 млрд.

В то же время, нужно признать: повышения ставок, ограничения доступа к рефинансированию, мобилизации и ужесточения резервирования было недостаточно, чтобы связать всю излишнюю гривну в банковской системе. В июне — августе на корсчетах банков никогда не было меньше 6,5 млрд. грн., а в среднем за лето остаток на них достигал 8,5 млрд. Для сравнения: объем обязательных резервов не был больше 5,5 млрд. То есть потенциальный инфляционный навес составлял 3 млрд.

И все же в условиях переходной экономики наша антиинфляционная политика оказалась успешной. Ведь не так далеки от истины были эксперты, которые прогнозировали рост потребительских цен по итогам 2004 года на 20 %.

Главным, хотя и неприятным, спасением от инфляции стал начавшийся в сентябре валютный кризис. В период с 27 сентября по 26 ноября НБУ на межбанке продал 2 млрд. долл., в том числе 420 млн. наличными. Население за то же время купило в обменных пунктах на 2,4 млрд. долл. больше, чем продало. И хотя объем наличной гривны в обращении уменьшился незначительно, как минимум все социальные выплаты пошли на покупку не продовольствия и одежды, а валюты. К тому же, у банков кончились лишние деньги. Получилось так, что монетарный фактор не только перестал стимулировать, но и начал подавлять инфляцию.

С конца сентября до середины ноября в Украине происходил классический валютный кризис, почти не замешанный на политике. Его особенность была в том, что бороться приходилось не с самими кризисными явлениями, а с банками, которые усугубляли ажиотаж среди населения. Видя, что на панике можно неплохо заработать, они раскачивали лодку, в которой сами же и сидели. Осознание того, что делать этого не нужно, пришло к банкам лишь в конце ноября, когда плохо стало всем.