Чтение онлайн

Постановление № 462 было зарегистрировано в Минюсте 5 октября и вступало в силу через десять дней. На 15 октября НБУ наметил первый аукцион по продаже наличных долларов. К тому времени департамент валютного регулирования срочно ввез в страну 200 млн. долл. наличными.

В сентябре на вопрос, почему банки не снижают курсы продажи в обменных пунктах, те отвечали, что у валюты слишком высокая себестоимость. Прежде всего, они пеняли на сбор 1,5 % в Пенсионный фонд с операций покупки безналичной валюты. А еще рассказывали мне в сердцах, что комиссионные за ввоз наличных в Украину составляют нередко 0,75 % суммы. А ведь еще нужно что-то заработать. Вот поэтому валюта такая дорогая.

На тот момент у НБУ не было опыта покупки наличных, и мы не могли с ходу одернуть банкиров. Однако у меня было стойкое чувство, что они врут. Время подтвердило мои подозрения.

Опыта таких операций у Нацбанка не было — пришлось делать разведку боем. НБУ покупал банкноты в Швейцарии у банка HSBC. Как и предполагалось, банки сильно завышали декларируемую стоимость операций по ввозу валюты. В HSBC очень удивились, что наличные закупает центробанк, однако согласились продать, назначив совершенно смешную комиссию — 0,01-0,02 % от ввозимой суммы. Это были, безусловно, не 0,75 %, которые фигурировали в рассказах украинских банкиров.

«Подвоз» наличных в центральное здание НБУ на улице Институтской превратился в спецоперацию. Полотняные пакеты с валютой, очень напоминавшие мешки с картофелем, в аэропорту Борисполь перегружались в два бронированных «КамАЗа», сделанных специально для нас в России, и доставлялись в хранилище. Было немного страшно, потому что в НБУ 200 млн. долл. охранялись десятком легко вооруженных людей ведомственной охраны. При желании на наше здание могло быть совершено нападение в духе американских боевиков.

По Бориспольской трассе ехали огромным кортежем, с сиренами и «мигалками». Нас сопровождала милиция в бронежилетах, и со стороны все выглядело устрашающе. Однако в городе, чтобы не привлекать внимание, мы намеренно выключали «мигалки». «КамАЗы» должны были проехать в наше центральное здание незаметно. Маскировка удалась. Впоследствии регулятор еще четырежды ввозил примерно по 200 млн. долл. наличными, и каждый раз без эксцессов. Максимальная сумма, которая побывала у нас в хранилище, — 700 млн. долл. Если бы преступники знали, что у нас столько денег, а охраняет здание всего десяток человек, в Украине наверняка состоялось бы ограбление века.

Одновременно с ввозом пришлось с нуля создавать механизм продажи долларов. До этого всего раз — в 1997 году — НБУ проводил наличную интервенцию. Тогда за большим столом сидел Сергей Брагин и, роясь в кипах бумаг, расписывал валюту. Все это снималось на телекамеры и сопровождалось излишним пафосом. Мы решили автоматизировать процесс и изначально ввести прозрачные правила распределения долларов.

Для начала пришлось отмахиваться от желающих легко заработать. Едва мы объявили о намерении проводить интервенции, как тут же правлению НБУ поступили интересные предложения. Они исходили от нескольких крупных банков, которые и без того контролировали значительные доли рынка обмена. Нас соблазняли идеей продавать наличные через первичных дилеров, которые бы покупали банкноты у НБУ и затем перераспределяли их среди остальных. Конечно, на роль первичных дилеров они предлагали себя. Мы отказались.

Регулятор установил, что каждый банк сможет приобрести наличные доллары у него максимум на 20 % кредитного лимита на операции с НБУ — это максимальная сумма, на которую банк в течение одного дня может провести сделки с регулятором. В рамках всей системы лимит составлял примерно 100 млн. долл. в день.

Чтобы не возиться с мелкими заявками, регулятор установил минимальную сумму операций по покупке наличной валюты у НБУ в 100 тыс. долл. Дальше объем покупки разрешалось повышать кратно десяти тысячам долларов. Это имело практический смысл — внутри пластиковых мешков валюта была связана в большие пачки по сто тысяч, внутри которых находились традиционные упаковки по десять тысяч.

В первой половине октября банки, готовясь к введению коридора, постарались по максимуму использовать все еще свободное ценообразование. За две недели они продали населению по завышенному курсу на 162,5 и 187,6 млн. долл. больше, чем купили. Средняя цена реализации американской валюты составляла 5,43 грн. Причем банки продолжали провоцировать ажиотаж. С начала октября стало трудно снять валюту с платежных карточек. А во многих обменных пунктах исчезли доллары на продажу.

15 октября состоялась первая интервенция НБУ по продаже наличной валюты. При лимите в 100 млн. банки приобрели 69,4 млн. долл. Учас-тие в аукционе приняли больше половины учреждений. К покупке наличной валюты не были допущены восемь банков, которые в сентябре были наказаны Нацбанком за «отмывочные» операции.

Торги прошли в пятницу, а выдача денег состоялась лишь в понедельник, когда были обработаны все заявки. 20 октября по той же схеме состоялся второй аукцион, на котором регулятор продал 83,6 млн. долл.

Было удивительно наблюдать, как на улице Институтской перед воротами НБУ собралась огромная вереница из сорока-пятидесяти бронированных машин с вооруженными охранниками. Рядом с автомобилями сновали демонстранты с флагами, и все это блокировало движение транспорта. Во избежание провокаций, вооруженных людей в здание НБУ не пускали — они оставались за воротами. Мы тщательно проверяли документы инкассаторов и требовали, чтобы деньги обязательно сопровождали вооруженные милиционеры. Получив свою валюту, банки самостоятельно развозили ее по всем регионам Украины. От идеи распределять доллары через территориальные отделения НБУ мы отказались.

Позже возникла еще одна проблема. Когда начались заморозки, на дорогах образовался гололед. Здание НБУ находится на горке, и автомобили могло занести на скользкой дороге. Когда погода совсем испортилась, пришлось разработать особый маршрут, чтобы довозить наличные железной дорогой и даже самолетами, потому что на автомобильных трассах были ужасные заносы.

Из-за всего этого я распорядился перенести выдачу валюты к зданию банкнотно-монетного двора на левом берегу Днепра. Там было специально оборудованное хранилище, да и машины с валютой лишний раз не «светились». На самом деле, не все эти автомобили бронированные, половина из них просто специальным образом раскрашена. Нам стало спокойнее — охранялся монетный двор гораздо лучше, чем здание НБУ

13 октября, накануне первой наличной интервенции, мы провели пресс-конференцию на тему «Результаты работы банковской системы Украины в третьем квартале 2004 года». Почти все общение с прессой свелось к объяснению текущей ситуации и мер, которые предпримет НБУ для преодоления трудностей. Слово «кризис» не звучало, чтобы не провоцировать негативные последствия. Вместо него мы употребляли термин «временный ажиотаж».

Во время пресс-конференции я первым делом заявил, что финансовой системе ничего не угрожает. Если в 2001 году валютные резервы НБУ покрывали лишь 40 % денежной базы, то в 2004-м — уже 115 %. То есть за имеющуюся валюту регулятор мог выкупить всю гривну, находящуюся в обороте, и еще осталось бы немного долларов. Тогда же я впервые заявил, что НБУ планирует реализовать банкам наличную валюту по курсу 5,315 грн./долл.

Пресса узнала, что ситуация на валютном рынке вполне предсказуема. Еще несколько месяцев назад НБУ прогнозировал увеличение сезонного спроса на валюту в последнем квартале года. По нашим расчетам, регулятор готов был продать из резервов миллиард долларов, чтобы удовлетворить заявки населения и предприятий. «Миллиард — это цифра, которая опускает курс доллара по отношению к гривне к уровню 5,32-5,33 грн./долл., но такое существенное снижение возможно только через два месяца. Мы говорим о стабилизации курса на уровне 5,36-5,41 грн./долл., и нас это устраивает», — оптимистично заявил я тогда.