Чтение онлайн

– Что мы можем сделать, чтобы защитить её? – спросил Гиб Аянфаль.

– Только одно – быть рядом, – кратко ответил Ае, и перешёл на другую тему, – Звезда уже села. Мне нужно спуститься в обитель. Ты полетишь со мной, Янфо?

– Нет, – покачал головой Гиб Аянфаль, – я спущусь сам.

– Тогда до встречи, Янфо! Будь осторожен и помни, что я тебе сказал.

Ае подошёл к краю площадки и слетел с места, расправляя белые, чуть светящиеся крылья. Гиб Аянфаль посмотрел ему вслед, после чего начал потихоньку спускаться вниз.

На следующее утро Гиб Аянфаль пришёл к обители консула Сэле первым, ожидая, что Хиба тоже скоро появится. Вчерашнее поведение Ае не давало ему покоя, и он намеревался обсудить всё с Багровым Ветром до того, как придут остальные строители. К его радости, Хиба не заставил себя долго ждать и нагнал его почти у самой ограды.

– Хорошо побеседовали вчера? – с ходу спросил он.

Гиб Аянфаль кивнул и потупил взгляд, вдруг ощутив укол пронзительной тоски, спасением от которой было только общество других асайев. Хиба, тонко уловив это состояние, молча возложил ладонь ему на плечо так же, как это обычно делал аба Альтас. Так они промолчали некоторое время, прежде чем юный асай обратился к своему другу:

– Хиба, мне нужно поговорить с тобой. Давай отойдём.

Хиба кивнул, и они направились в сторону от площадки, на которой обычно все собирались перед началом труда. Когда они были на приличном расстоянии, Гиб Аянфаль остановился:

– Мне неудобно из-за того, что Ае так отнёсся к тебе вчера. Я не хочу, чтобы ты после этого думал, что я поддерживаю его взгляды!

– Я ничего и не думаю, – спокойно ответил Хиба, – таким меня не удивишь. Видишь ли, перемены, которые я совершил в своей жизни, не из обычных. Моя прошлая жизнь делала меня асайем довольно заметным, потому многие и теперь наблюдают за мной. Размышляют. Считают, что я натворил глупостей.

Хиба говорил это со снисходительной улыбкой, но Гиб Аянфаль не видел в его словах ничего смешного.

– Ае кое-что сказал мне. Про насилие. Про то, что ты можешь…

Гиб Аянфаль запнулся, не зная, как продолжить и с волнением взглянул на друга. Он не чувствовал, чтобы Хиба мог каким-то образом угрожать ему самому, и потому собственные слова показались ему неуместными и даже оскорбительными. Он понадеялся, что друг поймёт его без лишних слов. Но Хиба продолжал молча смотреть на него в ответ, и в его глазах появилась та выжидательная жёсткость, от которой Гиб Аянфалю становилось не по себе. Он вдруг почувствовал себя так, как будто перед ним стоит настоящий чёрный страж, а не строитель. Он опустил голову, избегая этого взгляда, и произнёс:

– Не знаю, как сказать. Но Ае, наверное, знает про то, что мы сделали тогда, в доме воспитательниц…

– Вернее, я сделал, – наконец заговорил Хиба, – ты-то стоял в стороне, принимая во всём действе очень скромное участие.

Гиб Аянфаль снова поднял на него взгляд, с облегчением замечая, что жёсткость в глазах Хибы сменилась обычной насмешливостью.

– Я уж и думать об этом забыл! Между прочим, так же, как и наша пострадавшая. Хотя твой родич, в общем-то, верно тебе сказал. Да, я могу поступать так, как ты видел. Но сам знаешь, в каких ситуациях. Я привык к этому. Трудно не привыкнуть после того, как проходишь чёрным стражем добрый звёздный цикл.

– А неслышащие, с которыми вы боролись, что они способны сделать? Так же, как со мной тогда?

– Не только. Может, я задену твою гордость, но то, что ты перенёс – пустяк по сравнению с настоящей угрозой. Забвение от амброзии опасно для молодых и неопытных асайев вроде тебя. Чёрные стражи, как и старшие патриции, более умело управляются с собственной пылью, и потому накладывать на них забвение с помощью золотистой амброзии – дело долгое и малополезное. Для стражей у неслышащих запасены вещи пострашнее.

– И что же это?

Хиба ухмыльнулся, деловито отводя взгляд в сторону. Неведение Гиб Аянфаля как будто забавляло его, и он тянул с ответом. Только когда Гиб Аянфаль засомневался в том, что получит ответ, его пальцы привычно упёрлись в затылок.

«Скажем, тебя могут убить».

Его слова были совсем не тем, что юный асай ожидал услышать.

– Это невозможно, – вслух возразил он, недоверчиво глядя на Хибу, – последние убийства закончились ещё во времена Праматери, как говорит Голос. Древние пра-асайи умирали от насилия. Но не мы!

– Да, госпожа Гаэ раз и навсегда оградила нас от всякой внезапной смерти, – согласился Хиба, – она сделала погибель обратимой до определённого предела, который благодаря нашей непрерывной эволюции растянулся настолько, что полностью уничтожить кого-нибудь даже для чёрного стража практически невозможно. Однако есть такая неприятная вещь, как малая смерть. Никогда не слыхал о таком?

Гиб Аянфаль покачал головой, и Хиба, выдержав ещё одну паузу, продолжил:

– Стражи прерывают жизни неслышащих малой смертью только если таков вес заслуженного ими возмездия. Даже в стихийных и беспощадных боях мы стараемся соблюдать этот закон и не допускать лишнего насилия по отношению к недругам. А вот для неслышащих и ловиц уничтожить верного Салангуру – дело почётное и даже приносящее удовольствие. В их кругу, разумеется. Малой смертью называют уничтожение пурного тела и всей чёрной пыли. Сделать это непросто, но при наличии определённой силы можно. Обычно такое происшествие надолго выводит асайя из активной жизни, так как оставшиеся волновые отражения предстоит собирать и воплощать сызнова. Но пока они целы, пути отступления всегда есть. И ты вернёшься. Если повезёт, в полной памяти. И даже не поймёшь, что случилось-то!

Гиб Аянфаль потупил взор.

– Я не могу в такое поверить, – проговорил он после небольшой паузы, – дикость какая-то!

– Чего же ты хочешь от неслыщащих? Дело твоё, можешь, конечно, не верить. А мне вот довелось испытать это на себе. Только один раз, правда. Но не всем так везёт, как мне.

– Кто же сделал с тобой это? – в изумлении спросил Гиб Аянфаль.

– Есть одна персона. Настолько влиятельная, что его имя широко известно и среди чёрных стражей, и среди патрициев. Сиэль, по прозванию «Непорочный». Такие как он даже не пытаются прятаться в волнах, отрекаясь от Голоса и от закона. Твой вот дражайший родич про него хорошо знает. Ох, и вспылит же он, когда проведает, чему я тебя учу!

Хиба засмеялся, явно довольный собой, после чего посерьёзнел.

– Пошли-ка назад, там пришли уже.

Они направились к общей площадке. Хиба шёл впереди, а Гиб Аянфаль следовал за ним, обдумывая услышанное. Слова Хибы отнюдь не шокировали его – настолько недоверчиво он их воспринял. И даже упоминание о том, что Хиба на себе испытал малую смерть, казалось ему скорее просто преувеличенным описанием некой тяжёлой травмы.

Безусловно, Гиб Аянфаль знал о том, что не всякая жизнь длится неограниченно и существует такое явление как смерть. Но всё это в его представлении относилось к существам иного порядка, чем асайи. А мысль о том, что смерть может исходить от рук другого асайя, была для него и вовсе неприемлемой. Впрочем, как и для большей части населения твердынь Онсарры.

Свою собственную жизнь Гиб Аянфаль видел уходящей в Белую Вечность. Он не всегда будет таким, как сейчас: через пять циклов ему предстоит пройти «процедуру обновления». Голос Ганагура пока не посвящал его в то, как именно это будет происходить, но результатом должно было стать полное обновление пыли и пуры. Аба Альтас проходил через это целых восемь раз благодаря своей долгой жизни, и потому Гиб Аянфаль нисколько не тревожился, думая о таких далёких перспективах.

Необратимой и внезапной смерти не было места в вечном течении жизни на твердынях Онсарры. И Гиб Аянфаль даже не представлял, как она, собственно, может произойти с асайем. Разрушение пурного тела процесс болезненный и мучительный, если он происходит медленно, но для странников и всех, кто перемещается меж звёздных вихрей прыжками – явление заурядное. Пурное тело легко восстановимо. К тому же само оно достаточно надёжно, и даже такое серьёзное повреждение, как потеря конечности, может быть быстро залечено. Мельчайшую пыль, естество асайя, не способны повредить даже агрессивные волны диких звёздных вихрей. Кроме того, пылинок так много, что часть из них непременно уцелеет при столкновении с неким действительно разрушительным воздействием. И, наконец, есть пять волновых отражений. Первое отражение, основной волновой двойник, используется для путешествий в безбрежных волнах, а остальные четыре являются настолько тонкими проявлениями жизни, что мастерство их использования приходит к асайю только с опытом бытия. Всё это – семь столпов асайской жизни, семь даров жизни, получаемые от Звезды при пробуждении. Гиб Аянфалю было достаточно знать даже только о трёх из них для того, чтобы быть уверенным в собственной неуязвимости. Он мог потерять память, рабочую точку, пурное тело, родичные связи и что угодно ещё, но жизнь навеки оставалась тем, что никто и ничто не сможет у него отнять.