Чтение онлайн

"...говорил же я тебе, дураку..."

– Перестань дурачиться!
– шипит на мужа Мегера. Бочком, мимо подвод и стражей, прибывших для разгрузки, Креслин протискивается к восточной оконечности старой пристани, на ходу объясняя:

– Это не повредит, раз уж кто-то проговорился им насчет моей слепоты. Потому как если никто не проболтался, значит, она бросается в глаза.

– Понимаю, но все равно...

– И вообще, какое это имеет значение, если они по-прежнему верят в мою способность управлять ветрами?

– Возможно, и никакого.

– Тем паче что ежели приспичит, ты и сама сможешь устроить вполне приличную бурю.

– Им это неизвестно, и сомневаюсь, что моей сестрице следовало бы об этом знать.

– Она уже знает, - говорит Креслин, огибая запряженного коня.
– Белые это проведали, и она, надо думать, тоже. Таким же способом, - уже направляясь к конюшне гостиницы, он со смехом добавляет: - Разве не ясно, что весь этот груз предназначен не мне, а тебе? Тебя Риесса опасается куда больше, чем меня.

– Это печально.

– Знаю.

– Так или иначе мое приданое - или, говоря иначе, свадебный подарок преподнесено лишь потому, что она нас боится.

Добавить к сказанному нечего. К тому же от длительного напряжения, позволявшего Креслину не потерять равновесие и сохранить ориентацию, у него разболелась голова. Он приноравливает шаги к шагам Мегеры и молчит. Они садятся в седла и отправляются в цитадель.

С северо-запада тянет влагой и прохладой. Касма и Вола, цокая по камням копытами, везут регентов в мощеный внутренний двор.

Спешившись, Креслин идет первым, ибо хорошо помнит каждую ступеньку лестницы, ведущей в совещательную палату. Там регентов дожидаются Клеррис, Лидия, Хайел и Шиера.

– Как прошел визит?
– спрашивает Шиера. Регенты садятся. Мегера отвечает:

– Они вели себя с подобающим почтением. Предлагали показать все - или почти все, - чем набиты их трюмы, но мы любезно отказались, сказав, что верим им на слово.

– Думаю, это заставило их понервничать еще больше, - усмехается Шиера.

– У меня сложилось такое же впечатление.

– Ну, это послужит славным дополнением к представлению о могущественных и таинственных регентах.

– Не нужно нам здесь никаких регентов, герцогов, тиранов и тому подобного, - заявляет Креслин, качая головой. Темнота вокруг, похоже, начинает кружиться.
– Будет больше проку, если мы останемся Советом. Вместе у нас все получалось куда лучше.

– Но только потому, что возглавлял наш Совет ты, - указывает Шиера.

– Чепуха! Любой из вас мог бы справиться лучше.

– Извини, но вот тут я с тобой категорически не согласен, - заявляет Клеррис не без раздражения в голосе.
– Категорически. Совет - дело хорошее, но только во главе с тобой или с Мегерой.

– Прекрасно. Вот пусть Мегера и возглавляет: уж она-то всяко подходит для такого дела лучше меня, - ощутив, как скручиваются внутренности, Креслин понимает, что это ощущение передалось ему от Мегеры.

– Не обессудь, суженый, но я не согласна.

Креслин поджимает губы и молчит, предоставив ей возможность высказаться.

– Спасибо, - говорит она.
– Я исхожу из следующих соображений. Во-первых, нравится тебе это или нет, большинство народов отнюдь не привержено Преданию. Во-вторых, наличие Совета, состоящего наполовину из женщин, устроит Сарроннин и Южный Оплот. В-третьих, это ты, а не кто-то другой, являешься прославленным и грозным Магом-Буреносцем, потопившим в одиночку несколько флотилий. В-третьих, если Совет возглавишь не ты, это создаст почву для слухов насчет того, что либо ты совсем плох, либо этот Совет - просто фикция.

– А если я встану во главе, так они решат, будто этот Совет - не более чем фарс.

– Его будут считать совещательным органом при твоей особе, а вовсе не фикцией и не фарсом, - замечает Лидия.

– Что позволит Совету решить вопрос о преемственности власти, если...

Креслин и Мегера одновременно кивают, не дав Клеррису договорить. Совершенно очевидно, что ни один из них не переживет другого.

– Итак, суженый, - улыбается Мегера, - верховенствовать в Совете придется тебе.

– Замечательно. Слепому самое место в поводырях.

– Для мага это не столь уж важно, тем паче что ты держишься вовсе не слепцом.

– За исключением того, что мне уже не взяться за меч.

– Сомневаюсь, чтобы у тебя возникла такая необходимость, - сухо роняет Лидия.

Креслин борется с неожиданным приступом головокружения - не своим, а Мегеры. Правда, приступ быстро проходит, но сменяется другими неприятными ощущениями - неуверенностью, стремлением поскорее покончить с делами...

– Кто еще войдет в Совет?
– решается спросить Хайел.

– Пока хватит и нас шестерых. А других мы можем привлекать, когда будут требоваться их познания.

– Вот видишь, все-то ты знаешь. Уверена, во главе Совета лучше всего стоять тебе.

"...во всяком случае, номинально..."

Креслин вздыхает. Слепой ты, зрячий, а кое-что не меняется никогда.

CXLIV

К востоку от Черного Чертога слышится мягкий плеск набегающих на песок у подножия утеса волн. Лицо ласкает прохладный, напоенный влагой ночного дождя ветер.

Ограды Креслин не видит, но обостренные чувства подсказывают ему, где она находится, и он садится на уложенные его руками камни, подставив лоб лучам восходящего солнца. Однако увидеть светило ему не дано, и потому юноша, не открывая глаз, прислушивается к звукам моря.

Пронзительный крик кружащей над побережьем чайки заставляет его поежиться. Лишний шум ни к чему, ибо Мегера еще спит, а сон очень нужен - и ей, и их дочери, которую она носит.

К чайке присоединяется другая, но крики становятся тише, по мере того как обе улетают все дальше. Ветерок стихает, но и солнышко перестает пригревать, скрывшись за приплывшими с запада облаками.