Чтение онлайн

– Вот как?

– Ага, - подхватывает с козлов Деррилд, - им повсюду мерещатся лазутчики Белых, словно от суеты есть какой-то толк.

– Насчет Белых магов я почти ничего не знаю...
– начинает Креслин.

– Не сейчас!
– шепотом обрывает его наемник.

На дальнем конце моста путников встречает караул - трое затянутых в черную кожу стражников. Невысокая каменная стена тянется вдоль берега речушки, служащей городским рвом. Сразу за мостом находятся ворота.

Это наружная стена, внутренняя - впереди на добрый кай. Фенард выглядит крепостью, способной выдержать долгую осаду, однако Креслину никогда не доводилось слышать название этого города в связи со сколь бы то ни было примечательными военными действиями.

– По какому делу?
– звучит вопрос начальника караула.

– По торговому, - отвечает Деррилд, и, со вздохом достав толстую кожаную папку, открывает ее на странице, где золотом поверх пурпурного воска вытиснена печать.
– Вот печать префекта...

Караульный вежливо кивает.

– Ну и чем мы порадуем горожан нынче? Гашишем или порошком сновидений?

– Ага! Или вовсе дьявольским варевом!
– фыркает Деррилд.
– Да ничем подобным, почтеннейшие. Я привез всякие мелочи, вроде пряных семян риалла, склянок с церановым маслом да пурпурной глазури из Сутии, что в ходу у гончаров Джеллико.

– Сейчас посмотрим.

Караульные направляются к мешкам на повозке.

Деррилд, снова вздохнув, встает с козел и, со словами "Конечно, над бедным торговцем всякий рад покуражиться" развязывает самый большой мешок.

– Кто мне не верит, прошу убедиться самолично.

Караульный заглядывает в мешок. Купец слегка хлопает по мешковине, и над горловиной поднимается облачко пыли: сухой порошок, из которого производят глазурь.

"Ааппчхи... ААПППЧЧХХИ... АААПППЧЧХХИИ!!!"

Отскочив от мешка, караульный пытается прочихаться и унять струящиеся по щекам слезы.

– Ну вот... стало быть, порошочек... А тут, в этом тюке, у меня масло. В запечатанных склянках, потому как оно шибко едкое, - как ни в чем не бывало басит Деррилд.

"АППЧХИ... ЧХХИ..."

Торговец указывает на третий мешок:

– А здесь у меня...

– Ладно... ччххи... проезжай... аапчхи...

Хайлин, уставясь в землю, ведет мулов под уздцы мимо двух других караульных, один из которых - юнец не намного старше Креслина - прикрывает рот ладонью.

Однако Деррилд решается заговорить, лишь когда они уже приближаются к открытым и неохраняемым воротам во внутренней стене:

– Вот ведь болван, охота ему соваться не в свое дело. Сколько хорошего порошка пришлось извести попусту! И как таких дураков на ворота ставят?

– Его подчиненные - и те чуть со смеху не полопались!
– вторит купцу Хайлин.

– А почему он не остановил нас силой и не устроил настоящий досмотр? интересуется Креслин.

– Потому, что вздумай он нас задерживать, мы нажалуемся в гильдию и пригрозим, что впредь будем возить товар в Кифриен.

– А ему-то что? Если я правильно помню, Кифриен тоже в Галлосе.

– Верно, но плата городской страже начисляется с пошлин, собранных в городе. Кому охота терять заработок, да еще и объясняться перед префектом, с чего это он отваживает купцов от Фенарда.

– Кроме того, - добавляет Хайлин с лающим смешком, - многие купцы давно ищут повод, чтобы перенести основную торговлю в Кифриен. Во-первых, там теплее, а во-вторых, дальше от властей: ведь резиденция префекта здесь.

– А кто мешает ему перенести резиденцию?

– Думаешь, это так просто?
– хмыкает наемник.
– Как бы не так. Есть предсказание, будто бы Фенард будет стоять до тех пор, пока префект держит здесь свой двор.

Креслин поднимает брови.

– Конечно, это глупое суеверие, - замечает со скрипучих козел повозки Деррилд.
– Однако правителям приходится считаться и не с такой дурью. Представь себе, переберется Васлек в Кифриен, а что потом? Горожане и солдаты решат, что падение города не за горами, и наверняка найдется проходимец, который этим воспользуется. Кто-нибудь непременно попробует расколоть северный Галлос и утвердиться в здешней цитадели. Вот тебе и война, а то и не одна.

– И все из-за верований?
– качает головой Креслин.

– Не смейся над верованиями, парнишка, - громыхает торговец.
– Взять хотя бы тех бесовок, стражей Западного Оплота. Эти проклятущие бабы слывут самыми свирепыми бойцами по обе стороны Закатных Отрогов, а почему? Отчасти потому, что свято верят в свое проклятущее Предание, в сказку о том, будто ангелы пали с небес из-за мужчин.

Креслин предпочитает промолчать. С его точки зрения, боевое умение стражей едва ли можно объяснить одной лишь приверженностью Преданию. Так считают люди, понятия не имеющие, сколь суровую подготовку проходят воительницы с Крыши Мира.

Долина между рекой и стеной распахана и засеяна, однако ни изгородей, ни крестьянских хижин нигде не видно. Креслин поворачивается в седле, оглядывается на реку и улыбается, поняв, что это один из элементов системы обороны. На реке наверняка есть дамбы, а в степах скрытые шлюзы, что позволяет в случае надобности быстро затопить эти поля, превратив их в непроходимые болота.

Копыта коней и мулов стучат по каменному мощению дороги, ведущей к следующим воротам. Проделанные в сложенной из гранита стене, подвешенные на мощных стальных петлях, они выглядят внушительнее предыдущих, но охраняются лишь парой часовых, причем не в проеме, а наверху, на стене.

– Двигаем к "Золоченому Овну", - говорит купец, - завтра день долгий, но ты, паренек с запада, сможешь малость подучиться. А, приятель?

– Подучиться?
– растерянно переспрашивает Креслин, уже давно понявший, что полученное им в Оплоте образование далеко не достаточно.

– Он о тех пауках, какие могут преподать женщины, - смеется наемник. Здешние красотки порой бывают весьма дружелюбны.

– Ага, - ворчит торговец, не глядя ни на одного из своих охранников, а в благодарность за свое дружелюбие запросто могут выманить у тебя все, что имеешь, и кое-какую мелочь в придачу... Сворачивай туда, по второй улице. "Овен" будет слева, возле лавки столяра, не доезжая Большой площади.

Решительно не понимая, как он должен искать дорогу, ориентируясь по месту, до которого даже и не доедет, Креслин тянется к обдувающим его ветрам в попытке определить местонахождение помянутой Большой площади.

Площадь - действительно большая и наполненная народом обнаруживается, но обнаруживается и кое-что другое. Невидимый обычным взором, но висящий над городом, как облако, красновато-белый дымок. Даже от мимолетного соприкосновения с ним у Креслина выворачивает желудок, так что ему, едва найдя площадь, приходится отпустить ветра.