Чтение онлайн

– Увидим, – выдавил Тамиор, втянул носом воздух и стих. – Так с чего бы начать? – подал он голос снова.

– Говори как есть, – бодро отозвался я. – Авось от худых вестей пополам не сломаюсь. Омриггор обмолвился об Истоках и грядущей большой беде. Впрочем, среди его россказней не оказалось ничего нового. В любой замшелой хронике, что не возьми, на каждой странице меж строк обязательно притаились война да страдания.

– И то верно. Помню, как ты из дома не выбирался. Всё рукописи да свитки глотал один за другим. Я уж думал, тебя к мечу и сдобным кренделем не приманишь, – хмыкнул рыцарь. – Мифы и древние легенды ты знаешь пуще моего. Вон и с богами, выходит, теперь на короткой ноге. Шутка ли? Целого владыку Камневорота на выручку вытребовал. Даром что не маг или видный ученый. Да только у нас с Ликой удел потруднее будет. В книжонках твоих летописцы подобных нам разумных кличут «проводниками», глашатаями равновесия и созидания, вестниками и поводырями воли Верховного Истока Хотуры и прочее, прочее, прочее, будь оно неладно. Так что выходит дело тут чуток посерьезнее охоты за божественной безделушкой, – Тамиор прервался и густо наморщил лоб. – Ух и не люблю я эти титулы. Как не скажи, а всё больно пышно становится. Не по мне.

– Те самые? – сощурился эльф.

– Какие… «те»? – от взбалмошного вопроса рыцарь потупился.

– Ну, «проводники» – разумные, принёсшие клятву старшим богам, – принялся осторожно пояснять поэт. – Не прослыть бы ненароком невеждой, однако мои не слишком полные, и всё же неисчерпаемо глубокие познания говорят, что все эти байки о воображаемых заступниках добра и сторон от него противоположных скорее смахивают на лихую выдумку, чем на поросшую забвением правду. Никто и никогда не видел живого проводника. Во всяком случае, мне о подобном слышать не приходилось. Сам я, будучи натурой возвышенной, склонен верить во всякого рода предания. Но чтобы вот так – бок о бок… Ещё говаривают, будто любой среднего размаху проводник запросто может путешествовать между мирами, когда ему заблагорассудится. И вынужден признать, такая весьма любопытная способность всегда вызывала во мне белую зависть необъятных размеров. Сколько же всего я мог повидать, получив хотя бы крупицу похожего дара.

В голосе Давинти всё чаще слышался еле сдерживаемый кураж.

– Так что? – рифмач с нетерпением уставился на собеседников. – Научите меня сквозь явь шастать или как?

– Нет, – сухо буркнул Тамиор.

– Ну, пожалуйста. Хотя бы немного. Хотя бы одним глазком.

– А ну, цыц! – прикрикнула Лика и строго надула губы. – Прикуси-ка язык, эльф. Ещё слово и я прикажу Лотосу сделать так, чтобы ты и по этому миру передвигался с трудом.

Остроухий испуганно вздрогнул, но пыл в глазах толади быстро угас.

– Дай закончить, – смягчив тон, проговорила девушка.

– Хорошо-хорошо. Умолкаю, – согласно закивал поэт, поднес к губам пятерню и пару раз крутанул пальцами, будто закрывая невидимый замок на ключ. – Продолжайте. Очень занимательно.

– Что ж… Длинноухий говорит верно, хоть и не видит суть, – вернулся к рассказу Тамиор. – Осмотрись, друг мой, – раскрытой ладонью он описал широкую дугу в воздухе. – Дремучие леса; знойные пески Иллийской пустыни; Спешное море, вновь и вновь разбивающееся о пороги неприступных гор; наконец, благодатные поля Далратии и мертвые топи болот у границ Виридиса – всё… всё, что ты видишь вокруг – весь мир… даже звери и птицы – не более чем забава, плод усердных трудов, сотворенный однажды для услады пытливого ума, а затем не пожелавший кануть в небытие, вместе с мириадами иных воплощений рачительной выдумки старого бога. Бога слишком мудреного, чтобы строить кое-как и слишком скучающего, дабы ни довести дело до конца. Хотура – безусловный архитектор многих миров. Но тот, что мы, смертные, зовем Тилраданом, лучшее и самое важное его детище.

– Выходит, Истоки не вымысел, не сказки первых полуразумных племен? – выпалил поэт, раскрывая глаза так широко, что они стали походить на блюдца. – Тогда кто они? На кого похожи? На каком языке говорят? Есть ли среди них стихотворцы, как я? Где живут, в конце концов?

– Уймись! – перебил бурное извержение вопросов Тамиор. – Когда… и если вернёмся в Далратию, я сам отведу тебя в харчевню у дворцового яруса.

– А это ещё при чем? – не понял тил.

– Прихватишь бочонок далратийского крепкого, – хмыкнул белобородый, – и оттащишь его в городскую читальню. За такой щедрый дар любой тамошний книгочей с радостью восполнит любые недостатки твоих знаний об изначальных временах.

Лика прыснула со смеху и откинулась на брюхо дремлющего позади неё зари.

– До прочего, – рыцарь понизил голос, – мне известно лишь то, что реалии Истоков именуются Астрой. И даже не спрашивай, где обретается это место, длинноухий. Я и сам не ведаю. Разумным не дано узреть смыслов действительности, в которой процветают старшие боги. А я так и подавно далек от вещей чуть сложнее деревянной кружки или стального меча. Да и важно иное – небо не заканчивается тучами, а его синь куда глубже любых морей.

Щитоносец смолк и, прежде чем заговорить снова, придирчиво оглядел слушателей.

– Астру возглавляет совет старейшин Истоков, – буркнул он. – Каждый из них способен создавать. Потому и миров подобных нашему множество. Заковыка тут в том, что все они нечто вроде символов власти. Уж не знаю, почему так заведено, но у кого их больше, тот и владеет решающей волей в совете.

– Откуда тебе всё это известно? – ошалело проговорил я.

– Отец. Он много чего рассказывал. Опять же, Хотура принял мою судьбу под опеку, ещё когда я неокрепшим юнцом скитался по Далратии в поисках пропитания да лучшей доли. Славный старикан. Помню, спас меня от шайки гоблинов. Тогда я долго верил, что побег мне привиделся со страху или из-за гнилой воды, которой поили пленников. Думал, из проклятой пещеры улизнул сам. Но однажды Сварион не вернулся. Я занял его место и всё, чему он учил юного найденыша, обрело смысл. Да дела прошлые. Чего уж вспоминать. Теперь о другом печься нужно.

Придвинув щит поближе, Тамиор любовно погладил вмятины на запачканной черными пятнами поверхности.

– С тех самых пор, как младшие боги расселились по Тилрадану и стали наполнять пустующие земли жизнью, Хотура по праву мудрых занимает престол Верховного Истока. Нашлись так же и те, коим поперек нутра встали принципы созидания. Прямо как у нас, верно? Стоит какой-нибудь земле обзавестись башковитым и дюже миролюбивым лордом или королем, у ворот замка тут же выстраивается целая очередь из жадных до чужой благодетели аглоедов, – горько улыбнулся белобородый. – Вот и Астра при всей своей гармонии полна противоречий. Желающие занять место Верховного Истока бесконечно бросают вызов действующему правителю. Некоторые из них настолько слабы, что их жалкие потуги даже не удостаиваются внимания. Но есть противники и покрепче. Так, вступив в спор, соперник оставляет на поле боя крупицу своего могущества – идол Астрального стража, чтобы влиять на ход сражений изнутри.

– На поиски одного такого нас и отправил Данкил? – приглушенно вставил я. – Страшно представить, что на самом деле кроется за его благими целями.

– Да, – подтвердил воин. – Но не торопись. Сначала дослушай. Дальше – больше. Ведь Истоки решают разногласия вовсе не так, как принято у разумных – по старинке – щит, топор да камень потяжелее. Их способ куда более любопытный. В отличие от смертных, боги сражаются на чужом ристалище.

– Как это? – подал голос Давинти.

– Как бы попонятнее?.. – задумался бородач. – Попробую растолковать. Только без заумностей. Сгодится?

– Сгодится, – поддержал я товарища.

– Хм… тогда… – принялся подбирать нужные слова тот. – Вся эта мешанина из правил, хитрых уловок и запретов сродни потехе, такой, где алхимики, звездочеты и прочий ученый люд горазды силой помериться. Зовется она шахматами. Сам я в них смыслю немного, сколько отец не бился, однако общий толк понимаю сносно. Владеют Истоки вроде как фигурами, да только вместо коней и башен целые народы, правители, государства приходят в движение. Так под дланью богов оказывается всё, что есть в мире, над которым чинится спор – нашем мире, – угрюмо подытожил здоровяк. – Противники же Истока равновесия не уступают в мощи, а злобой и жаждой власти даже превосходят его. Тибора с лихвой вобрал в себя все прежде сказанное. Он давно штурмует подножье высокого трона Астры. Война Семи Рас – его проклятых рук дело. Стремление одержать верх в нем настолько велико, что первым оружием стяжателя хаоса давно стали обман и нарушение догм даже самых строгих.

– Поединок длится много веков, – с жаром подхватила Лика. – И за этот срок козни мятежного демиурга впились в наш мир вполне осязаемыми корнями, сотканными из ереси толп преданных сподвижников, воспевающих чуждый здравомыслящим смертным порядок вещей как единственное благо для всего сущего.

– А стало быть, – Тамиор согласно кивнул, жестом успокаивая вдруг распалившуюся воительницу, – не удивляйся, друже, когда уважаемый в миру далратийский лорд сочтет вовсе не обязательным воздать достойной платой за труды, но вместо этого решит оттяпать наши головы.