Чтение онлайн

Майорша взглянула на него съ выраженіенъ безконечнаго презрнія.

— Я не двинусь съ мста, пока Одаудъ не дастъ мн маршрута, сказала она. Вы можете хать куда вамъ угодно, мистеръ Седли; но ужь прошу извинить: Амелія и я остаемся здсь.

— Она подетъ, закричалъ Джой, топая теперь обими ногами, — она должна хать!

Мистриссъ Одаудъ подперла бока своими обими руками, и заслонила собою дверь спальни.

— А разв вы хотите отвезти ее къ матери? сказала она, — или, ужь не хотите ли вы сами укрыться подъ крылышкомъ у своей мамаши, мистеръ Седли? Добраго вамъ утра, сэръ, и пріятной дороги. Bon voyage, какъ говорятъ Французы, и вотъ вамъ на прощанье мой совтъ: сбрейте свой усы, мистеръ Седли, иначе какъ-разъ вы попадете въ бду.

— Пр-р-роклятіе! заревлъ Джозъ, терзаемый страхомъ, яростію и отчаяніемъ.

Въ эту минуту вбжалъ Исидоръ, разражаясь такими же проклятіями на своемъ собственномъ діалект.

— Pas de chevaux, sacrebleu! кричалъ взбшенный каммердинеръ. Вс лошади въ разгон!

Дло въ томъ. что не одинъ мистеръ Джой былъ сндаемъ паническимъ страхомъ въ этотъ несчастный день. Прежде, однакожь, чимъ кончилась роковая ночь, судьб угодно было увеличить опасенія Джоя до неимоврной высоты.

Mademoiselle Pauline, la bonne, имла также son homme `a elle въ рядахъ дйствующей арміи, выступившей навстрчу императору Наполеону. Этотъ юноша, брюссельскій урожденецъ, служилъ гусаромъ въ одномъ изъ бельгійскихъ полковъ. Между-тмъ какъ Русскіе и Англичане оказывали чудеса храбрости при столкновеніи съ наполеоновскими войсками, извстно всему міру, что Бельгищы отличились въ этой войн такимъ подвигомъ, который не имлъ ни малйшей связи съ чувствомъ мужества или отваги и молодой фан-Кутеумъ, обожатель Полины, ничуть не отсталъ отъ своихъ товарищей, которымь скомандовали въ разсыпную. Проживая до открытія кампаніи въ брюссельскомъ гарнизон, фан-Кутеумъ проводилъ съ великимъ комфортомъ большую часть своихъ досуговъ на кухн у Полины, и когда онъ простился, наконецъ, съ нжнымъ другомъ своего сердца, чтобы отправиться въ походъ, мамзель Полина набила его карманы рдкими и чрезвычайно вкусными произведеніями своего очага.

Кампанія уже совсмъ окончилась для его полка, составлявшаго часть весьма красивой дивизіи.

Выступивъ противъ союзныхъ войскъ, Ней занималъ одну познцію за другою до той минуты, когда прибытіе изъ Брюсселя отдльнаго британскаго корпуса не сообщило другого направленія этой битв. Эскадроны, между которыми рисовался обожатель Полины, обнаружили величайшую дятельность при отступленіи отъ французской арміи, и были мало-по-малу сбиты со всхъ пунктовъ съ удивительной быстротою. Ихъ движенія перепутались еще боле при столкновеніи съ британскимъ авангардомъ. Очутившись внезапно между двумя огнями, дружескимъ и непріятельскимъ, они ударились въ разсыпную черезъ англійскіе полки, и мгновенно разсялись по всмъ возможнымъ направленіямъ. Гусарскій бельгійскій полкъ не существовалъ боле. Онъ быль везд и нигд, безъ опредленной позиціи и безъ главной квартиры. Пріятель нашъ, фан-Кутеумъ, скакалъ очертя голову, совершенно одинъ, за нсколько миль отъ поля битвы, и гд жь онъ могъ найдти пріютъ для себя и радушное убжище, какъ не въ той самой кухн, гд мамзель Полина встрчала его такъ часто съ распростертыми объятіями?

Около десяти часовъ вечера можно было, съ удовлетворительною ясностью, разслышать звукъ сабли на лстничныхъ ступепяхъ дома, гд Осборны занимали верхній этажъ. Вслдъ затмъ послышался стукъ въ кухонную дверь, и бдная Полина, только что воротившаяся домой, чуть не упала въ обморокъ, встртивъ на порог своего милаго гусара. Молодой человкъ былъ блденъ и страшенъ, какъ полночный драгунъ, возмутившій спокойствіе Леоноры. Мамзель Полина готова была взвизгнуть, но къ счастію припомнила, что ея крикъ можетъ пробудить вниманіе сосдей и открыть ея милаго дружка. Поэтому она удержалась очень кстати, и немедденно отвела своего героя въ кухню, гд явились къ его услугамъ дв бутылки пива и отборныя кушанья отъ обда, къ которому не смлъ прикоснуться мистеръ Джой. Гусаръ обнаружилъ въ одно мгновеніе ока, что онъ отнюдь не былъ выходцемъ съ того свта, безкровнымъ и безплотнымъ; набивая свой ротъ говядиной и пирогами, онъ подробно расказалъ плачевную повсть о несчастіи, постигшемъ бельгійскій полкъ.

Бельгійцы, говорилъ онъ, обнаружили непостижимое геройство, и нсколько времени удерживали съ успхомъ отчаянгый натискъ всего французскаго войска. Но наконецъ ихъ одолли, такъ же какъ и Англичанъ. Маршалъ Ней зврскимъ образомъ уничтожалъ одинъ полкъ за другимъ. Бельгійцы выбивались изъ всхъ силъ, чтобы остановить рзню Англичанъ. Ничто не могло спасти ихъ. Брауншвейгцы были выбиты изъ позиціи, разсяны и выгнаны. Герцогъ ихъ убитъ. Генералы убиты. Полковники убиты. Словомъ, это была всеобщая рзня. Молодой человкъ старался потопить свою горесть и отчаяніе въ потокахъ пива.

Исидоръ, завернувшій на кухню, выслушалъ всю эту повсть, и опрометью бросился съ вожделннымъ извстіемъ къ своему господину.

— Все кончено! закричалъ онъ съ неистовымъ одушевленіемъ. Милордъ Веллингтонъ въ плну. Герцогъ брауншвейгскій убитъ. Британская армія разбжалась. Бельгійцы истреблены. Остался въ живыхъ только одинъ человкъ, и онъ сидитъ у насъ на кухн. Ступайте и выслушайте его.

Подернутый судорожною дрожью, несчастный Джой побжалъ въ ту храмину, гд сидлъ за бутылкой пива храбрый бельгійскій воитель. Призвавъ на помощь все свое искусство въ практическомъ употребленіи французскаго діалекта, Джой упросилъ гусара повторить печальную повсть. Бдствія увеличивались по мр того, какъ расказъ подвигался впередъ. Фан-Кутеумъ былъ единственный человкъ, уцлвшій отъ всеобщей рзни. Онъ видлъ собственными глазами; какъ герцогъ брауншвейгскій палъ, и какъ Шотландцы падали цлыми колоннами при каждомъ выстрл изъ непріятельской пушки.

— А Трильйонный полкъ? спросилъ Джой.

— Изрзанъ въ куски, отвчалъ гусаръ.

— Бдная, бдная, бдная барыня! О, ma bonne petite dame! заголосила сострадательная мамзель Полина, и въ одно мгновеніе весь домъ наполнился ея отчаяннымъ воплемъ.

Встревоженный и отороплый отъ испуга, мистеръ Джозефъ Седли не зналъ, гд и какъ искать успокоенія для души и безопасности для своего тучнаго тла. Онъ побжалъ изъ кухни въ гостиную, и бросилъ тревожный взглядъ на дверь амеліиной спальни, которую майорша затворила и заперла передъ его носомъ. Онъ вспомнилъ, какимъ презрніемъ наградила его неустрашимая Одаудъ, и молча, съ бьющимся сердцемъ, стоялъ у двери, не смя прикоснуться къ замку. Наконецъ, махнувъ рукою, онъ ршился выйдти на улицу, первый разъ въ этотъ день. Схвативъ свчу, онъ началъ искать фуражку съ золотой кокардой, и нашелъ ее въ передней комнат на столик передъ зеркаломъ, гд обыкновенно мистеръ Джой охорашивался всякій разъ, когда собирался выставить себя передъ публикой на общественномъ гуляньи. И такова сила привычки, что даже тепорь, едва не оцпенлый отъ ужаса, мистеръ Джой начиналъ машинально лелять свои локоны, и поправлять кокарду на фуражк. Потомъ онъ съ изумленіемъ взглянулъ на блдное лицо, отражавшееся въ зеркал, и вниманіе его остановилось на усахъ, пустившихъ богатйшій ростъ впродолженіе послднихъ семи недль, съ той поры, какъ они въ первый разъ произошли на свтъ. По усамъ сочтутъ меня за военнаго человка, подумалъ Джой, припомнивъ весьма кстати предсказанія Исидора касательно неминуемаго истребленія, на которое обречены вс англійскіе солдаты. И отступивъ назадъ въ свою спальню, онъ судорожно дернулъ за сонетку, призывая своего врнаго слугу.

Исидоръ бросился молніей на этотъ призывъ. Джозефъ рвалъ на себ манжеты, галстухъ, разстегивалъ пуговицы жилета, и сидлъ въ креслахъ передъ зеркалолъ, поднявъ об руки къ своему горлу.

— Coupez moi, Isidor, закричалъ Джозефъ. Vite! Vite! Coupez moi!

Исидоръ подумалъ въ первую минуту, что господинъ его сошелъ съ ума, и проситъ, чтобы ему перерзали горло.

— Les moustaches! продолжалъ задыхаясь мистеръ Джой. Les moustaches… coupez… rasez. Vite!

Джозефъ умлъ, при случа, объясняться довольно бгло на французскомъ діалект; но никакъ нельзя сказать, чтобы рчь его была слишкомъ замчательна въ граматическомъ смысл.

Первый разъ въ жизни бритва мосьё Исидора прикасалась къ джентльменскимъ усамъ, которые теперь онъ счистилъ съ неимоврной быстротой. Освободившись отъ этого опаснаго украшенія, Джозефъ, къ величайшему наслажденію Исидора, приказалъ подать себ статскую шляпу и статскій сюртукъ.

— Не порти плю милитеръ абитъ, сказалъ Джой, не годится, донни аву, пренни дегоръ… pour vous.

Такимъ-образомъ, фуражка и сюртукъ уже перешли въ законную собственность Исидора. Сдлавъ этотъ подарокъ, Джой выбралъ изъ своего партикулярнаго туалета простой чорный фракъ и шолковый жилетъ. Затмъ онъ надлъ широкій блый галстухъ и пуховую шляпу. еслибъ у него была высокая шляпа съ широкими полями, какую носятъ квакеры, онъ бы нахлобучился ею, не задумавшись ни на минуту.

— Venez maintenant, продолжалъ Джозефъ, суи вей муа… алонъ… партонъ dans la rue.

И проговоривъ эти слова, онъ быстро спустился съ лстницы, и очутился на улиц.

Хотя молодой фан-Кутсумъ уврялъ клятвенно, что онъ только одинъ спасся изъ всей арміи союзниковъ, изрубленныхъ въ куски саблями и штыками солдатъ маршала Нея, однакожь, оказалось, что его показаніе было не совсмъ справедливо, и черезъ нсколько времени въ город появилось значительное количество мнимыхъ жертвъ, уцлвшихъ отъ всеобщей рзни. Десятки товарищей Кутсума, воротившихся съ поля битвы, объявили единогласно, что они спасаются бгствомъ. Пораженіе союзниковъ сдлалось теперь несомнннымъ фактомъ для всей бельгійской столицы. Французовъ ожидали ежечасно; паническій страхъ усиливался, и повсюду обнаруживались приготовленія къ бгству. «Нтъ лошадей»! думалъ Джозъ, томимый отчаянной тоской. Онъ заставлялъ Исидора навдываться у каждаго встрчнаго и поперечнаго, не продаетъ ли кто, или, не отдаетъ ли внаймы какую-нибудь клячу, и сердце его обливалось кровью, когда отвсюду слышался одинъ и тотъ же отрицательный отвтъ. Не бжать ли ему пшкомъ, куда глаза глядятъ? Но и самый страхъ не могъ сообщить приличной дятельности этому полновсному организму.

Почти вс гостинницы, занятыя Англичанами въ бельгійской столиц, были сгруппированы около городского парка, и Джой бродилъ нершительными шагами около этого квартала, сталкиваясь съ народными толпами, привлеченными сюда любопытствомъ и страхомъ. Нкоторымъ фамиліямъ посчастливилось отыскать лошадей, и Джой смотрлъ завистливыми глазами, какъ он катили по улиц мимо него; другіе, такъ же какъ онъ, бродили съ понурыми головами; потерявъ всякую надежду запастись необходимыми средствами къ побгу. Между будущими бглецами, Джой замтилъ лсди Барикрисъ и Бланку, ея дочь, сидвшихъ уже въ карет передъ отворенными воротами гостинницы, гд он квартировали. Ихъ вещи были упакованы, имперіалъ экипажа навьюченъ сундуками, и было только одно препятствіе къ побгу — недостатокъ двигательной силы.