Чтение онлайн

Девушка смотрела ему вслед. На губах ее играла неприметная улыбка, но пронзительные синие глаза посылали предупреждающие сигналы.

–  Спать еще рано, - заметил Джон Коу.
– Что, если пойдем где-нибудь посидим?

–  Не возражаю, - согласился Боун. Ему было интересно, заметил ли Джон Коу эту удивительную сцену: и если заметил, то что о о ней думает.

–  Кто эта рыжеволосая красавица?
– спросил он.

–  Анна Милдмэй, - сообщил Джон.
– Работает у Бочонка Крейна. Я его терпеть не могу. Крейна, разумеется, - добавил он.
– Пошли, я знаю одно заведение на Шафтсберри авеню, где открыто до полуночи.

Когда они уже сидели в баре»Якорь», Джон хмуро уставился на Боуна и спросил:

–  Послушайте, как вы, собственно, попали в нашу братию?

–  В какую братию?
– осторожно уточнил Генри.

–  В юристы.

–  Трудно сказать. Как вы знаете, раньше я работал в центре по исследованию статистики.

–  Этого я не знал, - заметил Джон, - но звучит это импозантно. И что же вы в статистике исследовали?

–  Речь не шла о статистических исследованиях, - терпеливо пояснил Генри.
– Я занимался тем, что составлял методики, а уже другие по ним исследовали. Между прочим, неплохое было место. Там достаточно было хорошей памяти и любви к цифрам.

–  А рабочее время?

–  Ну, отлично, мы могли приходить и уходить, когда угодно.

–  Приятное общество?

–  Весьма приятное.

–  Так вот я и спрашиваю, - повторил Джон, - чего вы на старости лет влезли в нашу братию? Нет, я не в обиду-я тут тоже уже давно не самый младший-. Да, Тэд, еще два виски, пожалуйста. Только меня оправдывает хотя бы то, что я влип сюда еще до войны. Мог вступить в коллегию еще в сорок первом году, только вот Гитлер решил иначе.

–  Ну, дело было так, - сознался Генри.
– Я не мог вернуться на свое прежнее место. Это была нефтяная компания, и за время моего отсутствия она слилась с другой. Моя квалификация мне ничем помочь не могла-таких мест слишком мало. Вот я и сказал себе, что займусь правом, чтобы упростить себе жизнь.

–  Вы так себе сказали?
– Джон от удивления разлил большую часть виски, а оставшееся тут же залпом допил, чтобы не лишиться последнего.

–  Ну да, - продолжал Генри.
– Право мне нравится, такое спокойное занятие. И думать не надо-все есть в книгах.

–  Еще два виски, - заказал Джон бармену.
– Двойных.

–  Нет, серьезно, - продолжал Генри, - два года я изучал медицину, и поверьте мне, никакого сравнения. Только представьте, каково бы оперировать, имея под руками, скажем, Баттвортовские»Процедуры и прецеденты». Первое-взять в правую руку скальпель номер три, второе-ухватить слепую кишку за толстый конец.

–  Чин-чин!
– сказал Джон.

–  Что если для разнообразия теперь я поставлю вам виски?

–  Вы здесь не член.

–  Так пойдем туда, где не нужно быть членом.

У Рагацци на Бартон стрит разговор зашел, не без известного сознательного подталкивания со стороны Генри, на фирму «Хорниман, Берли и Крейн».

Джон к тому времени уже достиг той точно ограниченной стадии подпития, в котором любая тема становится предметом развернутых излияний и обобщений, когда мысли в уме выстраиваются сами, разукрашенные цветистыми метафорами и увешанные гирляндами кристальной логики, а возвышенные ораторские обороты не знают предела, даже несмотря на проблемы с шипящими.

–  «Хорниман, Берли и Крейн», - рассказывал Джон, - это не одна фирма, а целых четыре. Четверка фирм, такой адвокатский торговый дом с разными отделениями на любой вкус и любой карман. Для рядового, но порядочного обитателя Стритхема или Брикстона неутомимо работают днем и ночью господа Браун и Бакстер. Для финансовых и промышленных магнатов с крутыми лицами и проницательными взглядами всегда открыты двери нашего отделения в Сити, благородные сердца и изощренные мозги господ Барлесса, Брайдуэлла и Барта работают в широком диапазоне, а их ловкие пальцы никогда не простаивают: тут они подписывают договор, там-заверяют вексель, а если ничего не помогает-всегда могут заполнить время между обедом и пятичасовым чаем, быстренько организовав какую-нибудь компанию с ограниченной ответственностью. На Пикадилли золотые любимцы фортуны Осирис Расмуссен и Эммануэль Окшотт прикалывают фиалки на дрожащую грудь орды увядших разведенных дамочек и проводят остаток времени, если он вдруг появляется, на скачках и премьерах, на составление фантастических договоров об аренде квартир на Халф Мун стрит и на покупки в Берлингтон Аркейд.

–  Еще два виски, - сказал Генри.
– А чем занимаемся мы, в Линкольнс Инн?

–  Это мне никогда так и не удалось толком выяснить, - признался Джон, - но знаю, что что все это ужасно благопристойно. Наши главные светила тут Барк и Дебре, и мы последняя фирма в Лондоне, которая составляет обстоятельные брачные договоры и навещает наследниц в день их двадцатиоднолетия, чтобы подписать документ о прекращении опекунства и выпить рюмочку шерри урожая еще до первой мировой войны.

–  Я полагал, что аристократия сегодня большей частью на мели.

–  Так и есть, - с сожалением признал Джон.
– Так и есть. Потому мы и купили три других фирмы. Настоящие деньги-там, в Стритхеме.

В»Серебряной туфельке», где Боуна явно признали членом, Джон воспользовался случаем, чтобы между двумя бокалами шампанского спросить:

–  Но вы же не могли думать всерьез, когда такое говорили?

–  Что я не думал всерьез?

–  Что у адвоката работа легкая.

–  Разумеется, я это думал всерьез. Если уж искать тяжелую работу, попробуйте заняться страхованием. Я изучал это дело полтора года в Нью-Йорке.

В маленьком ночном клубе на западном конце Олд Комптон стрит, именовавшемся»Леттр де каше», Джон опрокинул бокал абрикосовой, попытался еще что-то сказать, но вместо этого рухнул на стол и погрузился в глубокий сон.

Когда проснулся, электрические часы над помостом для оркестра показывали четыре часа, музыканты укладывали инструменты и расходились последние гости.

Генри Боун допил последнюю порцию и встал.

–  Пора идти, - с сожалением сказал он.
– Это был очень удачный вечер.

–  Прекрасный, - подтвердил Джон. И тут его в спутнике нечто поразило.

–  Вы совсем не устали?

–  Нет, - признал Генри.

–  Вы что, никогда не устаете?

–  Очень редко.

–  Но каким образом?
– не отставал Джон. Его одолевало неудержимое желание спать, какой-то туман застилал взор и усыплял мозг.

–  Понятия не имею, - честно сказал Генри.
– Просто это так.

–  И все недвижимое имущество и сооружения, - вяло диктовал Джон Коу, - как и относящиеся к ним земледельческие строения, амбары, сараи, загоны и другие сооружения, а также иные строения постоянного или квазипостоянного характера, стоящие на нем или на некоторой его части, вместе с любыми участками или делянками, к ним прилегающими, а также курвятники и.