Чтение онлайн

Она помолчала, а потом добавила:

– Пожалуйста. Хорошему человеку поможете.

Кто-нибудь в этом городе сейчас хочет помочь мне? Чувство жалости к Дольскому перекрыто моей обидой. Что поделать, если своя рубашка ближе к телу.

Меня тут же накрыло отвращением к самой себе. Припомнился разговор с Караваевым в его «Лексусе» и его рассуждения о том, что «родная кровь превыше всего».

Тьфу на него. Скачут мысли, мелькают события, мельтешат перед глазами разные люди. Я посмотрела в корзинку, вздохнув, развернулась и вышла из магазина, купив только продукты. Вино отложим на «потом».

Тот самый взгляд, который прожигает лопатки, снова меня настиг. Я обернулась, посмотрела по сторонам – я по-ведьмински чую, что за мной следят, ощущаю опасность как животное, всем телом до кончика хвоста. Ох, доберусь я до тебя, невидимый неприятель!

В гостинице, пока я поднималась в номер, мне пришла в голову одна отличная идея, как узнать о делах многострадального Дольского, не выходя с ним на связь. Может, не так уж и печально всё, как представила Алла Васильевна.

Хорошо, что я купила для Семена его любимый паштет из индейки. Мой ведьмин кот сидел под дверью, почуяв мой приход. Он заурчал, приветствуя меня, а я потрепала его по шерстке.

Как только я продемонстрировала ему паштет, Семен подпрыгнул у стены и повел меня к своим мискам. Мол, нечего время терять, давай корми своего котика.

Пока он расправлялся со своим угощением, а потом гонял игрушку-мышку по номеру, я приняла душ и перекусила.

– Как мало птиц за окном, не находишь, Семочка? – просила я. Мой «кошачий переводчик» уже был в действии.

Кот не повел даже ухом. Он вдвое усерднее принялся бегать с мышкой, то подкидывая ее вверх, то бросая на пол. Я рассмеялась, потому что Семен хитрил, не желая продолжать «птичью» тему. В данный момент он расставил приоритеты, и птички за окном не входили в них.

– Представь, мой дорогой, я не увидела за эти дни ни одной сороки. А в Лесовске я видела эти болтушек-сплетниц и во дворах, и на рынке, и даже на окошке своего кабинета.

Семен закинул игрушку в угол, недовольно муркнул и направился ко мне. Он сел около моих ног, поймал мой взгляд и строго выговорил:

– Стоило мне расслабиться, как ты тут же норовишь сесть мне на шею. Дорогая моя, когда сорока садится на ведьмино окно, тут даже дураку понятно, что она чья-то помощница. Все эти балаболки-сороки всегда приходят на помощь ведьмам, чтобы подслушать, стащить что-нибудь и передать своей хозяйке. Лазутчицы вражеские!

– Ну, уж ты, сейчас в порыве эмоций наговоришь! – возразила я, - Я бы их назвала разведчицами от ведьминской магии. Сколько пользы они приносят. М-м-м! Не все коты так могут.

Тщеславный Семен фыркнул и прошелся от стены к стене, чтобы успокоиться. Разгорячился, бедняжечка.

– Я сразу все понял. Ты хочешь, чтобы я обратился в сороку и что-то узнал полезное. Одного паштета тут мало, мне бы массаж от Верочки из «Четырех лапок» не помешал бы. Я кот порядочный, не продаюсь, но раз пошла такая пьянка – совершим сделку, как тот рыжий по телевизору говорит. Превосходную сделку! Ты - мне, я – тебе, По-моему, справедливо.

Я протянула ему руку, а он вложил свою лапку в мою ладонь. Будет тебе массаж, как только вернемся в Лесовск. Я вызвала огонь, который ярким пламенем загорелся над нашим руко-лапо-пожатием. Наш договор был скреплен вечным огнем.

– Сорокой ты побудешь совсем немного, ну часок, не больше. Тебе нужно слетать к одному моему знакомому.

– Когда надо? – проворчал Семен.

– Прямо сейчас, мой котик.

Семен вскочил на подоконник и важно проговорил:

– Значит так. Первое – связь между нами не прерывается, я тебе весь ход действий буду мысленно передавать. Отключаться не будем до моего возвращения в гостиницу. Второе – между мной и объектом состоится только разговор, и то, если он согласится пойти со мной на контакт. Никаких посылок - от тебя к нему или, наоборот, от него тебе - я не понесу. Я не посыльный.

– Думаю, что разговоры между Дольским и тобой – это лишнее. Мне нужно через твои глаза посмотреть, что с ним случилось, чем он занимается. Неплохо было бы послушать, с кем он разговаривает и о чем.

Семен кивнул и махнул лапой: «Обращай меня. Раньше начнем – раньше закончим».

Я достала из шкафа потворное зелье, сваренное мною прошлой осенью из травы, собранной на Купалу, сдобренное капелькой настойки акации, привезенной Машей мне из Крыма. Аромат заполнил комнату, и даже Семен повел носом и закатил глаза от удовольствия.

Я сбрызнула кота потворным зельем и сказала:

– Обращаю тебя я – ведьмица - белобокой птицей, полетай по свету, принеси не березовую веточку, а дорогую для меня весточку.

Семен подпрыгнул, и, перевернувшись в воздухе три раза, приземлился на подоконник сорокой-белобокой. Птица прошлась по подоконнику и голосом Семена сообщила мне:

– К полету готов. Куда ведьма меня направит?

Я открыла окно настежь и подала птице бант с моей метлы, подаренной Дольским. Сорока подхватила его, покрутила головой и бросила мне под ноги.

– Да он тут недалеко, - считал информацию с банта мой агент.

– Береги себя, - сказала я Семену в обличье сороки.

– Кого ты учишь!
– сказал он и вылетел в распахнутое окно.

Мне оставалось только сесть в кресло и мысленно, настроившись на кота-сороку, смотреть его полет как кадры кино. Я видела, как птица летела над улицей и домами, слышала, как Семен ответил какому воробью: «Перья бы тебе ощипать, да времени нет и связываться неохота».

«Снижаюсь, подлетаю к дому объекта», - сообщил Семен. Давно он птицей не обращался и взял курс вниз резковато, я даже охнула.

– Семен, аккуратнее! – вскрикнула я.

Он уселся на отлив и покрутил головой. Мне через занавеску с обратной стороны вообще ничего видно не было. Окно закрыто, форточка тоже.

– Ты его видишь? – уточнила я.

– Вижу. Мужчина лежит на кровати. Один. В телефон смотрит.

Семен начал прыгать на узеньком отливе и настойчиво стучать клювом в окно.

И вот я увидела Дольского, который отодвинул занавеску и уставился на наглую птицу. Под левым глазом был здоровенный кровоподтек, скула справа была раздута. Из носа торчали скрученные ватные диски.

Побитый, раздраженный, но энергичный. Бедный мой мальчик. Зайка. Признаться, жалость моя слишком скоро сменилась невольным восхищением его подтянутым торсом. Он был в пижамных штанах и радовал мои глаза красиво развитой пропорциональной фигурой.

Когда Дольский протянул руки к форточке, я обратила внимание на стесанные руки. Значит «почти Донской» не остался в долгу, а от души ввязался в драку.

– Тебе чего надо? – раздался голос Дольского. – Какого фига ты сюда притащилась? Есть что ли нечего?