Чтение онлайн

– Почему ты пришел к выводу, что я сказала маме о твоей интрижке? – удивилась я. – Я очень переживала, ругала тебя и ненавидела, но я ждала, когда ты сподобишься и честно поговоришь с мамой.

– Если бы ты не сказала ей, она не спешила бы прийти ко мне на работу. Вера не заметила машину, она вообще не смотрела на дорогу. Тот парень за рулем был просто случайным виновником. Ты хотела разоблачить меня, отомстить мне за то, что называешь предательством, но погибла Вера.

– Папа, ты себя слышишь? – я подошла к столу, - Ты говоришь о том, что я убила маму. Она узнала о твоей измене, расстроилась – даже могу представить ее состояние – попала под машину, и при этом обвиняешь меня? Знаешь, когда я шла к твоему офису, я не особенно надеялась на успех в нашем общении, но ты превзошел все мои ожидания. Оправдываться я не стану. Я не сказала маме ничего, о чем всегда жалела. С чего ты решил, что я открыла глаза на твою неверность?

– Только ты угрожала мне. Ты разбила машину, дав понять, что тебя ничем не сдержать.

– Ты купил эту машину и пригнал прямо к дому. Конечно, ты привык многие проблемы снимать все через подкуп, и это понять можно. Такая работа. Ты упивался покупкой машины, думая, что купил и меня, - я осуждающе покачала головой, - Своей дочери ты оплачивал предательство матери. Ты меня как ножом ударил, а потому его пару раз провернул в ране.

Абсурдность происходящего сбивала с ног. Я отодвинула стул и уселась напротив папы. Что я надеялась увидеть в его глазах? По-моему, он хотел только одного – моего исчезновения. Я взяла стакан, который стоял на столе, налила из бутылки воды и выпила в один присест, будто умирала от жажды.

– Купи себе кулер, очень удобная вещь. Рекомендую, - совершенно не в тему разговора сказала я.

– В приемной есть, - последовал ответ.

Папа всегда был прямолинеен и уверен во всех своих действиях. Мама называла его «железный Феликс», потому что его выдержка, требовательность, сухая лексика никаких других сравнений не предполагала. Только со мной и мамой он был мягок, то есть оставлял за пределами дома черствость, несговорчивость и высокомерие.

– Доказать тебе, что о твоей измене мама узнала не от меня, я не могу, и вряд ли сумею. Обидно, что ты сам придумал, сам поверил, осудил, а я не знала о твоем приговоре. Кстати, почему ты на Лену не подумал? Выгодоприобретатель от твоего вдовства только один – Лена. Вы с ней пару лет «пожениховались» и поженились. Молодая жена тебе дочку новую родила. Для этой «прости Господи» все так удачно сложилось: растоптала одну семью, создала – другую.

– Это не Лена. Я не хотел уходить из семьи. Я любил Верочку. Лена принимала мои условия. И она всегда боялась, что Верочка узнает о нас, и я оставлю ее.

– У меня слов нет! Папа, ты точно ведешь бизнес самостоятельно? Как у тебя еще ничего не развалилось. Да твои выводы яйца выеденного не стоят!

– Ты не контролировала себя, - упорствовал отец, - после того, как ты увидела нас с Леной, как с цепи сорвалась! Лена была вынуждена обратиться к знакомой ведьме, чтобы убедиться, что ты не сможешь ей навредить.

– И что же ей сказали? Что я ей не порчу навела, а благословение выдала? А за себя ты не боялся, может, я и тебе какую-нибудь пакость наколдовала?

Сергей Владимировича Колесников молчал. Что у него в голове?

«А что подумал кролик, никто не узнал, потому что он был очень воспитанный», - повторила про себя цитату из «Винни-Пуха». Я не узнаю его мысли, потому что сейчас он оценивает ту версию, которую ему представила я. Отец не согласен со мной, но, переносясь в воображении в то время, он открывает шахматную доску прошедших событий, расставляет на нее фигуры – действующих лиц той трагедии – и смотрит на их ходы.

У папочки все ходы записаны. Только неправильно истолкованы.

– Ладно, - вздохнула я.
– Я пришла все-таки не напрасно, увидела тебя, поговорила. Не так, как мне мечталось, но все-таки я решилась прийти, а ты меня не прогнал. Уже прогресс. Оставляю тебе на размышление такой тезис: я ничего не сказала маме. Вот это я считаю неправильным. Об этом сожалею до сих пор. Неужели ты думаешь, что я позволила бы маме пойти к тебе в таком состоянии?

Уже, подойдя к двери, я сказала отцу:

– Будь добр, скажи своей «швабре», чтобы она от меня отстала. Я как приехала, так и уеду, а вот ей еще с моей порчей жить. Кстати, та ведьма, к которой она обращалась – явная шарлатанка. Не распознать отложенной порчи – ни в какие ворота не лезет! Полная безграмотность.

– Ну-ну, - засмеялся отец, - в Общине ведьм и шарлатанки?

Ага, интересненько. Значит, они обратились в Общину ведьм после моих кипучих слов. Испугались. Ну, не могла старшая ведьма проморгать такую ситуацию, уж она бы сразу сказала – порчу отменить нельзя, только отложить.

Какой наглости надо набраться, чтобы в Общину заявиться за консультацией. Ведьмы там все заслуженные, дамы достойные, никто бы не рискнул предоставить неверную информацию. Такое пятно на репутации – очень рискованный шаг. Образы многоуважаемых матрон предстали передо мной. Старшая ведьма, ее заместитель, две потомственные… Одну я видела совсем недавно, но она ловко избежала встречи. Да ну… Я же видела ее в кафе, когда Светка-блоггер некстати подсела ко мне. Чудные дела творятся!

В приемной секретарь с таким усердием лупила по клавиатуре, что на ум пришло бессмертное: «Не верю!» Тем более что на столе лежала пара документов, в которые не даже не заглядывала.

После тяжелых разговоров с руководством, родителями, да и вообще, всеми, кто занимает более высокий статус или репутацию властного человека, невольно ищешь утешения у того, с кем можно разделить временные тяготы жизни.

Покинув кабинет отца, я, напротив, взбодрилась и была заряжена идеей доказать ему, что он настолько не прав, насколько его обожаемая Лена честна и добра. У меня не было представления, как осуществить план по возвращению себе честного имени в глазах родителя, но одержимость поиска правды уже протянула мне руку, и я ее пожала.

Я подошла к зеркалу, чтобы перед выходом оглядеть себя. Не стесняясь секретаря, я расчесалась, подкрасила губы, демонстративно напевая мелодию из «Крестного отца». Прихорашиваться в дамской комнате я не стала намеренно. «Хулиганка» во мне встрепенулась от недолгого отдыха, встряхнула волосами и перешла к настрою «держите меня семеро». Хвост почуяв такой настрой, поддержал его легким ерзанием.

В зеркале отражался угол кабинета с большой напольной вазой, оттуда с бесконечной злобой на меня смотрели два красных глаза на лохматом, давно не стриженом лице. Заросший бородой, косматый и непричесанный «злыдень» в нестиранной, провонявшей рубахе, пыхтел и скалился на меня. Мое ведьминское обоняние претерпело страдания, сравнимые только с посещением туалета центрального рынка. Мне было тогда десять лет, но воспоминания остались навсегда с пометкой «ужасы нашего города».

В кабинет его подкинули недавно, потому что «злыдень» был напуган, и даже запредельная концентрация злобы и желания загрызть меня прямо на месте, не скрывали его напряжения и страха перед ведьмой. «Злыдни» не созданы для офисных помещений, даже домовой приспособится жить среди принтеров, бумажной пыли и компьютеров, но не угрюмый и сварливый «злыдень». Его обиталище – старые дома и избы в селах, разрушающиеся здания на окраинах города. «Злыдень» - это домовой без бытовых обязательств, существо без привязки к людям и ненавидящее ведьм за то, что они способны их изгонять с мест проживания.