Чтение онлайн

На лестнице мне никто не встретился, и на «начальственном этаже» тоже было пусто. Золотом на белом фоне на двери справа было выбито «Приемная».

Немного поколебавшись, я открыла дверь и увидела стоящую у ксерокса женщину моего возраста. Она поздоровалась, взяла документы и села за стол.

«Видимо, Лена не разрешает брать на работу молодых секретарей. Личный опыт, однако», - усмехнулась я.

– Вы из какой-то организации? – спросила секретарь.

– Нет, я сама по себе. Мне нужно увидеться с Сергеем Владимировичем.

– Вы записаны к нему? – она выгнула бровь и демонстративно начала листать ежедневник.

– Нет, не записана. Но, надеюсь, он выделит мне время, как дочери. Старшей дочери.

Отец стоял у большого окна, сложив руки на груди. Руководитель большой организации и хозяин положения. Впрочем, демонстрировать мне свой статус не обязательно.

Папа постарел. В этом году ему исполнилось шестьдесят лет. Темные волосы с проседью и глубокие морщины на лбу и вокруг рта. Фигура по-прежнему подтянутая и без намека на пивной животик.

До лет пяти, как рассказывала мама, я не хотела слезать с его рук. «Такая здоровая кобылка, а все время к нему липла», - смеялась она. Он был главным мужчиной моей в жизни до тех пор, пока добровольно не отказался от этой роли. Каким отцом он стал для моей сестры?

– Здравствуй, папа.

– Здравствуй, - сказал он.

Молчание затягивалось. Я, ступив на территорию отца, с любопытством огляделась. Он не предложил мне сесть, хотя помимо большого дорогого стола для совещаний, в кабинете был диван. Я не могла вспомнить обстановку, которая была здесь в тот день, когда прошлась по лицу его драгоценной Лены, но сейчас все выглядело дорого. Будь мы с ним в прежних отношениях, я бы отметила как хорошо и комфортно у него в кабинете.

Отец наблюдал за мной, ожидая дальнейших действий и продолжения диалога. В его планы не входило помочь мне, видимо, само мое присутствие в его кабинете спустя столько лет не затрагивало отцовской души. Приехала и приехала.

– Я приехала в командировку на пару недель. Вот решила зайти.

– Давно мы не виделись, - сказал он. – Я думал, что перед тем, как встретиться, ты хотя бы позвонишь. Наверное, хотела сделать сюрприз. Он удался. Как ты живешь, Даша?

Я стояла перед ним как нерадивая ученица перед учителем. Мне показалось, что пройдет пара минут, и он начнет меня отчитывать за то, что я не справилась с контрольной работой.

– Хорошо. Живу, работаю.

– Замуж не вышла? – тон его стал насмешливым, словно он знал ответ, но хотел услышать причину моего незамужнего статуса.

– Нет. Как-то не до того было. Много работаю, есть кое-какие незавершенные проекты, и это отвлекает.

– Работаешь по специальности или сменила сферу деятельности? Сейчас слишком много юристов.

Роль провинившегося ребенка перед взрослым дядей мне наскучила. Раз он не считает нужным предложить мне стул, с чего я буду церемониться? Я села на его диван, положила нога за ногу и улыбнулась.

– Юристов много, папа, а хороших, грамотных юристов всегда не хватает. Моя руководитель, у которой работаю больше десяти лет, мной довольна. Работа в большинстве своем самостоятельная, обсуждаемая с начальницей, естественно.

– Зарплата хорошая?

– Меня устраивает, ипотеку выплачиваю, и кое-что отложить удается. Голода и безнадежности, как в первое время после ВСЕГО, - я выделила это слова намеренно, - не испытываю.

– Ну и хорошо, что на хлеб хватает. Хотя ипотеку до сорока желательно выплатить. Там уже другие проблемы возникнут.

Сергей Владимирович Колесников, мой папа, просто плевал мне в лицо. Не стоило ломать голову, искать слова, чтобы объяснить, как я скучала, как мучилась, будучи лишенной его участия в своей жизни. Отец держался как вершитель моей судьбы, как судья никчемных поступков своей недостойной дочери.

– Я отправляла тебе СМС-ки, но ты не отвечал на них. Ни на одну. Тебе вообще моя жизнь не волновала? А вдруг я болею, попала в затруднительную ситуацию, у меня финансовые трудности? Неужели тебе было на меня плевать?

– Даша, ты сама выбрала такую жизнь. Я говорил тебе, что за все в жизни нужно платить.

– Папа, я все выплатила до копейки твоей шалашовке сразу же! Она даже к приставам не обращалась. Тебя не интересовало, где я взяла деньги, как тяжело мне было в тот момент. Господи, я выполнила перед твоей … бывшей секретаршей все обязательства. У меня давно погашено привлечение к административной ответственности. За что я должна отвечать еще? У меня какой-то пожизненный срок, по-твоему?

– А смерть матери ты не забыла! – выкрикнул отец. Он подошел ко мне.

– Нет, не забыла. Ты потерял жену, а я маму. Только ты быстро утешился, а я несу ее смерть в сердце до сих пор. Ты предал ее дважды: один раз – изменив с секретаршей, второй – уничтожая меня, целенаправленно и с наслаждением. Даже, поставив ей памятник, ты указал только себя, исключив упоминание обо мне, как о дочери.

– Ее смерть – твоя вина, Дарья!

Меня как кипятком обдало. Вот это обвинение! Я настраивалась на сложный диалог после стольких лет абсолютного молчания. «Сейчас мне нужно быть сильной. Мой отец останется родным человеком навсегда, кто знает, сколько нам с ним отпущено, и тратить время на выяснения отношений преступно», - твердила я себе. Человек, стоящий передо мной, считал меня врагом. Только презрение и брезгливость.

– Ударь меня, опыт у тебя есть, - сказала я. – Не сдерживайся. Больнее, чем твои слова я вряд ли могу то-то представить.

Ждать, когда он сменит гнев на милость, не стоит. Но раз уж я пришла к нему, стоит продолжить эту напряженную беседу и потребовать полной откровенности – в чем именно он меня обвиняет.

– В этом кабинете только один человек жестоко избивал другого. Помнишь? – напомнил папа.

– Мы по кругу ходим, папа. Ко мне ни у Лены, - я чуть не подавилась, произнеся ее имя, - ни у государства претензий нет. Объясни мне другое, в чем ты обвиняешь меня?

Отец сел за стол, устало потер лицо и тихо произнес:

– Вера не должна была узнать о наших отношениях с Леной. Я просил тебя, купил машину, надеялся на взрослое поведение и благоразумие. Но ты все ей рассказала. Вера звонила мне в тот день, в течение часа. Я был в городской администрации, и ответить ей не мог при всем желании. Тогда она написала сообщение, там было только два слова: «Ненавижу. Предатель». Сначала я узнал о ее гибели, а потом его прочел. Зачем ты вмешалась в то, что никак не касалось тебя?