Чтение онлайн

«Сексуальный призыв? Ну и ладно!» — Он мысленно представил Яну в своих объятиях, и чувство, доселе не сравнимое ни с каким другим, обожгло его, опалило.

«Нет! — тут же сказал он себе. — Это подло! Это было бы подло с моей стороны. Воспользоваться минутной слабостью женщины, которая только что похоронила мужа. И наверняка любимого. Конечно, любимого! Он почувствовал зависть к Володе. — Фу! Какая чушь! — подумал он, поймав себя на этой мысли. — Я завидую ее мертвому мужу! Какая чушь!»

— Не чушь! Я и правда ему завидую! — сказал он вслух и нажал на клавишу пылесоса.

Яна в это время суетилась на кухне. Она рано утром, рискнув оставить спящую Машеньку, обежала пару ближайших магазинов и вернулась домой с полными сумками продуктов. Меню она продумала накануне вечером и теперь принялась воплощать задуманное. Запеченная курица в специях и сливках — для получения корочки особо аппетитной румяности — основное горячее блюдо. Салатики. Совсем понемногу! Два или три? Лучше три. С крабами и красной фасолью, с грецкими орехами, брынзой и чесночком. И еще один — на десерт — фруктовый, с коньяком и толчеными фисташками. Ну, рыбные нарезочки, бутербродики с икрой — это само собой, конечно. Пирог. Яблочный, из слоеного теста.

Праздничный ужин… Несвоевременно, конечно. Ведь еще не прошло и сорока дней после смерти Володи. Яна тяжело вздохнула, сама не зная отчего, то ли скорбя по Володе, то ли сожалея по поводу несвоевременности ужина, который ей хотелось устроить. Конечно, хотелось! Ведь она так устала от всего этого кошмара. Устала… Легко сказано! Егор… Каким образом она еще может его отблагодарить?

Одним словом, затея с ужином была ею стопроцентно оправдана, а угрызения совести отметены. Теперь она пребывала в приподнятом настроении.

— Так! — Яна взглянула на часы. — Без четверти пять. Стол, можно сказать, готов. Машка накормлена. Пора и собой заняться. А что надеть?

Яна в раздумье остановилась перед открытым гардеробом. Ей очень шло короткое облегающее вечернее платье-стрейч, темно-синее, с глубокими вырезами на груди и спине. Она покрутила его перед собой и с сожалением призналась, что это было бы слишком. Такому искушению нельзя поддаваться. Яна принялась лихорадочно перебирать вещи, вспоминая, что еще ей особенно идет. Вот! Короткая кожаная юбочка и голубая с серо-бежевыми разводами кофточка! Вырез тоже ничего, глубокий, рукав три четверти. Элегантно и в то же время почти по-домашнему! Она приложила кофточку к лицу и взглянула на себя в зеркало. Вполне освежает! Вполне! Надо только наложить в тон серые тени, слегка, едва заметно!

Она достала два комплекта своего лучшего нижнего белья, черный и бежевый. Какой надеть? И тут же, усмехнувшись своей глупости, в отчаянии плюхнулась на кровать.

«Ну какая разница! С ума сошла? На что я рассчитываю?» Это был первый в течение суетливого дня осознанно возникший в ее голове вопрос.

Яна загрустила. Она не пыталась в чем-то себя уличить или устыдить, да и что, собственно, произошло? Ничего преступного! Пока… А ведь она хотела бы! Почему не признаться в этом самой себе? Да, она шла к этому с самого первого дня, как увидела Егора на кухне в полосатом халате, а может, даже и раньше, еще тогда, когда был жив Володя и она впервые услышала от Егора Алексеевича о приезде внука. Только не отдавала себе в этом отчета. Не ради же праздного любопытства она всякий раз прислушивалась к переговорам соседа с той, американской, стороной по телефону! Она-то шла, а что толку? Егору зачем все это нужно? У него ведь там невеста. Невеста!

— Понимаешь ты это или нет? — строго, с душевным надрывом, спросила она у себя.

— Господи! Уже половина седьмого, а я сижу в неглиже, слюни распустила!

Она стремительно вскочила с кровати, схватила черный комплект белья, отметив, что он все-таки лучше, надела колготки, юбку, кофту и через несколько минут уже предстала перед зеркалом с расческой в руках. Уложив волосы, принялась разглядывать себя со всех сторон. И тут ей что-то не понравилось. Что-то было не так! То ли кофта придавала лицу бледность, то ли сама она побледнела от волнения. Решив, что виновата все-таки кофта, снова помчалась к гардеробу.

…Яна предстала перед Егором в открытой, песочного цвета летней футболке. И не прогадала, ибо он сочетался с цветом ее светло-карих, охваченных возбужденным блеском глаз.

— Привет! Проходи! — сказала она, открыв дверь.

Его взгляд мгновенно вобрал в себя ее всю, с головы до ног, и тупо замер на трех свободных крючках стоящей прямо за ней вешалки.

— А я вино купил. Французское, сухое. Две бутылки, — сказал он, обретя дар речи, словно сбросил свое внутреннее напряжение на эти металлические крючки.

— Здорово! К курице со сливками в самый раз!

Они прошли в комнату. Маша, стоящая возле кресла с игрушками, увидев Егора, заулыбалась. Он подошел к девочке, опустился на корточки:

— Привет! Как ты?

Он нежно потеребил белокурые кудряшки.

— На! — Девочка доверчиво протянула ему резинового слоненка.

— Спасибо! — сказал Егор, принимая игрушку.

— На!

И Маша принялась поочередно передавать ему весь игрушечный арсенал, лежавший в кресле. Однако после того как последняя игрушка перекочевала в руки Егора, девочка решила забрать свое добро назад.

— Вот так мы и играем! — сказала Яна. — Свое отдаем только понарошку.

И она, забрав из рук Егора оставшиеся игрушки, положила их в кресло. Этот жест, нарушивший приятное течение игры, обидел Машу, она состроила недовольную рожицу и собралась заплакать.

— Маш! Ну, ты что?

Яна достала из шкафа большую фарфоровую златокудрую красавицу куклу и протянула ее дочке.

Глаза девочки тут же засияли.

— Пошли, а то курица совсем остынет! — сказала Яна Егору. — С этой куклой она будет заниматься теперь до самого сна.

— Ничего себе! — восхитился Егор, увидев накрытый стол. — Курица с таким сопровождением! Ты рискуешь недосыпанием!

Яна удивленно вскинула брови.

— Мой сон никогда не страдает от вкусной пищи! — засмеялась она. — Если мне от нее хорошо, то и ему тоже!

— Я к тому, что мы до утра с этим можем не справиться! — уточнил Егор.

— Тогда придется отсыпаться днем! Не зря же я так старалась! Прошу! — Она указала на стул, сама же уселась напротив, так, чтобы ей со своего места было удобно вставать и выходить на кухню. Егор, потянув носом, зажмурился от удовольствия, потом взял бутылку и протянутый Яной штопор. Пока он откупоривал вино, Яна раскладывала закуски. Егор произнес первый тост за нее, за хозяйку, и они выпили. Вино оказалось великолепным.

— Где ты его купил? — спросила Яна.

— На Арбате, вчера, когда возвращался от деда.

После второго бокала они оба расслабились, и Яна произнесла тост за геройство Егора.

— Знаешь, а ты ведь с самого детства ходил у меня в героях! — призналась она, хотя вовсе не собиралась этого говорить. Но раз уж так получилось, стала рассказывать ему о своих детских фантазиях.

— Вот удивительно! — сказал Егор. — В детстве ты думала обо мне, а как только я приехал, на нас свалились все эти неожиданные события. Сначала пропал дед, потом Маша и, наконец, картина «Бэль»!