Бэль, или Сказка в Париже
Шрифт:
— Где лейтенант Круглов? — спросил чей-то незнакомый Грише голос.
Услышав свою фамилию, лейтенант тотчас же возник в прихожей.
— Никита Иванович, дуй-ка сейчас в отдел и организуй засаду. Отправитесь вот по этому адресу. — Он протянул лейтенанту клочок бумаги. — Взять надо будет Яковлева Григория Константиновича.
— Он здесь. — Яна указала рукой в сторону кухни.
Следователь Комарьков усмехнулся:
— Вот это я понимаю! Всё и сразу!
Осторожно отстранив Яну, он отправился на кухню. За ним последовал и Никита Иванович.
Яна спустила с рук Машеньку и в порыве радости обняла Егора:
— Спасибо! Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна! Спасибо!
Она прижалась губами к его щеке и замерла.
А ее родственник, мертвенно-бледный, в это время лепетал что-то, отвечая на вопросы следователя Комарькова.
Когда вошла Яна, лицо его подернула нервная судорога.
— Я тебе все объясню, — проговорил он каким-то затравленным полушепотом, похожим на гусиное шипение, — я…
— Объяснишь? — громко крикнула Яна. — На кой черт мне твои объяснения? Ты, ты… Знаешь, кто ты? Ты первостатейный подонок! Да разве тут могут быть какие-то объяснения?
— Могут, Яна, могут! Они меня шантажировали! Я вынужден был делать все по их указке!
— Ты вынужден был?! Вынужден самолично похитить свою родную племянницу, воспользовавшись тем, что она тебя никогда не выдаст, потому что пока не умеет говорить?!
— Да! И если бы я этого не сделал, как ты говоришь, самолично, ее похитили бы они!
— Они? Это те, кто убил Володю?
— Да!
— И ты, выходит, знал?! Знал! А передо мной разыгрывал всю эту трагикомедию?!
— Что знал, Яна?
— Знал, кто и за что убил моего мужа?! И никому ничего не сказал? Господи! Да как ты мог!
Безысходное горе и неожиданно открывшееся предательство лишили Яну последних сил.
— Какая же ты скотина, — едва слышно прошептала она и стала медленно оседать. Егор едва успел подхватить ее.
Гриша без малейшего колебания согласился дать показания оперативникам, и они повезли его в отделение милиции. Егор отвел Яну в комнату, где, свернувшись клубочком, спала в кресле одетая Машенька.
— Радость моя! — прошептала Яна. — Она же, наверное, голодная!
— Думаю, что нет! — сказал Егор.
Яна вопросительно на него взглянула.
— Когда мы приехали за ней, она как раз ужинала.
Яна резко повернулась к нему и взяла за руку:
— Пусть она пока поспит так. Я потом ее раздену и перенесу в кроватку. Пойдем! Расскажи мне все. Где ты нашел ее?
— Машенька находилась у Гришиной любовницы.
— У любовницы? Господи! Почему ты решил организовать за ним слежку?
— Так у него же все было написано на лице!
— Странно! А я ничего не замечала!
— Ты и не могла заметить! Ведь Гриша — Володин брат, поэтому ты ему доверяла! Если я правильно понял, до меня только он один знал о твоей проблеме?
— Да!
— Ну вот! Ты и держалась за него как за единственную соломинку. Тебе просто не могло прийти в голову ставить под сомнение его слова и поступки. А меня сразу же насторожил его неестественный страх перед милицией. Когда ты поделилась своей проблемой, он занервничал. Стало ясно, что лишние уши ему ни к чему! А его совершенно глупое вранье про разряженный мобильник! Да меня просто передернуло от такой необдуманной отмазки! Ведь он знал, что они тебе должны были позвонить?
— Конечно, знал!
— И ты считала, что он по этому поводу очень переживает? Разве он не говорил, что будет ждать твоего звонка сразу после того, как они позвонят?
— Говорил! И даже настаивал, чтобы я ему тут же перезвонила!
— Ну вот! Раз его это так волновало, он бы накануне в первую очередь подумал о готовности своего мобильника!
Яна растерянно молчала, а Егор начал улыбаться.
— Что? — спросила Яна, заметив это.
Егор покачал головой:
— Ничего, просто смотрю на тебя.
— А улыбаешься почему?
— Ни почему! Наверное, так, бессознательно, а может, потому, что радуюсь за тебя!
— Спасибо!
И Яна ответно ему улыбнулась:
— Меня еще долго не покинет страх. С ужасом буду думать о том, чем все это могло закончиться, если б не твое вмешательство!
— А ты не думай! К чему этот мазохизм? Лучше смотри почаще на Машу да радуйся!
— Знаешь, я бы с удовольствием сейчас чего-нибудь выпила! — неожиданно призналась Яна.
— А я бы не только выпил, но и поел с удовольствием!
— Вот и отлично! Пойду наконец пущу в дело продукты, которые ты принес утром.
К ужину Яна подала коньяк, подаренный Володе каким-то благодарным заказчиком.
— Хорош, ничего не скажешь! — оценил его Егор, сделав пару глотков.
— Настоящий армянский, высшего качества, — сообщила Яна. — Володя мне говорил, — кивнула она и тоже сделала несколько глотков. Приятное тепло растеклось внутри шелковистым бархатом. Глядя, с каким отменным аппетитом Егор поглощает приготовленную ею на скорую руку еду, призналась:
— Героев угощать таким скуднющим ужином совсем не подобает! Каюсь!
В светло-карих глазах заискрились веселые хмельные огоньки.
Егор поднял взгляд от своей тарелки с макаронами и удивился — глаза-то у нее что ни на есть самого настоящего чайного цвета. Глубокие и прозрачные! Наверное, именно о таких когда-то пел Ободзинский.
— Не говори глупости! — сказал он. — Ужин прекрасный! Макароны с сыром и ветчиной! Да это же просто шедевр, особенно если учесть тот факт, что последний раз я ел горячее, когда еще дед находился дома!
— Ничего себе! Да после такого воздержания это тем более никуда не годится! В общем, так! Сейчас у нас обыкновенный перекус, а настоящий ужин останется за мной!
Егор, продолжая жевать, манерно приложил руку к груди, показывая тем самым, что он более чем польщен такой заманчивой перспективой.
Они выпили полбутылки коньяка, доели ужин, а потом Егор рассказал о том, как людям Вени Туликова удалось вычислить Машу.
— Все получилось очень даже просто, в первый день слежки. Гриша, выйдя из мастерской, направился не к себе домой, а на Верхнюю Масловку. Он зашел в один из домов и, пробыв там совсем недолго, вышел в сопровождении молодой женщины, которая держала за руку девочку. Они втроем сходили в ближайший магазин за продуктами. Сыщик сделал несколько снимков, на которых я узнал Машу. Потом встретился со следователем Комарьковым и после недолгого обсуждения отправился вместе с нарядом милиции к Зуевой Ирине Сергеевне, так зовут эту женщину. Она долго не открывала, делала вид, что никого нет дома, и объявилась, лишь когда оперативники сказали, что намерены выломать дверь. Она сама назвалась любовницей Григория, который привез ей девочку на время, сказал, что мать находится в больнице. Вот, собственно, и все! С этой Зуевой, конечно, еще будут разбираться, мне кажется, она совсем не такая безвинная жертва во всей этой истории, наверняка одна из участниц.