Чтение онлайн

Закапала кровь с сидения стула, а несчастный продолжал выть и визжать. Каладиус подождал для пущего эффекта ещё некоторое время, а затем сделал короткое движение пальцами. Голова сломанноносого неестественно резко и неестественно низко клюнула вниз, уткнувшись подбородком в живот. Отвратительный хруст ломающихся позвонков и рвущихся мышц прозвучал оглушающе на фоне вдруг наступившей тишины.

– Он только мешал своими криками, - досадливо пояснил Каладиус остальным.
– Свою функцию он выполнил, и больше мне был не нужен. У меня ведь остались вы двое, - и маг расплылся в жуткой в своей добродушности улыбке.

Звенящая тишина продолжала наполнять комнату пыток. Может быть, некроманты и хотели бы что-то сказать, но ужас сковал им язык. Лишь тихонько капало со стульев: кровь - с того, где сидело мёртвое уже тело, и моча - с двух других. Судя по выражениям лиц гномов, они бы тоже сейчас не прочь были обмочиться.

– Если вы думаете, что я разбирался в том, где тут какой рычажок, - глядя прямо в глаза женщине, проговорил Каладиус.
– То вы - неисправимые оптимисты. Нажал первый попавшийся. Собственно, мне совершенно всё равно, кто из вас останется в живых. Предупреждаю, что следующий, кто подвергнется экзекуции, не будет лишён мук столь милосердно. С перебитым позвоночником и растерзанными гениталиями вы проживёте ещё много-много невыносимых недель. Вы всё поняли?

Клацая зубами, некроманты кое-как кивнули непослушными головами. Теперь они ни минуты не сомневались в том, что великий маг и не думал блефовать.

– Поговорим?
– вальяжно развалясь на стуле, по удобству ненамного отличающемся от железных орудий пыток, на которых сидели некроманты, предложил Каладиус, и дождавшись очередных неуклюжих кивков, продолжил.
– Чтобы упростить вам задачу, говорить буду я. А вы лишь поправьте, если я где-то ошибусь. А вы, друзья мои, - обратился он к гномам.
– Можете быть свободны. Мы тут управимся сами, не так ли?

Гномы, не скрывая облегчения, на плохо гнущихся ногах затопали к выходу. Никто из них не смел посмотреть на своих недавних врагов, к которым они, похоже, уже чувствовали жалость.

– Прежде чем мы начнём, недурно было бы познакомиться, - проводив глазами последнего из гномов, вновь заговорил Каладиус.
– Меня вы знаете, а я вас - нет. Это несколько невежливо для людей, которые собираются ближайшее время провести в тёплой дружеской беседе. Как вас зовут, многоуважаемая госпожа?

– Марана, - кое-как выдавила заклинательница.

– Прекрасное имя! А вы, сударь?

– Ваир...
– голос второго некроманта был слаб и плаксив.

– Итак, господа мои Марана и Ваир, предлагаю послушать мою историю. Она будет недлинной, и совсем не утомит вас, - предупредительно заметил Каладиус.
– Вот как, по-моему, обстояло дело. Орден некромантов решил вырвать из заточения благородного мученика Паториуса, уничтожить императора и предпринять вторую попытку построения великого магического государства. Для этого господам некромантам потребовался артефакт, способный сфокусировать неимоверную энергию, которая потребовалась бы для того, чтобы сокрушить непреступные застенки, в которых гниёт их будущий властелин. Чтобы не вызывать подозрения, артефакт решили заказать гномам через подставных лиц, по частям. Однако гномы заартачились, и вы решили силой принудить их. Ваши демоны сделали бы то, на что оказались неспособны никакие чары или грубая сила - открыли бы Врата Блантура. Далее под угрозой полного истребления вы заставили бы гномов закончить работу. Я ведь не ошибусь, если скажу, что для уничтожения темницы и оков Паториуса вам даже не нужно было бы возвращаться в Шатёр? Думаю, могущества артефакта хватило бы и для удалённого удара, - Каладиус даже не сделал паузы, чтобы дождаться подтверждения своих слов, поскольку был целиком уверен в сказанном.
– Уничтожение темницы Паториуса стало бы сигналом к началу восстания. Думаю, в Шатре у вас есть некоторое количество сторонников среди приближенных императора, а также среди магов, в том числе - и среди чернокнижников. Император был бы обречён, а Паториус стал бы правителем новой Империи, подобной Тондрону. Всё ли верно я сказал, ничего ли не упустил?

– Всё верно, - хрипло подтвердила Марана.

– Это хорошо, - удовлетворённо хрустнул костяшками пальцев Каладиус.
– Но это, собственно, был ещё и не допрос, ведь пока говорил лишь я, и говорил вещи, мне хорошо известные. Не правда ли, господа, это сложно назвать допросом?

Оба некроманта рефлекторно сжались, словно ожидая удара. Что-то в тоне Каладиуса пугало до колик в кишках.

– Задавайте ваши вопросы, мессир, - почти прорыдал Ваир.
– Мы ответим на все.

– Осмелюсь ли я просить вас, мессир, об одной милости?
– сморщившись от собственного униженного тона, проговорила Марана.

– Отчего же не осмелитесь, дорогая моя?
– маг вновь был - само добродушие.
– Выкладывайте всё, как на духу!

– Я прекрасно понимаю, какая судьба ждёт нас в дальнейшем, - тело женщины сотрясала дрожь, но смотрела она прямо.
– Малилла - злопамятный и жестокий человек. Когда мы попадём в его руки, боюсь, даже ваши остроумные сидения будут вспоминаться нам с ностальгией, - Каладиус усмехнулся при этих словах, давая понять, что целиком и полностью согласен со сказанным.
– Поэтому у нас будет просьба к вам, мессир. Мы чистосердечно расскажем вам всё, что знаем, а взамен вы..., - спазм сдавил горло Мараны, но, сделав усилие, она продолжила.
– Взамен вы убьёте нас... Но не так!
– быстро добавила она, дёрнув головой в сторону мёртвого товарища.
– Честный удар мечом по шее - вот чего я прошу.

Ваир, опустив голову, заскулил. Стала заметна тягучая нитка кровавой слюны, свисавшая из его рта. Но даже он оказался не настолько малодушен, чтобы молить о пощаде, потому что понимал, что Марана совершенно права.

– Что ж, - медленно проговорил Каладиус, словно обдумывая сказанное.
– Думаю, что я могу оказать вам такую услугу, потому что в душе я - человек не злобливый, что бы вы там себе не думали. И честно хочу сказать, что мне совсем не по душе то, что творит император с Паториусом. Поэтому я обещаю вам это. Вот этот меч, - маг вынул клинок из ножен.
– Подаренный мне его величеством. Это - отличный меч, сегодня я смог ранить им демона. Он острее бритвы, и в умелых руках снимет голову столь же просто, как вы, мадам, снимали, бывало, изящную шляпку.

– Я никогда не носила шляпок, - огрызнулась Марана.
– А что касается вашей доброты - о том ходит множество легенд, и каждая следующая леденит кровь сильнее предыдущей. Да и сами мы сегодня смогли в этом убедиться.

– И вот именно этого, госпожа Марана, я вам никогда не прощу, - лицо Каладиуса помрачнело, а глаза засверкали.
– Не прощу того, что вы заставили меня сегодня вновь стать тем, кем я был несколько сотен лет тому назад, и кого, как я думал, уже давно сумел похоронить в самых дальних и тёмных уголках своей души. Много поколений родилось и умерло, не видя от меня и толики той жестокости, что я проявил сегодня. Даже при подавлении восстания Паториуса я был преступно, непростительно мягок, за что поплатился смертью близкого товарища.

– Так с чего же именно нам выпала такая честь узреть великого Каладиуса во всей мощи его гнева?
– рот Мараны скривился в ухмылке.

– Всё очень просто. Меня вывела из себя та простота и непринуждённость, с какой вы явились вершить геноцид.

– Геноцид?
– вскричала Марана.
– Не слишком ли громкое слово?

– В самый раз!
– отрезал Каладиус.
– Ибо погибшие от ваших рук три десятка гномов для этого народа стали не меньшей, а может и большей потерей, чем гибель десятков тысяч людей в том же Лоннэе. В своей гордыне и тщеславии вы приблизили тот день, когда на Паэтте не останется ни одного гнома! Ибо если люди после мора родятся ещё охотней, подобно молодой поросли на вырубке, то гномы... Да зачем я вам это говорю?
– вдруг оборвал сам себя маг.
– Ведь вам же всё равно, не так ли?

– Какая мне, к Гурру, разница, что будет потом?
– взъярилась Марана.
– Я и раньше не чаяла дожить до того дня, а уж теперь - и подавно. И уж от кого бы я ещё услыхала подобные нравоучения, как не от человека, которого прозывали Губителем народов!

– Вот именно так и должно быть, - Каладиус неожиданно не только не вспылил ещё больше, а, напротив, вдруг успокоился.
– Именно от меня это и будет звучать нефальшиво. Будь у вас, госпожа Марана, в запасе несколько сотен лет, чтобы порассуждать об этом, вы бы поняли.