Чтение онлайн

— Ты мне весь вечер поломала, — сказал вампир, придвинувшись так, что мне был виден тоненький карий ободок вокруг зрачков. — Мне была обещана чья-то последняя кровь, а Кистена больше нет. Догадываешься, что это значит?

Он впивал в себя мой страх, накручивал себя еще и еще. Я стала отбиваться — он прижал меня всем телом. Я не могла шевельнуться, страх стал паническим. Я вцепилась пальцами в панель, и у меня потекли слезы.

— Это значит, — продолжал он, обдавая меня запахом сырого цемента, — что вместо него я выпью тебя. — Он полностью расплел мою растрепавшуюся косу, провел пахнущими пылью пальцами по волосам, и я дернулась. — Я бы предпочел поиграть с Кистеном, — сказал он, дыша мне глубоко в волосы. — Пискари долго с ним был и столько напустил в него слюны, что я мог бы вырезать ему сердце, а он бы только извивался от страсти и просил еще.

— Сволочь ты!

Я в ужасе прижималась к стене.

Он ноздрями провел по моей шее, втягивая в себя воздух. Я задрожала — его феромоны добрались до меня и оживили шрам. Нервное напряжение брызнуло адреналином, и я подавила стон, который мог бы быть стоном восторга, но нет — здесь восторга не будет. Одно только зло. Я не плыла от кайфа — я боялась до судорог.

— Отпусти меня! — потребовала я, но требование было бессильным, и я это знала.

— Мм-м! — промычал он, поворачивая меня к себе, и я увидела отраженную в его глазах страсть. — Нет, у меня есть мысль получше. Я тебе оставлю жизнь, и ты будешь моей тенью. Будем мстить нашей сладостной Айви медленно. Сучка Пискари должна знать свое место.

Он знает Айви?

Ужас придал мне сил, я стала отбиваться — он отпустил меня. То есть я думаю, что отпустил, иначе вряд ли я бы вырвалась. А он со мной играет, подумала я, бросаясь к двери. Мы на воде, я не могу коснуться линии, если не выберусь с катера. Я пропала.

Вспыхнули звезды, я пошатнулась и свалилась на кровать. Он меня ударил. Я даже не видела движения, но этот гад ударил меня, и я почувствовала, как горит лицо, пока я пытаюсь понять, где тут стены и где тут пол.

Кровать качнулась, когда он опустился на нее, и я откатилась, оказавшись дальше от дверей. Не туда покатилась. Нужно поменяться с ним местами. Нужно попытаться выбраться.

Глаза его блеснули, когда он протянул ко мне руку и сказал с легким придыханием:

— Айви тебя кусала? Может быть, мы все-таки еще позабавимся.

У меня лицо утратило всякое выражение, и я с трудом удержала поползшую к шее руку.

— К вампирам, значит, тянет? — издевательски спросил он, и я допустила ошибку, сделав глубокий вдох.

Меня заполнил аромат вампирского ладана, смешанный с цементом, прожигая путь от шеи к паху.

— Ой, черт… — простонала я и наткнулась спиной на стену. У моих ног лежал мертвый Кистен, а у меня кайф от полового возбуждения, крутит меня, извращает, подменяя страх удовольствием. Не удивительно, что у Айви так мозги вывихнуты. — Отвали от меня к чертям! — сумела сказать я.

Вампир приблизился ко мне, коснулся моего плеча — и у меня колени чуть не подогнулись.

— Скоро ты умолять меня будешь с тобой спать, — пообещал он тихим шепотом.

У меня выступили слезы, и он осушил их поцелуями, и пальцы его запахли сырым цементом, когда слезы смочили на них пыль. Я подняла руку выцарапать ему глаза — и ахнула, когда он стиснул мне пальцы до боли.

— Не надо! — взмолилась я. — Пожалуйста, не надо!

Широкой ладонью он взял меня поперек лица, заставил разжать зубы. Поглаживая мне щеку одним пальцем, он засунул другой мне в рот, ощупывая изнутри. На языке я ощутила вкус цемента.

— Не надо! — выдохнула я, извиваясь в его хватке, а он теперь, когда я не могла бы откусить ему язык, прижался ртом к моему рту. Шершавая рука легла мне на шею, грубо погладила шрам, и экстаз пронзил меня с головы до ног. Не вампир был его причиной — это рефлекс, как от удара молотком по коленке, и я ненавидела себя за эту похоть, вырываясь, борясь хоть за глоток воздуха, который не был бы полон этим вампиром, просто вырваться, вырваться!

Я заплакала, и он отодвинулся, зажав в зубах мою губу, и резкий укол боли в ней был как удар тока. Наверное, он думал, что я сомлею у его ног, но эффект оказался противоположным.

Страх оказался сильнее удушливой похоти, и я рванулась прочь, ногтями впившись ему в глаза. Он выругался, отступил на шаг.

Он меня укусил. Боже мой, он укусил меня!

Зажав рукой рот, я побежала к двери.

— Я еще с тобой не закончил! — взревел вампир, и я бросилась по узкому коридору, влетела в гостиную, метнулась к двери на камбуз, к свободе, попыталась повернуть ручку — но правое запястье не работало после того, как он заставил меня выпустить пистолет. А на другой руке не слушались распухшие побагровевшие пальцы.

Всхлипывая, я пнула дверь ногой, лодыжку пронзила боль, но я еще раз нацелилась и ударила, заорав от боли, и на этот раз дверь треснула и поддалась.

Нечувствительные пальцы попытались ее открыть — и я взвизгнула, когда тяжелая рука отшвырнула меня от разбитой двери. Ударившись головой об стену, я упала, стараясь не терять сознание.

— Я еще не закончил, говорю! — рявкнул вампир, волоча меня обратно в спальню за волосы. Отбиваясь как бешеная, я попыталась ухватиться за дверь туалета, но вампир дернул меня так, что пальцы проскребли по ковру до ощущения ожога. Вампир не выпускал мои волосы до тех пор, пока не швырнул меня на кровать. Я стукнулась о постель и пролетела дальше, рухнула на пол с другой стороны, между кроватью и стеной. Посмотрела на Кистена — и вдруг паника отступила. Его не было. Пустой пол там, где он лежал.

Вся трясясь, я посмотрела на ту сторону кровати — мой любимый спокойно стоял у окна, глядя в ночь.

— Красиво, — произнес он негромко, и у меня сердце разорвалось, когда я услышала знакомый голос из чужих уст. Кистен был мертв. То есть он стал неживым. — Я все вижу и все слышу. Даже комаров над водой, — добавил он с удивлением и повернулся.

У меня в груди защемило от знакомой улыбки, но из глаз его что-то исчезло. Если он слышит комаров, значит, слышал и мои крики — и ничего не сделал? Синие глаза смотрели, не узнавая — недоумевающий прекрасный ангел. Он меня не знал.

И я не могла и не хотела остановить слезы.

Убивший его вампир посмотрел на него с раздражением, как на надоедливую муху.

— Тебе надо уйти, — сказал он резко. — Ты бесполезен. Ты использован. Вон отсюда.

Продолжая ронять слезы, я встала, не ожидая от Кистена помощи.

— Я тебя знаю, — вдруг сказал он, и в глазах его засветилось воспоминание.

Я прижала разбитые руки к груди, закрыла глаза, рыдая. Распахнула их удивленно от легкого прикосновения Кистена: он не мог успеть так быстро от противоположной стены, но он стоял передо мной, склонив голову набок, пытаясь разобраться.

— Я тебя любил, — сказал он с удивлением впервые увидевшего восход солнца. И я сумела подавить рыдание.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала в смертной душевной муке.

Айви права, это ад.

— Пискари, — вспомнил Кистен. — Он мне велел тебя убить, а я не убил. — Он улыбнулся, и у меня душа раскалывалась от его знакомого подмигивания. — Если теперь посмотреть, глупо это было, наверное, но тогда мне казалось правильным. — Он взял меня за руку и нахмурился, увидев распухшие пальцы. — Я не хочу, чтобы тебя обижали. Но не помню почему.