Чтение онлайн

— Скажи Айви, — прохрипел он, собираясь с силами. — Скажи, что это не ее вина. И что в конце… в конце вспоминаешь любовь. Я думаю… мы не теряем души… не насовсем. Думаю, Бог… хранит их для нас, пока мы… пока мы не вернемся. Я люблю тебя, Рэйчел.

— И я тебя люблю, Кистен.

Я смотрела в его глаза, а они на меня, в последний раз, запоминая мое лицо навеки, потом они стали серебряными — и он умер.

Откуда-то доносились голоса Миа и Холли, и каждая орала свой текст на один и тот же мотив бессильного гнева и утраты. Фоновым хором зачитывали кому-то права сотрудники ФВБ. Я сумела открыть глаза, хоть и не сразу сфокусировала их на тенях, пляшущих по мрачным бетонным сводам. Громко слышались чьи-то переговоры по рации, и все помещение резонировало. Тирады Миа и плач несчастной Холли были еще не самым сильным источником шума.

Я резко села, голова закружилась, и я вцепилась в одеяло с надписью «ФВБ», в которое меня завернули. Народ сновал повсюду, не обращая на меня внимания, светя фонариками в туннель, держа на прицеле Миа, которой зачитывали права. Ее уводили агенты ОВ, а Форд стоял у противоположной стены с Холли на руках. Девочка не выглядела счастливой, но Форд мог ее держать безнаказанно. На его лице читалось страдание, что приходится разлучать мать с ребенком, но раз у него есть способность прикасаться к Холли, девочка не достанется миз Уокер.

Рядом со мной на холодном цементном полу, подобно жертвоприношению, лежал мой пейнтбольный пистолет. У меня глаза раскрылись шире, когда я его увидела, и накатила вторая волна головокружения — теперь я помнила. Боже мой. Кистен погиб.

К горлу подступила желчь, меня скрутили сухие рвотные спазмы. Я попыталась подняться, но не смогла — так и осталась на четвереньках, но меня никто не замечал — всех заворожили угрозы Миа и ее отчаянная борьба. Она отбивалась, как мокрая дикая кошка. Четыре неживых вампира держали ее привязь — двое спереди, двое сзади, чтобы она ни до кого не дотронулась. Они больше не могли делать вид, будто ее не замечают, — ФВБ вынудило ОВ начать действовать.

Глядя сквозь слипшиеся волосы на грязный пол, я пыталась встроить в свое существование память о смерти Кистена, но она резала, как застрявший в душе сломанный нож. Черт побери, я не могла сдержать слез. Посмотрела на руку, наполовину ожидая увидеть, что она посинела и распухла, — но там был только оставленный Алом порез.

— Холли! — взвыла Миа, будто давая голос моему горю, и я посмотрела на нее сквозь упавшие волосы, пораженная тем, какой страх она излучает. Этот Новый год надолго всем запомнится.

Над тихим плачем Холли возвысился голос Форда, и женщина перестала метаться.

— Ваша дочь прекрасна, миз Харбор, — сказал он, успокаивая отбивающуюся девочку. Вампиры, тащившие баньши, остановились. — Я буду ее защищать ценой собственной жизни.

— Она моя! — выкрикнула Миа. Горе превратило ее из обезумевшей от своей мощи баньши в мать, у которой забирают ребенка. Снова у нее выступили слезы, на этот раз из-за Холли.

— Она ваше дитя, — спокойно ответил Форд. — Я для нее всего лишь опекун, и я не буду ее против вас настраивать. — Она — залог моего здравого рассудка, Миа. Она успокаивает эмоции, которые меня ранят. У нее не будет дефицита в эмоциях рядом со мной, и я не настрою ее против вас, как поступила бы Уокер.

Лицо Миа отражало дикий, первобытный страх, но под ним появилась надежда.

— Она не получит мою дочь?

Форд переложил Холли поудобнее:

— Никогда. Уже оформляются документы, и если Уокер не сможет доказать свое родство с Холли, у нее нет ни единого шанса, пусть она даже и баньши. Холли будет под моей опекой, пока вы снова не сможете стать ей матерью, и я буду ее приносить на свидание с вами по первой же вашей просьбе. И с Римусом, если мне позволят. Пока я жив, эта женщина ее не получит.

— Холли? — позвала Миа дрожащим голосом, в котором слышалась только любовь, и девочка повернулась к ней — бледное личико покраснело от слез. Форд придвинулся ближе, и мать с ребенком последний раз коснулись друг друга. У Миа текли слезы, и она смахнула их, поразившись, что они влажные. — Доченька, — прошептала она, потом убрала руку, когда двое вампиров, идущих впереди, потянули ее за собой.

Форд отступил под защиту вооруженных агентов ФВБ.

— Это не навсегда, — сказал он. — Вы убивали людей, чтобы облегчить себе жизнь, упростить работу по добыванию эмоций для вскармливания своего ребенка. А эта работа просто обязана быть трудной. Живя в обществе, необходимо жить по его правилам. Те же правила позволят вам выйти на свободу, если вы станете им следовать. Сейчас Холли ничего не грозит. Вы не заберете ее у меня, не убив меня или тех, кто вас сторожит. Убейте меня — и Уокер получит Холли, когда вас опять поймают — а вас поймают. Нас много, и теперь мы знаем, что искать.

Миа кивнула, оглянулась еще раз и пошла вверх по лестнице — два агента ОВ впереди, два сзади. Глаза ее были черны от слез, обращающихся в серебро, — она плакала о себе.

Напряжение в подвале спало. Я подошла к стене и села, сердитым движением подтянув колени к груди. Потом, не заботясь о том, кто что подумает или скажет, я опустила голову и зарыдала, чувствуя ободранной шеей грубое прикосновение пальто. Кистен. Кистен погиб, спасая меня. Пошел на смерть, чтобы я осталась жить.

— Рэйчел? — послышался голос, и за ним — шарканье подошв по цементу.

Не поднимая головы, я оттолкнула прочь того, кто там подошел, но он вернулся. Тонкие мужские пальцы легли мне на плечо, слегка пожали его и убрались. Кто-то, пахнущий печеньем и лосьоном после бритья, опустился рядом со мной спиной к стене. Я услышала, как тихо возится Холли, и поняла, что это Форд. Вытерев нос углом синего одеяла, я посмотрела исподлобья. Форд молчал, глядя на людей из ФВБ, которые паковали вещи, сворачивая работу. Очевидно, спектакль окончен, и я проснулась как раз к последнему акту.

Форд вздохнул, увидев, что я на него смотрю, проверил, что Холли до меня не дотянется, полез в карман пальто и вытащил пакет влажных салфеток. Я громко шмыгала носом, пока он доставал одну и передавал мне. Взяв салфетку, я задержала дыхание, прислонилась затылком к стене и смыла с лица пыль и слезы. Мыло жалило царапины на лице и порезанный палец. Я вдохнула, и чистый запах дошел до самой сердцевины, слегка утишив боль. Или просто ее отгородив. Будто тугая лента, стягивающая мне грудь, ослабла, и я снова могла дышать.

— Как себя чувствуешь? — спросил Форд, и я пожала плечами: самоощущение у меня было такое же несчастное, как у Холли выражение лица. Жива вроде бы, подумала я, скатывая салфетку в тугой шарик.

— Нормально. — Я вздохнула будто последний раз, но потом еще раз, и еще. Всплыла мысль, что Форд был рядом в момент, когда я вспомнила, и его обещание, что мне не придется переживать это в одиночку. — Айви здесь? — спросила я чуть слышно.

Эддену я тоже скажу, но не раньше, чем мы с Айви сами попробуем разобраться.