Чтение онлайн

— С каких это пор десятый не справляется со сбродом?

— Легионеров много, но и закоулков много. Турнир. Толпа. Никогда нельзя быть слишком предусмотрительным.

— М-м-м… Поэтому вы ночью устроили показательные выступления с Фейу?

В это единственное утро на юге Фей-Фей встала раньше меня и даже успела выпить чаю. И, зевая, поделилась последними событиями в доме — ночью Марша Фейу слетела с плетений, и дала жару. И я единственная, кто пропустил это эпохальное событие, потому что больше никому не приходит в голову устанавливать на комнату двойной купол тишины.

— У всех Фейу взрывной характер.

— Взрывной.

— Марша не приветствует идею будущей помолвки.

— Не приветствует.

«Что я могу сделать?» — Тир с сожалением развел руки в стороны и пожал плечами.

— Зачем? — повторила я отчетливо. — В это могли поверить хаджевцы, дуэньи и слуги, но ты забываешь, что Фейу полночи уничтожала мои запасы, которые я оставила в комнате Фей-Фей. И по словам сестры выглядела очень веселой.

— Радовалась короткой передышке, — оскалился он в улыбке.

— Фейу? Несомненно. Ей даже не пришло в голову понять, что поругаться с тобой невозможно. Если ты не захочешь этого сам. Точнее, — я развернула Фифу к нему, чуть потянув поводья, — если тебе это не выгодно. Ти-ры, — пропела я насмешливо. — Что происходит, Кантор?

— Ничего, — он закрылся — глаза стали холодными, и кончики губ приподнялись вежливой улыбке. — Фейу будет отдыхать и развлекаться сегодня — дома, твоя задача — улыбаться и сопровождать меня на Арене. Просто — улыбаться, и вести себя как обычно. Я даже разрешаю подразнить Хадж… ммм?

— Если хотя бы одна подвеска шевельнется на моем кади — Аксель оставит тебя в круге, — пояснила я и так очевидный факт. Это первый раз, когда дядя полностью возложил ответственность за младшую сестру на Наследника, и я только приблизительно могла представить, что может выкинуть Акс, если решит, что задета честь.

— Ни одно плетение не шевельнет и волоска на твоей голове, — ответил он совершенно серьезно. — Все под контролем.

Не скажет.

Это я поняла отчетливо и оглянулась на охрану — те же стандартные две тройки, что сопровождали нас каждое утро. Те же нашивки Тиров на рукавах, и гербы на оружии. Та же одежда, тот же состав, те же невозмутимые лица. Но сегодня утром — они надели двойной комплект колец.

Ровно в два раза больше артефактов.

И один из охранников даже нацепил «малый лекарский пояс», которые топорщился под плащом, делая фигуру упитанной и толстой. Самые основные зелья и эликсиры — ровно двенадцать рекомендованных фиалов, точно по перечню, выпущенном гильдией Лекарей в имперском Вестнике.

Все хорошо, Тир? Все хорошо.

Дуэний сегодня было две — вместо одной. Одна — это норма, она, обычно молчаливой тенью, следовала за нами каждое утро на расстоянии пятнадцати шагов. Чтобы никто не смог сказать, что мы нарушаем правила. Дуэнья, имя которой я даже не удосужилась узнать — вечно закутанная с ног до головы, в традиционный вариант одежд слуг-сопровождения так, что было видно только темные глаза и полукружия бровей — я даже не могла сказать — одна и та же это леди или они разделили обязанности — и каждое утро вставала новая сира, пока остальные досматривали последние сны.

Первая сегодня так и держалась позади — как обычно, а вот вторая дуэнья… была новой.

Тоже закутанная с ног до головы в традиционный южный наряд, но… высокородной сиры, включая полный вариант кади, была немного выше меня — ростом и комплекцией напоминая Фейу — я даже пару раз оборачивалась, чтобы спросить по привычке… Две дуэньи вместо одной — хорошо. Просто прекрасно. Но зачем, во имя Великого, ей дали ту же лошадь, на которой два дня ездила Фейу?

Все хорошо, Тир? Всё хорошо.

Колокол пробил внезапно — с ближайших крыш вспорхнули птицы — и Фифа недовольно дернула ушами, и переступила копытами на месте, нервничая. Утренний колокол всегда бил, когда мы возвращались в поместье.

Бом. Бом. Бом.

Я считала удары — ровно семь раз.

— По ком звонил колокол? — я дернула поводья и перегородила Тиру дорогу. Кантор, лениво щурясь от солнца, кивнул куда-то в сторону центра… и я не сразу поняла, что нижний штандарт на стеле медленно ползет вниз, повинуясь чужим плетениям. Приспущен, значит — траур. — Тир?

— Воплощенное невежество, чему тебя учили дома? — насмешка была привычной, а потому не обидной. — Снизили, — он прищурился, оценивая высоту, — на пару ладоней — и городской, значит, умер уважаемый член города. Но уважаемый недостаточно — иначе приспустили бы на пять, или… совершивший преступление, — закончил он менторским тоном, — но при этом регалий его не лишали. В городской тюрьме на вчерашний день находился только один гильдейский в статусе Мастера…

— Магистр Чи…

— Ты следишь за городской жизнью Хали-бада? — бровь Тира удивленно дернулась вверх. — Не ожидал.

— Но казнь должна была состояться в Столице…

— Магистр добровольно ушел за Грань, — сухо пояснил Тир. — Чтобы смыть позор и очистить имя. Сегодня ночью — новости будут в завтрашнем Вестнике…

Кантор говорил что-то ещё, о регалиях и штандартах, лицо светилось воодушевлением — я смотрела прямо на него, и думала — яд или кинжал милосердия. Что именно преподнесли Чи в камере — и когда? Ночью? Вечером? На утренней заре?

Вчера.

Слово вспыхнуло в голове отчетливо — именно поэтому Иссихар не пришел. Вчера.

Обручальное кольцо висело на месте — под одеждой, нагретое теплом тела, рядом с самым важным — малой печатью. Надеюсь, шекков Дан действительно так благоразумен, как я о нем думаю… и … не натворил вчера ничего.

Толстяку Яванти вестник не вышлешь. Кому? Аксу?

Я дернула поводья резче, чем нужно, разворачивая Фифу к дому — она протестующе всхрапнула, когда получила шенкеля.

— Блау!

— Прогулка окончена, у меня появились дела…

На Арене сегодня было почти так же скучно, как обычно. Зрители, участники, и многочисленные ученики в форме цветов Академий и школ практически всех Пределов, с гиканьем и вульгарным улюлюканьем — можно позволить себе в толпе — наблюдали, как Север в очередной раз проигрывает с разгромным счетом.

Мы — проиграли всё. Девочка, на которую заменили Фей-Фей — юная звезда из Хаджа, уступала сестре во всем. И в умении себя держать, и том, как порхали кисти на пергаменте, и в уровне мастерства, и даже в фантазии. Картины такого уровня Фей рисовала несколько зим назад. И — никакой печати Мастера.

— Мы — безнадежны… — тихий обреченный голос сестры тоскливо прозвучал за спиной — она наклонилась близко, и запах жасминовых духов с легкими нотками ванили напомнил о доме. И… и Зи.

Нужно будет послать Вестник Яо.