Чтение онлайн

И да войдет в дом как невеста…

— …и да разрушит дом, — пропела я тихо, протянув последнюю ноту — почти как в арии. Цитра плакала и стонала — я натягивала кольца — одно за другим, одно за другим, выбрав сразу три защитных купола. Если мне не изменяет память — это самое важное для гаремного приветствия.

Кольца, которые непременно отберут и заменят, после первого вечера, поэтому выбирала простые, которые можно заменить, оставляя самое ценное в шкатулке — одно кольцо, второе кольцо, третье кольцо.

Музыка взмыла вверх особенно высоко — стены вспыхнули серебром, отражая звуки, и я щелкнула пальцами, разжигая посреди стола в чаше огонь — записка Варго, списки составленные на днях, упаковка от подарков Дана, горело все, тлея пеплом.

Если будет обыск — не должны найти ничего. Ничего, что найти не нужно. Записку от Варго я перечитала несколько раз, затвердив наизусть, и даже мысленно отметила место на карте. Кто знает, как быстро нужно будет искать.

Подвески на пояс я крепила медленно и тщательно — потеряла сноровку — это только южная традиция. Флейта висела, пристегнутая к поясу, болтаясь рядом с красной шелковой кистью — знак незамужней девушки. Я выбрала яшмовую, молочно-белую, спрятав бирюзовый подарок Дана подальше на стеллаж. Флейту отберут — и вторую мне было жалко, она нравилась больше первой.

Мелодия цитры снова взмыла вверх — Ариетта опять теряла возлюбленного, и стонала, заламывая руки.

Нужно будет посетить имперскую оперу. Иногда они дают неплохие спектакли.

Я плавно двигалась по комнате, кружась — колокольчики на щиколотках подрагивали в такт музыке. Шелк кружился вокруг ног, сережки звенели, рукава взлетали.

Леди. Истинная леди Блау.

Пирамидка дернулась, заели на повторе последние ноты — и остановилась, опустившись на подставку. Купол тишины требовательно вспыхнул трижды — кто — то стучался в дверь. Я щелкнула кольцами, снимая плетения.

— Блау! — тировский голос из — за двери был встревоженным. Ещё бы. Служанки Кораев были белее снега, когда покидали спальню. Единственное, что я позволила им — это уложить волосы, и украсить лицо, запретив трогать руки.

Набор для рисования хной — как и положено для невесты — сгорел быстро, вспыхнув в считанные доли мгновения. Как и один сверток с дарами — я даже не удосужилась узнать что там. Тиру придется делать ремонт — пара мелких черных пятен на полу, и одно больше — на шелковых обоях от молнии. Я метила вскользь, но служанкам этого должно быть достаточно. Чтобы, когда вернулись, обо мне сложилось нужное впечатление у всех гаремных слуг, которые сочтут, что проявлять уважение к северной гостье можно по-разному.

— Десять мгновений, — отозвалась я громко, и снова щелкнула кольцами, запуская запись.

Мне нужно ещё десять мгновений.

— Блау…

Я сделала звук на максимум, увеличив импульс силы, и щелкнула Ниму по крыльям, активируя стационарный купол.

Десять мгновений. Мне нужно ещё десять мгновений.

Пальцы пахли маслами и благовониями.

Звуки цитры опять взмыли вверх. Один сандалик, второй сандалик, обвязать вокруг лодыжек. Иногда мне казалось, что южным сирам покупают такую непрактичную обувь с единственной целью — чтобы не могли сбежать.

Купальни, гардеробную и спальню я обошла ещё раз — не забыла ли что в последний раз.

Верхнее официальное кади невесомым покрывалом легло сверху на голову, и я щелкнула заколками в волосах — каплевидные подвески качнулись, отражая свет, и потом закрыла лицо белой газовой полосой ткани, закрепляя кади как положено.

Ариетта стонала о потерянной любви. В зеркале отражалась юная сира, из южных кланов, одетая по всем правилам этикета.

Сира в зеркале была незнакомой — мы померились с ней взглядами. Не было видно ничего — только кончики пальцев и темные глаза. Пальцы этой сиры пахли благовониями и ароматными маслами, а не эликсирами. Губы были натерты карминовым воском, а глаза подведены сурьмой. Шелковые белоснежные одежды — легки и невесомы, как крылья бабочки.

Я не знала эту сиру. И она мне не нравилась.

Рука нащупала кастет под одеждой — это подарило чувство успокоения.

Ноты цитры оборвались резко, на одной ноте — я просто схлопнула ладонью артефакт. Фиалы с эликсирами выстроила на туалетном столике в ряд. Отошла, оценив, и немного передвинула крайний — чтобы линия указывала точно на статуэтку Немеса.

Иссихар никогда не был глупым. Вестники у Кораев глушат — женщинам не дозволено обмениваться такими сообщениями с внешним миром, поэтому искать ответы он придет сюда. Я бы — пришла. Эликсиры я отбирала тщательно — если взять первые иероглифы названий и сложить по порядку, будет: «Вытащи». Вытащи меня, Дан.

Нос под кади чесался — слишком много разных запахов масел и духов, и я чихнула, думая, хватит ли у Дана мозгов. Если не хватит… значит мне достался более тупой жених, чем я предполагала. Должен же он заинтересоваться, зачем невеста выставила на туалетном столике зелье от расстройства желудка, насекомых, которые заводятся в волосах и рвотное.

Зеркало окружила двойным защитным плетением — стандартным, это не должно вызвать вопросов — шкатулки с украшениями — личное имущество. От слуг убережет и дождется Иссихара.

Верхний свет погасила щелчком пальцев, бесшумно пересекая границу комнаты в полной темноте. И у меня было дурацкое ощущение, что я вернусь сюда совсем не так скоро, как мне хотелось бы.

Высшие верят в Великого, Немеса, Мару и Ниму. В то, что души умерших поднимаются вверх по спирали перерождения, некоторые уходят безвозвратно, возвращая силу роду, некоторые выбирают продолжать служение — вне — жизни — храня и оберегая членов рода.

Но эта идея всегда представлялась мне странной — если алтарный камень разрушен — всё? Нет пристанища? И они оставляют потомков своих на волю судьбы? Или хранят до тех пор, пока помним?

Поколение за поколением, перечисляя вслух имена, которые вспыхивают звездами на куполе алтарного зала?

Или хранят даже тогда, когда не помним? Когда забыли, кто мы и откуда.

Невесомый шелк мягко обвивался вокруг ног, пока я спускалась по ступенькам в нижний холл. Одной рукой придерживая подол, чтобы не запнуться.

Кантор стоял ко мне вполоборота — спиной, чуть склонив голову в вежливом внимании в сторону сира Зу, который говорил неторопливо — губы двигались медленно, с паузами, седая голова казалась припорошенной свежим снегом.

Глаза леди Тир вспыхнули триумфом и одобрением, когда она увидела на мне выбранный ею наряд — я опустила ресницы, благодаря — ее усилия не пропали даром.

Марша…застыла, на доли мгновения, и сразу взяла себя в руки. Фей выглядела нерадостной — тревожная морщинка между бровей, руки, прижатые к груди — ей не нравилось, что происходит, хотя я успела шепнуть ей — «Всё хорошо. Всего несколько дней».

Дуэньи шептались, слуги ждали, почтительно склонившись, охранники переминались с ноги на ногу, изредка посматривая в окно — на Юге темнело быстро.