Чтение онлайн

Объявление результатов и награждение победителей прошло быстро — распорядители были воодушевлены — один из южан занял второе место. Хорошо, что сегодня Фейу осталась дома. Представляю, сколько пришлось бы выслушать о чужом мастерстве.

Тир, нарушив негласные правила, пересадил меня на первую линию, где сидели участники. Выделил место рядом, позубоскалил с хаджевцами, и практически все дисциплины отлучался только, если внизу собирали Ведущих. Все остальное время он уделял мне. И — улыбался.

Мне было дурно. Почти физически, от количества взглядов, направленных в нашу сторону. Благослови, Великий, дядю! Я просто не пережила бы, если бы сработала эмпатия. Чувства с трибун напротив были настолько четкими, яркими и осязаемыми, что не нужно владеть родовым даром, чтобы понять это.

Ведущий команды Центрального предела улыбался мне персонально, видимо оценив диспозицию рядом с Тиром. Южанки в школьной форме — почти все в белом и песочном, смотрели оценивающе, непрерывно. Садо поднимал голову к трибунам изредка, участники с Востока держались с нами доброжелательно, насколько это возможно. Хаджевцы… полностью меня игнорировали — из принципа или потому что только участникам положено сидеть в первом ряду?

Купол над полем переливался всеми цветами — светило лениво скользило вниз, сегодняшний день тянулся бесконечно медленно.

— Что происходит, Тир? — пробормотала я ему в ухо, прижавшись ближе — никаких куполов тишины на псаковой Арене — и впилась ногтями в чужую ладонь — он даже не поморщился. Проследил за моим взглядом, направленным на трибуны напротив, и жадными взглядами южных сир и… ухмыльнулся.

— Ревнуешь? — улыбка золотого мальчика стала почти ослепительной.

— Во что ты меня опять ввязываешь? — беззвучно прошептала я, подавив искушение куснуть ухо со всей силы — этот шекков гвоздик-артефакт, который болтался прямо перед моим носом. — Я хочу знать, к чему готовиться…

— Ни любви, ни тоски, ни жалости, — улыбка Тира стала совершенно ослепительной, но руку он вытащил и отодвинулся. — Интересно, ты можешь быть нормальной, Блау?

— Дуэльный зал, сегодня после ужина, — прошипела я тихо. — Я продемонстрирую тебе степень своей адекватности.

— Не обязательно воевать, Блау, — выдох был усталым, — можно просто наслаждаться чужим вниманием… ведь рядом с тобой такой ослепительный мужчина… которого хотят все… и помни, ты дала слово…

— Быть, а не защищать от стада… белоснежных кур, это требует дополнительной платы, — я щелкнула кольцами, размяв пальцы на одной из рук.

— Мою жизнь? Мою честь? — Тир развернулся ко мне всем корпусом.

— Сани, — ответила я любезно. — До конца зимы. В мое полное распоряжение, и слугу, который умеет управлять. Если я пострадаю… от того, насколько ты ослепителен.

— Ты меркантильна, Блау.

— Сани.

— Я предложил тебе себя… — выдохнул он патетически.

— Леди предпочитает — сани.

Пощечина была бы оглушительной, но я ушла вправо — голова мотнулась, и чужие пальцы только вскользь задели щеку. Прежде, чем я моргнула — над нами сразу вспыхнуло несколько куполов тишины.

Они стояли полукругом, грамотно отрезав меня от основной толпы — перед аркой выхода опять образовалась толпа, и мы отошли в сторону, пропуская основной поток. Тир — задержался на трибуне, Геб — ушел раньше, Фей… темноволосая головка сестры мелькала справа — сразу три южных сиры отвлекали ее внимания.

Я — одна.

Южанка напротив была рослой — выше меня почти на голову, в песочной форме южной школы. Значка участника турнира не было — участие девушек не приветствуется, но судя по ширине плеч и тренированным пальцам — она увлекалась боевкой. В самом примитивном понимании этой дисциплины.

Остальные дамы были похожи одна на другую, как бутоны с одного соцветия — одинаковая форма, практически одинаковые кади, смуглая сияющая кожа, и темные глаза — единственное, что было видно хорошо. И это единственное, что отличалось — взгляды выражали весь спектр эмоций от любопытства до презрения, и напряженного ожидания, смешанного с предвкушением.

Шестеро. Я пересчитала девиц и осторожно пошевелила кончиками пальцев — никогда ещё повязка на руке не была так некстати.

— Между нами, девочками, — прошипела рослая тихо. — Так решают вопросы на Юге.

— Как пожелает сира, — ответила я мягко. — Но… если чьи-то пальцы ещё раз коснутся моей щеки, — я провела по скуле, — они будут сломаны. Один за другим. Каждый. Полное восстановление подвижности займет около восьми декад, и ещё зиму — на восстановление связок и возвращение скорости плетений. Так решают вопросы на Севере.

Одна из девиц сзади вздрогнула — пушистые ресницы задрожали.

— Это — вызов, — не отступила рослая. — Вызов на поединок.

— Я — догадалась. Могу я узнать причину?

— Он — мой, — выпятила она грудь и щелкнула кольцами, глаза сердито вспыхнули.

— Оу… он — это кто?

— Тот сир, которого вы уже считаете своим женихом! — выплюнула она воинственно и головки в кади быстро-быстро подтверждающе закивали.

Псаков Иссихар!

Я оценила взглядом южную деву — как может быть настолько отвратительный вкус на женщин, при том, что ему нравятся хрупкие мужчины? Он давал ей повод? Договоренность семьи?

Шекков Дан! Мое настроение резко сменилось — утром я переживала и сочувствовала, сейчас — мне хотелось вызвать его. Неужели на юге так плохо с сирами, что даже за такого как Дан проводят бои.

Каким образом Иссихар мог так вляпаться? И где? Где мы могли проколоться? Кто-то видел ночью и донес? И это юное подобие сиры спит и видит Дана в качестве мужа? У меня заболела голова от перспектив — неужели продержать информацию тихо до конца турнира такая сложная задача?

Дядя убьет меня. Аксель убьет сначала Дана, потом меня.

Я застонала, но дева поняла это по-своему.

— Он — мой — прошипела она тихо. — Я выдержала десять боев в круге, за право быть первой.

— Даже так? — выдохнула я ошеломленно. Иссихар пользуется просто бешеной популярностью. Чем более сир недоступен, тем более нравится нам? Скольким отказал этот псаков Дан? — А сир согласен с этим определением?

— Согласие сира не требуется, — серебристые девичьи голоса пропели почти хором. — Выбирает женщина — это знают все, — едва уловимая насмешка, смешанная со снисходительностью..

— Вы можете признать поражение сразу, — подсказали мне осторожно оттуда-то из-за правого плеча. Белый круг юных дев в кади раздражал — после юга я буду ненавидеть белый цвет. — Вы оставите его в покое. И мы забудем об этом… недоразумении.

Мне хотелось смеяться — южная дипломатия просто чудесна.

— К сожалению… — я сделала паузу, ещё раз мысленно обозвав Исси «псаковым козлом», — … это решительно невозможно.