Чтение онлайн

Марико запаниковала. Что же ей делать? Оставаться на месте и наблюдать? Но у нее же нет выбора, разве не так?

Юки прибыла в самое подходящее время, волосы ее были тщательно убраны, а тело умаслено благовониями. Облаченная в бледно-голубое кимоно с изображением пеонов, нанесенных индийской краской, и подпоясанная серебристым парчовым поясом с камелиями, она на цыпочках подошла к барону и встала перед ним, так что Марико стало ее отлично видно. Юки принесла маленький черный лакированный квадратный поднос, на котором имелся сушеный лосось шикоку, грецкие орехи кага в густом сиропе, рис и чайник сакэ, смешанной с афродизиаком из порошка засушенных жуков, а также красная лакированная чашка для сакэ с крышкой.

Марико знала, что чашка эта непростая: когда ее содержимое будет выпито, на дне станет видна эротическая картинка, в мельчайших анатомических подробностях изображающая страстно занимающихся любовью мужчину и женщину: большой подрагивающий пенис мужчины пронзает истекающее соком влагалище женщины, которая привстала на цыпочках, а партнер при этом покусывает ее груди.

Юки опустилась на колени и отвесила барону такой низкий поклон, что коснулась лбом татами.

Барон спросил:

–  Как тебя зовут?

Девушка подняла голову, и на ее малиновых устах появилась улыбка.

–  Меня зовут Юки.

Барон посмотрел себе в пах. Эрекции не было. Он заворчал и голосом полным сарказма произнес:

–  Эта девушка не такая красивая, как майко.

Юки посмотрела на окасан, не в силах скрыть своего недовольства тем, что ее сравнили с той, которую она отчаянно ненавидела. Облизав губы, Симойё ответила:

–  Уверена, барон Тонда-сама, что очень скоро вы убедитесь, что некоторые цветы распускаются при луне, а не при солнце.

Барон рассмеялся, чем очень удивил Марико, которая в противном случае не поверила бы, что он на это способен. Но девушка совершила ошибку, ударившись коленом в ширму и выдав таким образом свое присутствие.

Барон вскочил, вынул из ножен меч с длинной ручкой и требовательно спросил:

–  Кто здесь?

Марико ахнула. Лицо ее раскраснелось, сердце бешено колотилось. Она была не в состоянии вымолвить ни слова, просто не могла. Она отпрянула от смотрового отверстия и затаила дыхание, или, по крайней мере, так ей казалось. Из того, что она успела увидеть, она сделала заключение, что барон рассержен, очень рассержен - и что он крайне опасен.

Симойё кивнула Юки, которая взяла чайник с сакэ и налила напиток в красную лакированную чашечку, а затем с поклоном подала ее барону. После чего она выловила из сиропа скользкий грецкий орех и, потупившись и спустив кимоно с одного плеча, обнажая полукружие груди, показала барону, что ему следует взять орех из ее пальцев.

Ухмыляясь, он убрал меч обратно в ножны, взял орех и, расколов зубами, высосал содержимое и облизал губы. Все это он проделал, не сводя глаз с ее обнаженной плоти.

–  Вы полны загадок, Симойё-сан, - произнес барон, одним глотком осушая напиток.
– Мои руки и глаза заняты тем, чтобы получить наслаждение, вместо того чтобы искать злоумышленника.

–  Воин, у которого заняты обе руки, теряет и одиннадцатый палец, - с поклоном ответила женщина.
– С тем я и оставлю вас, чтобы вы могли наилучшим образом воспользоваться этим пальцем.

Тихо, будто складывающая крылья бабочка, Симойё снова отвесила поклон и удалилась из чайной комнаты. Барон смеялся и смеялся, явно получая удовольствие от происходящего, а Юки тем временем вынула веер из-за пояса и принялась танцевать, тихонько напевая. Она раскрыла веер, чтобы продемонстрировать барону изображенную на нем прекрасную гейшу в красном кимоно, затем полузакрыла его, показывая ту же самую гейшу без кимоно: тело ее было розоватым, груди полными и округлыми, с твердыми коричневыми сосками, а ноги широко разведены в стороны, готовясь приветствовать эрегированный член любовника. Юки проделывала это снова и снова, всякий раз распахивая полы своего кимоно чуть больше, обнажая участки кожи: сначала бледные ноги, затем бедра.

Марико захихикала, так как ничего не могла с собой поделать. Глупое девчоночье хихиканье. Кто ее услышит? Уж точно не барон. Он был слишком увлечен происходящим и не обращал внимания ни на что, кроме обнаженной плоти молодой гейши и черного шелковистого холмика ее волос на лобке.

Марико видела, что барон отчаянно старается перебороть себя и наслаждаться происходящим, сдерживая дикий взрыв эмоций, растущих внутри его и грозящих захватить над ним контроль. Юки всецело отдалась танцу, ягодицы ее тряслись, бедра раскачивались, плечи извивались, стряхивая кимоно, все ниже и ниже, пока оно наконец не соскользнуло полностью, обнажив груди.

Ждать дольше барон был не в состоянии: дыхание его сделалось тяжелым, лицо покрылось потом, брови стали влажными. С помпезностью, с которой он, как представлялось Марико, вынимал меч из ножен, чтобы поразить врага, он вытащил сейчас свой огромный, похожий на гриб пенис с идеальной формы головкой. Увидев его, Юки едва не лишилась чувств. Прикрыв рот веером, она ахнула.

И Марико тоже. Даже рисунки в постельной книге никогда не показывали мужской половой орган таким возбужденным, таким твердым, таким толстым.

Девушка приникла к смотровому отверстию, прижимая руку к груди, будто бы это могло помочь сдержать неистовое биение сердца. Она видела, насколько поглощен барон созерцанием искушающего холмика черных волос между ног Юки, едва прикрывающих ее лоно. Он пожирал глазами ее влагалище, розоватое и увлажнившееся, и в глубине его горла клокотал низкий звук, точно открывшееся ему зрелище разжигало в нем пламя, грозившее вырваться на свободу, если он не овладеет молодой гейшей. Овладеет прямо сейчас.

Барон рванулся вперед и, одной рукой обхватив Юки за талию, другой вонзил свой пенис в ее лоно. Марико он напоминал кота, чей скудный обед состоял только из сушеной рыбы, с такой жадностью стремился он вкусить удовольствия, которые сулило тело молодой женщины. Свою страсть он изливал со стоном и рычанием, потрясающим деревянный чайный дом и заставляющим богов сдержать дождь и гром, чтобы лишь его голос безраздельно господствовал в ночной тиши.

Марико никогда не доводилось становиться свидетелем столь страстного занятия любовью. Она была охвачена любопытством, удивлением и страхом. Барон двигался толчками внутри Юки, изменяя позиции: то ноги ее оказывались у него на плечах, то он брал ее сзади, возбуждая таким образом и ее, и себя. Наконец, потеряв контроль, он стал наращивать темп, толкая все сильнее и сильнее. Кожа Юки, казалось, сочилась чистым экстатическим восторгом, затем в глубине ее сердца цветка родился и вырвался наружу дикий жадный крик, от которого наблюдающая за происходящим Марико содрогнулась. Обнаженная плоть двух тел казалась прозрачной, как мягкий воск, плавящийся на свече, когда они сливались воедино, растворяясь друг в друге, и толстый пенис барона с каждым толчком раздувался все больше.

–  Глубже, глубже внутрь меня!
– вскричала Юки, не в силах сдерживать эмоции.

–  Я дам тебе, что ты хочешь и в чем нуждаешься!– прорычал барон в ответ срывающимся голосом, который оказывал сильнейшее воздействие на наблюдающую за ними и подслушивающую Марико.

Затем с привыкшей всегда подчиняться долгу майко произошла странная вещь. Не осознавая, что творит, не отдавая себе отчета в своих действиях и не испытывая чувства стыда, она скользнула рукой к основанию своего живота, распахнув складки кимоно. Отодвинув шелковую преграду, она отыскала теплое местечко у себя между ног и ничуть не удивилась, обнаружив, как сильно оно увлажнилось, сочась сладковатым любовным соком.