Чтение онлайн

–  Предупреждаю тебя, Кэтлин-сан, ради блага Марико-сан, не говори со мной в таком тоне.

–  Да, окасан, я поняла, - ответила девушка, тяжело дыша и отказываясь смотреть в глаза Симойё.

Женщина почувствовала, как сильно она расстроена. Кэтлин взглянула вниз и туго запахнула на себе кимоно. Симойё понимала, что сердце ее переполняет печаль, но также и еще какое-то чувство, не поддающееся распознанию.

Потом окасан догадалась, что девушка горюет о своей потере, ведь теперь ей придется отказаться от надежды, за которую она цеплялась с того дня, как отец оставил ее в чайном доме. Симойё должна поддержать девушку, как и хотел ее отец, и провести через пугающий и ужасный ритуал дефлорации.

–  Ты должна покориться своей судьбе, Кэтлин-сан. Такой человек, как Маллори-сан, мог бросить своего ребенка лишь в одном случае - если он покинул нас навсегда.

–  Вы говорите так потому, что хотите, чтобы я… позволила какому-то старому жирному купцу пронзить меня своим нефритовым стержнем.

–  Барон Тонда-сама вовсе не жирный и не старый, - возразила Симойё, вспоминая красивые черты лица барона и его дорогое шелковое кимоно. Согласно предписанию, он больше не носил волосы на старый манер, выбривая часть головы, а остальным позволяя отрасти очень длинными, чтобы можно было собрать их в пучок на макушке. Он делал короткую стрижку в одной из недавно открывшихся парикмахерских.

–  Барон Тонда-сама?
– переспросила Кэтлин.

Она хотела было что-то добавить, но оборвала себя и села, погрузившись в молчание. На ее хорошеньком молодом личике появилось странное выражение. Ей что-то известно, - решила Симойё, - но она скрывает это от меня. Почему?

Наконец Кэтлин сказала:

–  Я не намерена пополнять своим именем список сексуальных побед этого барона Тонда-сама.

–  Ты должна понимать, какая это большая честь - быть избранной столь влиятельным господином, Кэтлин-сан. Барон Тонда-сама родом из известной семьи. Верно, семья его матери не принадлежала к классу самураев, но вот генеалогическое древо его отца можно проследить до сёгуна Токугавы.

–  Мне дела нет до того, кем является его отец. Я не хочу, чтобы какой-то потный наглый самурай щупал меня и совал в меня свой пенис, точно животное в брачный сезон.

–  Не уподобляйся глупой деве, которая сняла голову с плеч, чтобы расчесать волосы. Барон много времени провел в Америке, где получил образование.
– Она помолчала немного, затем продолжила: - Маллори-сан назвал бы такого человека джентльменом.

–  Мой отец никогда не одобрил бы его.
– Кэтлин отрицательно покачала головой.
– Джентльмен может осмелиться засмотреться на меня и даже последовать за мной, но чтобы проявить неуважение? Никогда!

–  Ты бросаешься словами, точно камнями в источник, Кэтлин-сан, стараясь нарушить привычное течение потока, но решение мое принято. Барон Тонда-сама станет отличным покровителем для твоего первого сексуального опыта.

Набравшись мужества, Кэтлин подалась всем телом вперед и спросила томящимся хриплым голосом:

–  Он предложил вам много денег за то, чтобы засунуть в меня свой пенис?

–  Да, - просто ответила Симойё и не солгала.

Кэтлин села на пятки. Ее переполняла гордость.

–  Именно поэтому вы и приняли такое решение, не так ли?

Симойё на мгновение задумалась, снова принимаясь теребить обтрепанный край рукава кимоно. Она не осмеливалась сообщить девушке истинную причину своего решения. Маллори-сан взял с нее обещание, что она не расскажет его дочери об опасности, которая будет грозить ей, если принц Кира узнает о ее местонахождении. Если барон Тонда нашлет людей принца на ее скромный чайный дом, истинная сущность Кэтлин будет раскрыта, и девушка лишится жизни. Однако, если она потеряет невинность с бароном в маленькой темной комнате, как предписывает традиция, а потом, согласно той же традиции, между ними не будет никаких отношений, его похоть будет удовлетворена, а ее секрет сохранен.

Обтрепанные рукава кимоно натолкнули окасан на идею. Гейши ее чайного дома постоянно нуждаются в кимоно и поясах к ним. Только вчера Юки-сан заказала летние пояса: один из парчи и два из атласа. Ее покровитель быстро послал деньги, завернутые в белый кусок шелка и перевязанные красной лентой. Симойё игнорировала торговых агентов и отправляла плату напрямую ткачам в Нишиджин, славящимся своими изящными шелковыми поясами. Кэтлин об этом известно не было, поэтому женщина попросила у богов прощения за то, что сорвала лепесток лжи и позволила ему упасть с ее губ.

–  Кэтлин-сан, знаешь ли ты, что чайный дом заказал несколько новых поясов у ткачей из Нишиджина?

–  Какое это имеет отношение к тому, что вы сообщили мне о бароне Тонде-сама?

–  Мы должны получить заказ как раз к танцевальному празднику гейш в Понто-Чо. Гейши из Чайного дома Оглядывающегося дерева не смогут выступить со своей программой, если мы не приобретем новые кимоно и пояса. А они очень дорогие, так как много времени и умений требуется, чтобы выткать узор…

–  Я поняла, к чему вы клоните, окасан. Вы скручиваете свои слова кругами, будто рисуете на песке, но для меня все стало предельно ясно. Вы хотите продать меня, чтобы купить кимоно.
– Голос девушки стал визгливым и скрипучим, как у птички, попавшей на зуб лисице.

–  Ты же не навлечешь бесчестье на мой чайный дом?

–  Бесчестье? Как вы вообще можете говорить мне такое? Я пыталась научиться быть гейшей, но, куда бы я ни повернулась, всюду на моем пути вырастали устаревшие идеи и глупые обычаи. Я не осмеливалась дышать не так, как это предписано правилами чайного дома, а по ночам боялась смотреть сны, не получив на это предварительно разрешения. Единственное, что имеет здесь значение, - это традиции. Но вы забываете о том, что я женщина, обладающая сексуальными потребностями и обуреваемая чувством страсти, которые я не могу удовлетворить лишь с помощью своих пальцев. А вы тем не менее жаждете продать меня за деньги.
– Помолчав немного, Кэтлин сделала глубокий вдох и произнесла:

–  Вам дела нет до меня, до моих чувств.

–  Мой долг заключается в том, чтобы заботиться не об одном цветке в своем саду, но защитить все их от трудностей и невзгод жизни.

–  Я никогда не сумею понять вас, окасан, и того, как вы прилагаете столько усилий, чтобы достичь гармонии для группы людей, вместо того чтобы позволить неожиданным ощущениям возникнуть внутри вас самой, возбудить вас, захотеть влюбиться в мужчину, почувствовать внутри себя его крепкий пенис, дотрагивающийся до вашего сердца цветка, до вашей души. Вот чего я жажду, а не холодной твердости Харигата, когда я сама состарюсь…

Симойё принудила себя сохранять контроль, не потерять самообладания, хотя жестокие слова девушки больно ранили ее.

–  Не говори того, о чем станешь сожалеть впоследствии, Кэтлин-сан. Я делаю именно то, чего бы и твой отец хотел, чтобы я сделала.

В глазах девушки вспыхнуло изумрудное пламя, которое прожгло душу окасан.

–  Это неправда. Мой отец не желал бы, чтобы вы продали меня.

Симойё покачала головой:

–  Когда Маллори-сан привез тебя сюда, он знал, что, если не вернется за тобой, этот день непременно настанет. День, когда тебе придется продать свою девственность.