Чтение онлайн

– Куда?

– К оппозиции.
– Баба хмыкнула и с пафосом добавила: - Плененной, но несломленной.

– Ты рехнулся? Не буду я его пытать!
– перепугалась я.

– Балда! Вернем ему имущество и извинимся.

Я покосилась на нож. С виду он был чистенький, но кто знает, сколько королев у него на совести? Да и вообще я оружия боюсь.

– А давай ты его понесешь?

Дар тоже заглянул в зеркало, но все, на что его хватило, - послюнить палец и вытереть шоколадный ободок вокруг рта.

– Не-а. Потому что от моей магии хоть какой-то прок, а от твоей одни проблемы. Заверни только в тряпочку, чтобы никто не видел.

– Вот еще, с тряпочками королева будет ходить, - проворчала я, вытряхивая из шкатулки оставшиеся шпильки. Нож впритык поместился наискосок.
– А как мы найдем темницу?

Брат одарил меня жалостливым взглядом сиделки при слабоумном, распахнул дверь и гаркнул:

– Ее Величество желает посетить темницу!

От стен тут же отделилась парочка доспехов и почетным сопровождением пристроилась впереди и сзади. Они так слаженно печатали шаг, что мы с Даром невольно под него подстроились и целеустремленным тараном замаршировали по коридорам. Слуги испуганно разбегались с дороги, расфуфыренные господа подобострастно кланялись. Я высокомерно кивала, не удостаивая их ни словом. Останавливать так недвусмысленно спешащую королеву никто не посмел.

Мы пересекли двор. Вход в темницу оказался у подножия сторожевой башни, по верху которой прохаживались лучники. У закованных в ржавое железо дверей возникла заминка: предполагалось, что у Териллы есть личный ключ, и стражники, расступившись, замерли по стойке «смирно».

– Чего пялишься?
– рявкнул Дар на одного из них.
– Не видишь - у Ее Величества руки заняты! (Я поспешно перехватила шкатулку обеими руками). Знаешь, что там?

Стражник испуганно затряс головой.

– Жуткое пыточное приспособление, которое нам не терпится испытать! Так что тебе лучше подсуетиться и открыть замок.

Стражник до того проникся этим советом, что уронил алебарду и сорвал ключи вместе с поясом. Потревоженная дверь издала такой набор лязгов, стонов и скрежетов, что надобность в замках отпадала: свободолюбивый узник предпочел бы вырыть ложкой десятисаженный подкоп, чем так громогласно сообщить о побеге.

Я боязливо поглядела на уходящую во тьму лестницу. В нашем замке тоже когда-то была темница, но дед сделал из нее винный погребок, и теперь воры лезли туда сами. Пришлось повесить на дверь три замка и табличку «Дровяной склад». Увы, воры предпочитали верить замкам...

– Спасибо, дальше мы сами.
– Дар услужливо щелкнул пальцами, создавая пульсар для «занятой» королевы. Навстречу уже спешил тюремщик, лысый толстячок в темно-серой одежде и красных сапогах с высоченными голенищами.

– Прошу, прошу, Ваше Величество! Давайте за локоток поддержу, ступеньки нынче сыроваты.
– Мужик вел себя очень раскованно, видно, Терилла к нему благоволила.
– Закрывайте дверь, бездельники, дует же!

По мне, лучше бы дуло. В темнице попахивало. Именно что не явная вонь, а мимолетный гнилостный душок, будто идешь летним вечером вдоль опушки и понимаешь: где-то в кустах сдох ежик. Принюхаешься - вроде нет ничего, малина цветет. А потом ветерок повеет - и опять...

– Пустовато здесь, - как бы в раздумье заметила я. Ни в одной из зарешеченных ниш по обе стороны коридора никого не было.

– А чего их зря кормить, дармоедов, - охотно подхватил тюремщик.
– Правильно сделали, что всех перевешали!

Я внезапно сообразила, что его нелепые сапоги - палаческие. А вон и красный колпак, нахлобучен на ручку воткнутого в колоду топора. Установленная посреди прохода и хорошо видная из всех камер, эта выразительная композиция очень «оживляла» обстановку, вселяя в узников надлежащие чувства.

– Ничего, еще наловите, - «приободрил» тюремщик загрустившую королеву.
– Неделька-другая - и снова не продохнуть будет.

– А где... э-э-э... новенький?

– В отдельных покоях, - многозначительно подмигнул палач, останавливаясь у глухой двери в конце коридора.
– Он же у нас важная шишка, требует особой заботы.

– Да неужели?

Дар одобрительно хмыкнул: я наловчилась так задавать вопросы, что непонятно было, спрашивает королева или шутит. Но этого проклятого Тьена, похоже, знала каждая собака, ибо палач зашелся в булькающем смехе, не сразу попав ключом в скважину.

Я ожидала увидеть темную камеру, но за дверью оказалась просторная комната с зарешеченным окном в потолке, на первый взгляд похожая на мастерскую: странные деревянные остовы, блоки, веревки, инструменты.

– Ничего у вас пыточная, - со знанием дела заметил Дар, - уютненькая. Ух ты, даже «язык саламандры» есть! Какой раритет... Неужели работает?

Палач польщенно зарделся.

– Да, я регулярно смазываю его гусиным жиром. Он мне еще от прадеда достался - некоторые шестеренки, правда, рассыпались от старости, но кузнец выковал по моему чертежу точно такие же.

– А это что?

– «Волк у проруби», госпожа. Глядите, вставляете сюда пальчик...

– Ой!

– Да не бойтесь, ничего с ним не будет - дырка большая, она вообще-то не для пальцев...

Содрогнувшись, я отвернулась от увлеченной парочки и подошла к отгороженному решеткой углу. Вначале мне показалось, что там тоже пусто. Затем ворох тряпья на полу шевельнулся, и на меня уставился знакомый черный глаз в ободке синяка. Разочарования в этом взгляде почему-то было едва ли не больше, чем ненависти. Убийца саданул кулаком по полу и выругался, да так смачно, будто я испортила дело всей его жизни.

– Но-но, не балуй!
– окрикнул палач, прекращая измываться над бедным волком.
– Развести огонек, Ваше Величество?

Тюремщик кивнул на камин, на подставке возле которого вместо щипцов и кочерег лежали заостренные крючья разной формы и толщины.

– Нет, мы пока просто поговорим, - быстро отказалась я.

Узник скептически хмыкнул.

– А вы идите, погуляйте где-нибудь полчасика, - добавил Дар.

Палач с надеждой глянул на «королеву», но я сделала непроницаемое лицо, и мужик, обиженно ссутулившись, вышел.

– Откуда такие знания?
– Я обвела рукой богатую пыточную коллекцию.

– Здрасьте!
– Брат примерил деревянные колодки. Они ему очень шли, пусть бы так и оставался.
– Забыла, как мы в прошлом году с папой в Стармин ездили, на королевский прием? Взрослые там быстренько допринимались, а мы заскучали и пошли гулять по дворцу.

– Да, но я любовалась лепниной, зимним садом...

– Глина и цветочки везде одинаковые. А умный человек никогда не упустит возможности расширить свой кругозор.
– Дар, стоящий у самой двери, внезапно лягнул ее ногой. Та не распахнулась и не загудела, а как будто врезалась в мешок с мукой, слегка приоткрывшись.