Чтение онлайн

Но теперь, глядя, как Павлик с серьёзным лицом командует своей железной махиной мечты, я снова чувствую щекотку внутреннего чутья.

Выиграли... Ну конечно. А может, кто-то из руководства решил сделать приятное кому-то конкретно?..

В голове на секунду всплывает взгляд Батянина, который остановил меня у ёлки. Его властный голос, сильные руки, кружащая голову уверенность... и наш танец, от которого у меня до сих пор на коже будто осталась горящая теплом отметина.

Я фыркаю, отгоняю опасные лишние мысли и отпиваю глоток кофе.

Ну вот, опять! Новый год закончился, Лиза. Хватит мечтать, пора включать режим взрослой женщины, а не школьницы, которой подали руку, а она потом неделю улыбается, как блаженная. Да и откуда мне знать, что насчет подарков я не надумываю себе из-за своей личной заинтересованности в генеральном?..

Влюбленность - штука опасная. Глазом не успеешь моргнуть, как натянешь сову на глобус и горячо уверуешь в иллюзию просто потому, что хочется в неё верить, а звезды как-то подозрительно сошлись. Лучше уж не думать об этом вовсе, чем глупо обманываться.

Со вздохом наклоняюсь к Жене:

– Пульт только не роняй, ладно? Он дорогой.

– А ты откуда знаешь, что дорогой?
– подозрительно уточняет он.

– Потому что я мама. А мамы всё знают.

Дети смеются, и я вместе с ними.

Потом возвращаюсь к зеркалу. Привожу волосы в порядок и зачем-то рисую тоненькие аккуратные стрелки на веках. Сто лет не красилась, а тут вдруг захотелось немного глаза подчеркнуть. И рубашку глажу уже третий раз подряд: вроде ровно, а всё равно кажется, что где-то складка...

Сегодня обычный первый рабочий день в новом году. Просто очень обычный.

С этой мыслью киваю своему отражению с блестящими ясными глазами, которые из-за стрелок кажутся особенно яркими и небесно-голубыми на фоне моей фарфорово-бледной от природы коже. Потом опять вздыхаю и качаю головой.

Да уж. Такой обычный день, что сердце колотится, как перед экзаменом. И кого я только пытаюсь обмануть?..

В офисе после праздников совсем тихо. Кажется, что весь коллектив ещё спит, переваривая салаты и свои новогодние обещания начать новую жизнь с понедельника. Охранник на входе зевает, в холле пахнет кофе и средством для мытья полов.

Я поднимаюсь на верхний этаж, ставлю сумку в приемной Батянина и останавливаюсь.

Всё на месте, но чувствуется какая-то опустошённая свежесть. Цветы на подоконнике просят воды, бумаги сдвинулись в одну кучу. Я закатываю рукава и начинаю наводить порядок. Поливаю, протираю, выравниваю блокноты и визитницы, складываю бумаги. Вроде бы мелочь, а на сердце от этого чуть-чуть спокойнее. Как будто от аккуратного стола зависит, как на меня посмотрит генеральный.

Вот только зачем мне это так важно?

Я отмахиваюсь от мысли, но она не уходит. Вместо неё в голове снова крутится настойчивое воспоминание: его рука на моей талии, проникновенный взгляд сверху вниз и этот его глубокий волнующий голос: «Всего пять минут, Лиза, не более. Чтобы праздник для вас остался приятным воспоминанием».

И ведь остался же! Даже слишком приятным...

Пока никто ещё не пришел, я проверяю почту на компьютере, раскладываю документы для подписи и снова вспоминаю о подарках детям.

Странное ощущение. Батянин ведь не тот человек, который делает щедрые жесты просто так. Если это действительно он, то зачем?.. Ох, нет, об этом лучше не гадать. А то такого себе нафантазирую!

Около девяти дверь приёмной тихо открывается.

Я вздрагиваю и автоматически выпрямляюсь, а Батянин проходит через холл, разговаривая по телефону. В мою сторону не глядит, но я чувствую его присутствие всей кожей.

– …да, тётя Ира, попробуй записать её к другому специалисту, - говорит он.
– Нет, тот метод не подходит. Реабилитация должна идти быстрее.
– Пауза.
– Хорошо, я деньги я переведу, ты только уточни расписание.

Проходя мимо моего стола, он на секунду переводит взгляд на меня - коротко, почти машинально, - и кивает. Без улыбки, без остановки. Просто в знак приветствия, как всем. А потом идёт дальше, не сбавляя шага, и скрывается за дверью кабинета.

Я смотрю ему вслед, и внутри всё будто скручивается в тугой узел.

Вот он, рядом - живой и настоящий мужчина моей мечты, с тем же голосом и той же уверенной походкой, что и в ту новогоднюю ночь. Но проходит мимо, будто и не было ни того танца, ни взгляда, ни слов. А я стою и чувствую между нами прозрачную стену, за которой ему дозволено всё, а мне... можно только смотреть на него.

И молчать о том, что чувствую.

Мать… реабилитация…

В голове сразу всплывает его фраза с новогоднего вечера: «Шрам подарил человек, который ненавидел меня с детства». Но ведь два года назад у больницы он сказал другое - что всё случилось в катастрофе, и мать пострадала вместе с ним. Так где же правда?

Я закрываю глаза, пытаюсь соединить две картинки. В одной - авария, дым, случайность. В другой - предательство и чужая злоба. А может, и то, и другое?..

Может, одно было прикрытием другого?..

Не моё дело, говорю себе строго. Но от этих кусочков мозаики никак не отвязаться. Потому что Батянин из тех, кто всегда держит дистанцию, а я вдруг оказалась той, кому он сказал лишнее. Зачем? И сразу же краснею, вспомнив другие его слова, как живой ответ на мой сегодняшний вопрос: «Вы удивительная женщина, Лиза. Умеете разговорить человека, даже если он и не планировал откровенность...».

Телефон звонит так резко, что я чуть не проливаю кофе на бумаги.

На дисплее высвечивается «юридический отдел». Уже настораживает: эти ребята звонят только когда что-то срочное и совсем не из области «доброе утро».

– Приёмная генерального, слушаю, - говорю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Доброе утро, это из юридического, - спешно тараторит трубка.
– Андрею Борисовичу нужно срочно подойти. Документы по сделке, подписи без него не примут.

Я приподнимаю брови. Для генерального директора спуск в юридический - редкость. Обычно всё приносят ему сами: целая армия юристов с папками и флешками бегает туда-сюда. Если же просят его лично - значит, вопрос уровня «только собственноручная подпись спасёт корпорацию».