Чтение онлайн

– У нас общий номер, - ответила я сухо.
– И этот разговор неуместен.

– Ну, не сердитесь, - проговорил он с лёгким смешком.
– Иногда лёгкая флиртовая нота делает день чуть теплее. Разве нет?

– Нет, - сказала я тихо, но твёрдо.
– У меня работа горит.

– Тогда не буду вас отвлекать, - лениво бросил он.
– Было приятно услышать ваш голос. Он у вас чудесный. Даже не ожидал, что офисная линия может звучать так… тепло. Вы умеете обезоруживать собеседника не только пластырем...

– До свидания, - неловко попрощалась я и отключила трубку.

Так и стояла с ней в руке, как дура, глядя в пустой коридор, где уже никого не было, и думала только об одном.

Теперь Батянин точно решит, что у меня роман.

***

Сегодня вечером за окном моросит первый весенний дождь - противный и вязкий, будто кто-то распылил по городу уныние. Обычно в это время я уже мчусь домой - там дети, ужин, стиралка, вечно недомытый тазик и голос совести в виде младшего: «Мама, ты опять опоздала!»

Но этот вечер - исключение.

Машка, моя сестренка, пообещала посидеть с ними вечер. С её «не переживай, всё под контролем» я даже поверила, что дети лягут спать, как маленькие солдаты по команде генерала.

Так что я впервые за долгое время позволила себе роскошь - остаться допоздна. Не ради трудового подвига, конечно. Просто хотелось тишины. Хоть час без споров, без «мама, а где мои носки», без разговоров о мультиках и роботах-трансформерах, постоянно напоминающих теперь о Батянине.

Сижу, щёлкаю таблицы, грею ладони о чашку кофе и думаю: вот, наверное, как выглядит свобода взрослой женщины - сидеть в пустом офисе под гул вентилятора и считать это отдыхом. Свет тусклый, лампы чуть мерцают, прямо как в фильмах, где героиня осознаёт, что загнала себя в тупик.

Я зеваю и шепчу себе под нос:

– Вот зачем, спрашивается, я это делаю?

Ответа, понятно, нет. Наверное, просто привычка - делать вид, что у меня всё под контролем. Хотя кого я обманываю? Контроль закончился в тот момент, когда Батянин посмотрел на меня тогда, у лифта.

После этого опять наступила тишина. Ни намёка, ни «доброе утро», ни случайного вопроса. Как будто ничего не было. Но, честно говоря, наверное, так даже лучше. Без всех этих качелей, где от одного взгляда тебя кидает из жара в холод.

Я выключаю монитор, аккуратно складываю бумаги в стопку, проверяю почту - чисто для приличия. Осталось только надеть пальто, дотянуть до дома и уже там включить другую версию себя: спокойную уютную маму, хозяюшку без драмы и внутренней тряски.

Я уже тянусь за сумкой под стойку, когда за моей спиной вдруг раздаётся низкий глубокий голос, который ни с кем невозможно перепутать:

– Рабочий день закончился два часа назад, Лиза. У вас... есть какие-то планы на вечер?

Я подскакиваю так, будто мне в спину бросили снежком. Сердце делает кульбит и падает куда-то в район пяток. Медленно поворачиваюсь.

Ну, конечно. Генеральный собственной персоной.

Только что он забыл тут, на первом этаже, где из всех дневных сотрудников засиделась только я, бедная, нисколечки ему неинтересная Лиза?

Я застываю с ручкой в руке, будто школьница у доски.

– Планы?
– переспрашиваю зачем-то, чувствуя себя донельзя глупо. Голос выходит чуть тоньше, чем нужно.

Ну вот, опять. Ну почему, когда Батянин рядом, мой организм вечно решает работать в режиме «всё не так»? Это чертовски... досадно.

Он стоит в дверях - пальто нараспашку, руки в карманах, темная ткань подчёркивает его плечи, движения неторопливые, уверенные. Свет от настольной лампы падает неровно, и половина лица уходит в тень. Шрам тянется от скулы к виску, как обычно, завораживая меня. Потому что у него не лицо, а настоящая история мужественности. У кого-то в жизни морщины, а у Батянина - следы битв, которые он, похоже, выиграл.

Но не шрам чейчас притягивает меня больше всего, а его глаза. Чёрные. По-настоящему черные, без всяких оттенков.

Я раньше думала, что у людей таких глаз не бывает, чтобы прямо чёрные, как уголь. Оказалось, бывает. В единственном экземпляре, который стоит передо мной. Глаза с бездонной глубиной, в которую смотришь - и сразу тонешь. В них нет ни угрозы, ни мягкости. Просто такое ощущение, будто тебя насквозь видят и в то же время... молчат обо всём, что увидели.

– Да вот… - мямлю я, понимая, что он ждет нормального ответа.
– Бумаги не подписала. Хотела доделать, чтоб не тащить на завтра.

Батянин еле заметно усмехается и делает шаг ближе к моей стойке. Медленно. Без спешки. Но от этого мне становится только хуже. Каждое его движение как будто рассчитано на то, чтобы я потеряла самообладание у него на глазах.

– Бумаги, - повторяет он задумчиво.
– А я думал, вы просто прячетесь.

– Что?
– я поднимаю на него глаза, стараясь их не отвести в сторону на чистой силе воли.
– С чего вы взяли?

– Интуиция, - отвечает он спокойно и подходит ближе, пока между нами остаётся не больше метра.
– Вы избегаете меня, Лиза?

Внутри всё сжимается в комок.

Он не повышает голос, не давит, просто стоит рядом - высокий, спокойный, уверенный в себе... мужчина моей мечты во плоти. Но в этой тишине есть что-то, от чего мне хочется попятиться. И я не выдерживаю. Инстинктивно хватаю сначала папку, потом сумку, потом ручку... всё подряд, лишь бы что-то делать.

– Нет, Андрей Борисович, - возражаю я, обходя стойку с противоположной от генерального стороны.
– Просто завал на работе. И вообще… почти конец дня, я вот уже собиралась домой пойти.

Батянин зачем-то двигается следом за мной. Не быстро, нет. Медленно. Почти лениво. Но я чувствую, как шаг за шагом он сокращает дистанцию, и сердце колотится так, что, кажется, слышно на весь этаж.

– Странно, - говорит он своим густым вибрирующим голосом, сводящим меня с ума.
– Когда человек торопится домой, он не сидит один в пустом офисе до девяти вечера.

– Так получилось, - бормочу я, продолжая стратегическое отступление.
– Просто… нужно было закончить отчёт.

– Вы уверены, что отчёт?
– Он наклоняет голову чуть набок, неотрывно наблюдая за моими действиями со вспыхнувшими в глубине черных глаз огоньками нечитаемых эмоций.