Чтение онлайн

Герман издает короткий, сухой смешок, но я вижу, как у него дергается щека.

– Ты смеешь рассуждать о моем уровне?
– с обманчивой мягкостью тянет он, делая полшага ко мне.
– Эта, как ты выразилась, «грязь» - отличный инструмент. Медведские заслужили каждый вопль этой дурочки. Почему я должен отказывать себе в удовольствии?

Но я уже чувствую, что мои слова попали точно в яблочко. Он же мнит себя эстетом, гениальным комбинатором, аристократом преступного мира... а я только что низвела его показательную месть до уровня банального копания в чужих объедках.

– Ты же хочешь доказать свою власть?
– я понижаю голос до доверительного полушепота, заставляя его слушать только меня и отсекая весь остальной мир.
– Хочешь показать, что ты окончательно превзошел Батянина во всем? Тогда докажи это мне. Я же здесь. Стою перед тобой. Не какая-то посторонняя девчонка, а я. Батянинская женщина. Его главная слабость.

Герман замирает. Его взгляд скользит по моему лицу, ища подвох.

– Его главная слабость...
– хрипло повторяет он, словно пробуя эти слова на вкус.
– Всё так, Лиза. Но зачем мне отказываться от мести Медведским ради твоих красивых речей? Что ты мне дашь такого, чего я не могу взять сам?

Делаю спокойный вдох, не отводя взгляда от его лица. Я помню каждое его слово о том, что он хочет, чтобы я «поняла, кто лучше», и теперь бью этим знанием ему прямо в лоб.

– Свое добровольное согласие, Герман, - произношу я ровно и четко.
– Силой ты можешь взять только тело. И останешься в собственных глазах обычным насильником. А я предлагаю тебе то, чего ты хочешь. Идеально чистую победу. Женщину, которая сама, по своей воле встанет на твою сторону.

Герман молчит, слегка склонив голову, и взвешивает мои слова, оценивая вкус предложенной власти.

– Звучит дьявольски соблазнительно,- медленно тянет он, и на его губах появляется тонкая улыбка.
– Добровольная капитуляция... И какова же цена твоей покорности? Чего ты хочешь за эту идеальную победу?

– Отправь это ходячее недоразумение пока в спокойное место, - продолжаю я тем же ровным, рациональным тоном, предлагая ему готовую бизнес-сделку.
– Запри где-нибудь. Оставь как живую заложницу для шантажа семьи Медведских, если тебе так уж хочется поиграть в великого стратега. Но саму ее больше не трогай. А взамен...

– Взамен..?
– как зачарованный, повторяет он, и в глубине его глаз начинает разгораться жадный огонь.

– А взамен...
– тяну я, вкладывая в эту фразу всю свою рациональную спокойную капитуляцию, на которую только способна.
– Взамен я сделаю всё, что ты захочешь, Герман. Перестану сопротивляться. Больше никаких игр. Никаких попыток побега и глупостей. Я добровольно признаю твою победу.

Герман щурится.

Черты его лица превращаются в туго натянутую маску. Этот мой спокойно-деловой, почти рыночный торг совершенно ломает его привычную схему мироздания. В его искаженной реальности хищник должен безжалостно рвать, а жертва - трепетать, корчиться и молить о пощаде. А вот добровольная сделка с осознанными условиями в его сценарий не вписывается, вот он лихорадочно и ищет сейчас подвох, всматриваясь в мое лицо...

Но лжи так и не находит.

Потому что я не вру. Я действительно готова заплатить эту цену прямо здесь и сейчас.

И Мрачко это видит. Он видит, что я сдаюсь, и его с головой накрывает токсичная эйфория. Осознание того, что женщина его самого ненавистного врага, женщина непоколебимого, гранитного Батянина, сама, по своей доброй воле предлагает ему абсолютную покорность и покладисто встает на его сторону... Это для него слаще любой кровавой мести, криков, мольбы и чужих страданий.

Я только что почесала его самое больное место - чудовищный комплекс неполноценности, - и это дает моментальный эффект.

Герман выпрямляется, словно сбросив с плеч невидимый груз. Не сводя с меня своего горящего, потемневшего от вожделения и власти взгляда, он делает короткий ленивый жест рукой в сторону своих людей.

– Вниз её, - бросает Бейбарысу так обыденно, словно отдает приказ выплеснуть остывший кофе.
– Запри в цоколе и не трогай. Если на ней появится хоть один новый синяк или царапина - я с вас шкуру живьем спущу, усёк?

Тот неохотно кивает, переваривая внезапную отмену обещанного садистского праздника. Но спорить с Мрачко - это чистой воды самоубийство, поэтому он молча сгребает сестру Медведского в охапку, поднимает с пола и тащит к выходу. Взгляд девушки скользит по моему лицу, когда её проносят мимо, но в нём сквозь слезы уже брезжит крошечная, отчаянная искра понимания и надежды: её сейчас не тронут.

Когда дверь за ними захлопывается, Герман по-кошачьи плавно подходит ко мне вплотную.

От него так и веет удушливым жаром победителя. Он склоняется к самому моему лицу, и его прерывистое дыхание обжигает мне щеку. Затем он шумно втягивает мой запах, словно дегустируя главное, самое изысканное блюдо на пиру своего воспаленного тщеславия.

– Всё, что захочу, значит?
– с довольным предвкушением выдыхает он мне почти в самые губы. Его голос откровенно вибрирует от сладострастного осознания своей абсолютной власти.

Каждая моя нервная клеточка кричит сейчас о том, чтобы оттолкнуть его и вжаться в стену. Внутри всё сжимается от физического отторжения к этому человеку... но я не отстраняюсь ни на миллиметр. Собираю в кулак всю свою выдержку и прагматизм, чтобы голос прозвучал ровно и не дрогнул на финальной ноте.

– Всё, - чеканю, не моргнув и глазом.

И заставляю свои губы растянуться в мягкой полуулыбке.

Герман неспешно оглядывает меня с хозяйским удовольствием. Его взгляд брезгливо задерживается на моем измятом, перепачканном в пыли эвакуационной лестницы офисном костюме и рваных колготках.

– Переоденься, Лиза, - приказывает он вроде бы мягко, но тоном, не терпящим даже намека на неповиновение.
– Ты теперь со мной. И выглядеть должна соответствующе.

Сделка заключена. Я добровольно подняла белый флаг, и теперь ему срочно требуется визуальное подтверждение своего абсолютного триумфа.

Оставив меня в кресле, Герман сам подходит к широкой кровати, где всё еще свалена гора шуршащих брендовых пакетов и бархатных коробок, которые его цепные псы притащили сюда ранее. Он небрежно, но придирчиво изучает упаковки, отбрасывая в сторону то, что кажется ему недостаточно идеальным. Наконец, выбрав нужный комплект, словно собирая образ для своей новой послушной куклы, он возвращается ко мне и властно протягивает вещи.