Чтение онлайн

Герман даже не пытается стряхнуть с себя перья. Он запрокидывает голову, весело смеясь, смахивает налипший пух с лица и сквозь этот смех выдает с тяжелым хриплым придыханием:

– Лиза, Лиза... ты заводишь меня еще больше!

И прежде чем я успеваю сообразить, что делать дальше, он делает резкий выпад ко мне прямо через спинку низкого кресла.

Его рука выстреливает вперед с почти нечеловеческой скоростью. Жесткие горячие пальцы мертвой хваткой вцепляются в тонкий шелковый воротник моего халата. Я вскрикиваю, дергаясь назад всем телом, и отчаянно упираюсь босыми ногами в пол. Пытаюсь вырваться и бью его по рукам...

Но разница в силе катастрофическая.

Герман с яростным рывком тянет меня на себя. Тугие узлы пояса, которые я так старательно завязывала, не выдерживают этого дикого натяжения. Гладкий шелк скользит, и полы халата резко распахиваются в стороны.

Мои голые плечи, ключицы и грудь в одном белье обдает прохладным воздухом комнаты.

Я судорожно пытаюсь запахнуться обратно, но взгляд Германа падает на мою открытую кожу и мгновенно темнеет, наливаясь тяжелой, животной похотью. Он с силой тянет меня на себя, заставляя потерять равновесие.

Физически мне с ним никак не справиться. Он сомнет меня, повалит на этот ковер, и всё будет кончено. Паника взрывается в мозгу ослепительной вспышкой, отключая логику и оставляя только голый инстинкт выживания.

Моя свободная рука, отчаянно ища хоть какую-то опору, вслепую шарит за спиной и намертво вцепляется в тяжелую портьеру, закрывающую панорамное окно. Я не думаю о последствиях. Просто наваливаюсь на эту ткань своим весом со всей дури, на которую только способна обезумевшая от ужаса женщина.

Где-то под потолком раздается жалобный металлический скрежет, и массивный железный карниз, не выдержав резкого рывка, с грохотом отрывается от креплений.

Герман успевает только поднять глаза на звук, но среагировать уже не успевает.

Тяжеленная металлическая гардина вместе с огромными слоями плотного бархата обрушивается прямо на нас. Карниз с глухим ударом бьет Германа по спине и плечам, а тонны ткани накрывают его с головой, погребая под собой.

От неожиданности и тяжести удара Мрачко теряет равновесие. Его хватка на моем халате слабеет, и он с приглушенным ругательством валится на пол, утопая в бесконечных складках тяжелого бархата.

Я чудом успеваю отскочить в сторону, тяжело дыша и судорожно стягивая на груди растерзанный шелк.

Смотрю на эту шевелящуюся кучу ткани на полу. Ожидаю услышать отборный мат, угрозы, неконтролируемую ярость...

Но из-под завалов бархата раздается лишь приглушенный смешок.

– А ты с огоньком, девочка!
– хрипит Герман, пытаясь скинуть с себя тяжелый металлический карниз.
– Тем слаще будет финал!

Меня прошибает ледяным потом.

Он даже не разозлился.

Одну секунду стою, сжимая полы халата побелевшими пальцами, и с колотящимся где-то в горле сердцем понимаю главное. У меня есть не больше шестидесяти секунд. Ровно минута, пока этот пернатый псих выпутывается из штор, чтобы добежать до кухни, врубить индукционную плиту на максимум и активировать свою огненную дымовую ловушку.

И я срываюсь с места.

Я влетаю на кухню так резко, что едва не сношу плечом дверной косяк. Легкие горят, босые ступни отчаянно скользят по гладкому паркету, но я даже не замечаю боли от ушибов. Бешеный адреналин напрочь глушит панику, превращая мое тело в туго натянутую пружину.

Здесь по-прежнему пахнет нежилой чистотой, но сейчас эта кухонная лаборатория - мой единственный шанс на спасение. Руки действуют сами, на голых рефлексах, отключив страх и опираясь только на тот план, который я просчитала в голове еще во время удушающего ужина.

Подскакиваю к варочной панели. Пальцы с первого раза, без единой осечки, вбивают нужную комбинацию на сенсорном стекле. Включаю самую большую индукционную конфорку, мгновенно переводя ее в режим максимального нагрева, и плита отзывается тихим угрожающим гудением.

Хватаю чугунную сковороду, которую заранее придвинула ближе, и с грохотом швыряю её на раскаляющийся круг. Левой рукой срываю стеклянную бутылку с оливковым маслом. Пробка летит куда-то в сторону, звонко отскакивая от столешницы. Щедро плещу густую желтоватую жидкость на темное дно сковороды. Толстый слой масла растекается по металлу и почти моментально начинает шипеть.

Но мне нужна отсрочка. Мой спасительный таймер.

В один прыжок оказываюсь у раковины. Сдергиваю плотное кухонное полотенце и сую его под струю ледяной воды, чтобы ткань пропиталась насквозь. Затем лихорадочно выдвигаю ящик гарнитура. Ногти скребут по пластику органайзера, пока я выуживаю оттуда моток толстых дешевых ниток для обвязки мяса. Зубами отрываю длинный кусок.

Жар от плиты уже бьет в лицо, заставляя щуриться. Масло на сковороде начинает угрожающе потрескивать, и над конфоркой поднимается первый, пока еще прозрачный сизый дымок. Времени почти нет.

Одним концом нити я торопливо обвязываю полотенце дрожащими пальцами, а второй конец перекидываю через металлическую решетку мощной стальной вытяжки, нависающей прямо над плитой. Подтягиваю нить так, чтобы ткань повисла точно над центром раскаленной сковороды, в самом эпицентре восходящего жара.

Завязываю узел. Руки ходуном ходят, но я заставляю себя сделать двойной мертвый узел.

Всё. Капкан взведен.

Синтетика уже натянулась, как струна, прямо над столбом раскаленного воздуха. Пластик - материал непредсказуемый, но под таким диким температурным воздействием он поплывет и расплавится очень быстро. Нитка лопнет, не выдержав веса, и плотная ткань рухнет прямо на раскаленный металл и кипящее масло. Этого хватит, чтобы кухня и гостиная за считанные мгновения наполнилась непроницаемым едко-черным дымом. Завеса ослепит камеры и создаст тот самый спасительный хаос, который так нужен Батянину.

И в этот самый момент звуки из гостиной, которые до этого заглушались моей собственной суетой, внезапно становятся пугающе отчетливыми.

Глухой удар, звон отброшенного металла, отборный, грязный мат сквозь сжатые зубы. А затем - тяжелые, быстрые, пружинящие шаги.

Герман выпутался. И он идет сюда.

Мозг прошивает ледяная, отрезвляющая мысль: стоять здесь нельзя ни секунды! Если он войдет на кухню сейчас, то сразу увидит дымящуюся сковороду и просто выключит панель. Вся затея полетит к чертям!

Я срываюсь с места. На углу кухонного стола взгляд цепляется за тяжелую хрустальную фруктовницу, доверху наполненную глянцевыми красными яблоками. Руки действуют на голых рефлексах, опережая панику. Сгребаю тяжелую чашу, прижимая её к бедру левой рукой, и пулей вылетаю из кухонной зоны в короткий коридор, ведущий обратно в разгромленную гостиную...

И едва не врезаюсь в Мрачко.

Он застывает в дверном проеме, тяжело дыша. Темные волосы растрепаны, на дорогих брюках налипли белые перья от растерзанной подушки, но на губах играет торжествующая улыбка. Охотник загнал добычу.