Чтение онлайн

– Какие кочевники?
– хохотнул Родион.
– Ярманка идет!

– Ну и слава господу!
– обрадовался Макар.
– Все - попутчики! А я уж подумал, что одним дураком оказался...

Доктор был дома, но отца Лаврентия Галина Петровна к нему не впустила:

– Прием больных. Пока нельзя. Можно заразиться. Иерей поморщился и присел на табурет Дельмека.

– Как же вы сами-то не боитесь заразы?
– спросил он, выдержав паузу. Ведь они всего могут к вам в дом натащить!

– Я - жена врача, первый санитар. Чего же мне бояться!.. Да и заразы мало, все - простуды... Сегодня вот мальчика привезли из Ябогана с признаками скарлатины... Давно не было!

– Да-да, - отозвался отец Лаврентий рассеянно, - эти их ужасные ямы, в которых они держат младенцев... Бр-р! Тысячами ведь мрут! Родился - и сразу в могилу...

Галина Петровна рассмеялась:

– Кто это вам таких страхов наговорил? Ямки сейчас редко у кого выкопаны в аиле. Чаще в колыбельках младенцев держат... Уж только самый отъявленный дикарь или лодырь такое позволит!

– Но дети-то мрут? Мрут как мухи!

– Да, смертность высокая. Но тут не только быт теленгитов виной...

– Надолго эта бессмыслица у него?

– Трудно сказать уверенно... Хотите чаю? Завозился в сенях Дельмек, поскребся в дверь, нерешительно открыл ее, шагнул было через порог, но тут же испуганно попятился, едва не рассыпав охапку только что наколотых дров.

– Входи, входи!
– засмеялся священник.
– Я тебя не съем.

– Драстуй, поп.

– Не поп, балда, а - батюшка, святой отче!
– поморщился отец Лаврентий.

– Помер. Медведь задрал.

– Кто помер?
– не понял иерей.

– Отец, мои батюшка, помер. Давно.

Галина Петровна прыснула в кулачок. Но совсем иначе воспринял слова Дельмека священник. Он встал и грозно шагнул навстречу алтайцу-санитару:

– Издеваешься, дикарь? Над саном моим смеешься?.. Да я тебя, сатану, в порошок сотру!

– Успокойтесь, Лаврентий Егорович!
– поспешила на выручку хозяйка дома.
– Он вас не понял всего-навсего!

Отец Лаврентий топнул ногой, погрозил Дельмеку пальцем:

– Все он понял, каналья! Не любишь меня, боишься, все едино - терпи! Понял?

– Извиняй, поп-отец!
– пролепетал Дельмек и, схватив с лавки полные ведра, устремился на улицу.
– Плохой стала вода! Новой принесу!

Иерей усмехнулся победно и строго посмотрел на дверь кабинета Федора Васильевича, которая, будто загипнотизированная, тотчас распахнулась. Молча кивнув гостю, доктор прошел к умывальнику и забрякал соском. Галина Петровна протянула полотенце:

– Что с мальчиком?

– Умрет. Поздно привезли.

И сделал знак иерею, приглашая в кабинет.

– Ну, какие новости из епархии?

Иерей брезгливо отогнул двумя пальцами простыню на клеенчатой кушетке, неуверенно сел. Широко развел руками:

– Епархия молчит. Но одна новость есть: в наших краях объявился сам Техтиек!

– Ого! Фигура крупная... Надеюсь, он объявился не для того, чтобы грабить нас с вами?

– Нас с вами ему грабить резону нет. А вот прииски Сосновские или Благословский, что поблизости, возможно... Да и к купцу Лапердину может в гости заглянуть... Ожидается приезд полицмейстера из Бийска - местные военные чины уже оповещены!

– Меня это мало интересует, - отмахнулся Федор Васильевич.
– Бандиты, прииски, полицейские, лавки купцов... Одно и радует: имея в вашем лице, святой отец, столь информированного человека, газет можно и не выписывать! Тем более, что приходят они сюда спустя неделю и более...

Иерей обиженно засопел:

– Ну, знаете ли! Вам ничего нельзя сказать, вы сразу начинаете ерничать...

– Ладно, не сердитесь, - рассмеялся доктор, - я пошутил. Я, знаете ли, всегда шучу, когда у меня скверное настроение... М-да! Хандра - это всегда протест против собственного бессилия...

– Мальчишку не могли спасти? Полноте! При их чадородности, доктор, к весне появится уже десятка три таких мальчишек!

– Да, вы правы. Только высокая рождаемость и спасает этот несчастный народ от полного исчезновения... Нужны больницы! Хотя бы пять-шесть... Я писал владыке в Томск, но - ни ответа, ни привета! Может, к миссии обратиться?

Отец Лаврентий смущенно отвел глаза:

– У православной миссии, доктор, свои задачи и возможности ее ограничены. Приходы почти убыточны, даже священнослужители живут, как пустынники, питаясь манной небесной, как наши праотцы. Да и окажите, ради Христа, что дадут местным дикарям все эти ваши больницы? От Эрлика их отодрать не можем, а вы от дикости надумали оттаскивать... Пустое, доктор!

– Вы думаете?
– Федор Васильевич прошел к шкафчику, налил себе спирта в мензурку, глотнул, поморщился.
– Что же мне теперь делать прикажете, святой отец? Говорить прямо: идите и умирайте?.. Правда в моем деле, как и в вашем, весьма и весьма опасная штука! А я могу вам загнуть по пальцам: йода нет, бинтов нет, марли нет, хлороформ - проблема, стрептоцид - на вес золота!.. Вот и остаются одни мази, настойки и отвары... Жену в провизора превратил! Сам за травами хожу в лес! Мои письма остаются без ответа, а посылки от друзей таинственно теряются...
– Он повертел в руках пробирку, будто не зная, что с ней делать.
– Вот и извольте тут выкручиваться... Дельмека ругаю за шарлатанство, а сам я - лучше?

– С кем равняетесь-то?
– воздел руки иерей.
– С дикарем Дельмеком! Вы же - образованный, культурный человек!..

– Да-да, с дикарем Дельмеком... Потому, что необразован и неокультурен!
– Федор Васильевич сунул мензурку в стакан, захлопнул дверцу шкафчика. Здесь и таится наша с ваши ошибка, святой отец! И не только наша... Все люди орды - дикари! И на этом мы ставим, если не восклицательный знак, то непременно - точку. А надо бы ставить знак вопросительный: дикари ли? Может, они носители культуры, которая нам просто-напросто недоступна, святой отец?

– Ну, знаете ли!
– развел отец Лаврентий руками.
– С вами говорить, что воду решетом носить!.. Я готов понять вас, но принять - никогда! Сие противно моему духу и потому - ложно!

– М-да, святой отец... Вы не одиноки в своей позиции. Вас - легион! Одиноки такие люди, как я...

– Чего тащимся? Этим же гуртам да отарам конца не будет! Обходить их надо!
– Родион нырнул в первый же просвет между отарами, оглянулся на Макара с Акулиной, прощально помахал им рукой, поискал глазами темноверцев.
– Фрол! Кузьма!