Чтение онлайн

Чуткая Инна уловила в его глазах ненависть, но он, занятый своими переживаниями, не заметил цепкий оценивающий взгляд из-под густых накладных ресниц. Ей надо было срочно подумать, как использовать полученную информацию, она стала целовать его губы, снова случился непродолжительный секс.

Откинувшись на подушки, уставшая Иннуся пила шампанское из запотевшего бокала. Георгий положил голову ей на живот, ласково трогая губами загорелую шёлковую кожу.

– Гошенька, неужели ты вернёшься в этот погром? Как ты там будешь жить один?

Он скривился:

– Детка, давай не будем о неприятном. Не хочется.

– Но она совершила страшное преступление, жила двойной жизнью, притворялась! И ты ничего об этом не знал! Ещё и сбежала!

– Доказательств никаких. Да и не верю я, что это она. Ну не верю! Я ее уже пятнадцать лет знаю – дура дурой! К счастью, успел развестись, – своевременный развод Жорик, конечно, приписал себе как неоспоримую заслугу.

Инна сделала маленький глоток.

– Ты можешь не верить, но труп в морге, двое в реанимации. Запись тоже есть. И не пустилась бы она в бега, если бы была невиновна, ей бы это даже в голову не пришло. Согласись, но я тоже ее отлично знаю!

– Понимаешь, как-то слишком всё очевидно в этой истории, и свидетели, и видеозапись, – кисло проговорил Жорик, – будто на блюдечке с голубой каёмочкой. Вот вам убийца, а вот вам доказательства и ничего не нужно больше искать. Берите…

Инна погладила любовника по голове.

– Знаешь, милый, мы всегда говорим неправду. А правда заключается в том, что ты очень хотел бы подтверждения ее виновности. Ты устал от своего супружества, я это знаю. У тебя появился шанс стать свободным, ты его использовал. Да и кто теперь будет разбираться детально? Убит один из украинских миллионеров, дело нужно как можно быстрее закрыть. И поверь мне как профессионалу, его закроют быстро.

Жорик брюзгливо проворчал:

– Что же тогда твой миллионер без охраны в чужой город попёрся из такой надёжной столицы?

– Шельф, милый… Это шельф, который никак не могут поделить – там, в верхах. Если бы он приехал со всей официальной помпой, ему бы помешали. Видимо, он решил рискнуть, но не рассчитал силы. Нашу крымскую специфику вообще мало кто осознаёт до конца. Здесь же украинская Сицилия, государство в государстве, со своими законами. Но столичные гости почему-то наивно думают, что уже само их появление в Крыму способно творить чудеса. Как видишь, чуда не произошло. Скорее, наоборот.

– Ну ладно, тебе виднее. Кстати, о шельфе…, – Жорик вдруг задумался, – она должна была собирать материалы. Она всегда так делает, если существует проблема. Складывает в папку, нумерует по датам, перечитывает. В доме этими ее папками все свободные полки завалены, и выкинуть не даёт. Но про шельф ничего не нашли. Может, на работе?

– Папка? – Инна вдруг улыбнулась, залпом допила шампанское и, спрятав за ресницами глаза, вспыхнувшие догадкой, стала целовать его губы. – Какая папка? Никакой папки… А вот я поцелую здесь… И здесь…, – она стала щекотать светлой прядью его шею, грудь, опустилась ниже, поцеловала, ещё ниже…

Он охнул, почувствовав напряжение. Секс получился страстным, обжигающим, Инна, словно сбросив с себя непомерную тяжесть, больше не притворялась и по-настоящему пережила оргазм. Вконец изнурённый ее ласками, Жорик через несколько минут уснул, а она, улыбаясь, ещё долго смотрела на пляшущие огоньки ночника.

«Спасибо, милый, за подсказку… Будет теперь надёжная улика!»

Совершенно удовлетворённая, она вскоре уснула рядом со своим любовником.

…Рано утром, выбравшись из шёлковых простыней и нежно поцеловав спящую Иннусю, Жорик наскоро оделся и направился к ненавистному дому в Марьино. Наверное, надо было как-то начинать воспитывать детей, о чём он не имел ни малейшего представления. А лучше всего – попросить об этом тёщу. В конце концов, это теперь ее прямая обязанность – помогать ему в такой сложной ситуации. И главное – надо было выпить кофе и успеть привести себя в порядок. Не ехать же на работу в несвежем белье! Когда Жорик открыл ключом дверь калитки, его ожидал крайне неприятный сюрприз. На пороге стояли три чемодана и объёмистый пакет с обувными коробками, за ними стеной возвышалась Валентина Захаровна. Вечно страдальческое лицо ее было перекошено от злости.

Жорик опешил. Это ещё что за новости?

Взяв себя в руки, он преувеличенно вежливо попросил:

– Дайте, пожалуйста, пройти.

Она агрессивно упёрла руки в бока цветастого махрового халата с крупными красными маками и, сощурив такие же бесцветные, как у дочери, глаза, процедила сквозь зубы:

– Ну что, натрахался, козёл? Никуда ты больше не пройдёшь. Забирай своё барахло и сваливай.

Жорик поджал губу.

– С чего бы это? Не имеете права, дорогая тёща, я здесь прописан.

Она достала из кармана розовый бланк, помахала перед его лицом.

– Я тебе, тварь, больше не дорогая тёща. А насчёт прописки – чтобы в течение месяца духу не было, иначе выпишу через суд.

Жорик похолодел. Такой прыти он от своей вечно страдающей родственницы никак не ожидал. Перед ним стояла взбешённая фурия, готовая вот-вот вцепиться в лицо. Глаза ее метали молнии, крашеные волосы воинственно торчали во все стороны, вид был угрожающим и комичным, но ему стало не до смеха.

– Ну? – она сделала резкий шаг в его сторону, притопнула ногой, Жорик испуганно отшатнулся. – Вон! – он трусливо отступил назад, к машине.

С трудом приподняв тяжёлые чемоданы, Валентина с силой выпихнула их за калитку, и, не говоря больше ни слова, громко захлопнула железную дверь – так, что по забору прошла волна и посыпалась штукатурка. Из соседних домов вышли перепуганные последними событиями соседи и, вытягивая шеи, стали наблюдать за происходящим. Красный, как рак, Жорик начал аккуратно укладывать чемоданы в багажник, один из них оказался не застегнут, содержимое вывалилось под колёса машины.

Этого ещё не хватало! Стоять посреди улицы и собирать с грязного асфальта мятое исподнее – более мерзкого позора он в своей жизни ещё не переживал.

– Ч-чёрт! – злобно прошипел Жорик. – Да будь ты проклята, ведьма, вместе со своей недоделанной дочерью.

Подошедшая со спины бабуля тихо проговорила:

– Нельзя проклинать, молодой человек, беда будет.

– Да пошла ты, карга, отвали, – подвинув бабку, Жорик со злостью запихнул в багажник с трудом закрытый чемодан и добавил, – тебе что, старая, больше всех надо? Твоё место давно на кладбище!

Бабка молча плюнула на его дорогие брюки и пошла прочь. Он хотел ее догнать – кулаки чесались избить паскуду, но вокруг собрались люди, с интересом разглядывая Жорика и его чемоданы. Даже в окнах напротив белели удивлённые любопытные лица. Он быстро огляделся вокруг, не осталось ли чего ценного, аккуратно закрыл багажник, сел в машину и резко тронулся с места. Пусть подавятся! Никогда больше он не вернётся сюда, даже если эта сука тёща будет перед ним ползать на коленях и умолять помочь. За такое оскорбление надо наказывать жестоко, и он их обязательно накажет.

…Солнце осторожно заглянуло сквозь балконное окно в комнату, слегка запутавшись в белоснежных тюлевых занавесках, и наполнило ее дрожащим светом. Ксана открыла глаза, стала смотреть, как в жёлтых лучах танцуют белые пылинки. В ногах чуть посапывал тяжёлый Бегемот. В последний раз, когда она его видела пару лет назад, был он толстый, вальяжный, угольно-чёрный. Сейчас его спина прогнулась, бока стали впалыми, шерсть местами выцвела и приобрела коричневатый оттенок. И только глаза горели таким же неистовым жёлтым огнём.