Чтение онлайн

Никто не обратил внимания на тёмную машину с тонированными стёклами, которая свернула на автостоянку под мостом и не торопясь припарковалась на место выехавших «жигулей». Через пять минут из здания офиса «Укрнафтогаза», которое находилось прямо на остановке, вышел высокий представительный мужчина в сером пальто и шляпе, остановился возле входа, стал звонить по мобильному телефону. Он нервничал, оглядывался по сторонам, будто открытое пространство представляло для него угрозу. Пухлый портфель ему мешал, и он пристроил его на мраморный парапет здания, придавив локтём. Свидетели, стоявшие поблизости, позже скажут, что он ругался по телефону со своим водителем, у которого в самый неподходящий момент что-то сломалось, потом начал вызывать такси.

Ещё через две минуты на мосту, до предела загруженном несущимся городским транспортом, старенький «мерседес» внезапно вильнул с внешнего ряда и резко подрезал идущую в правом ряду маршрутку. Манёвр незадачливого водителя оказался неудачным (или удачным?), автобус со всей силы ударил лихача в правое крыло. Тот резко вывернул руль – машину занесло, ее длинный корпус, став поперёк, перегородил движение. В водительскую дверцу с размаху въехал не успевший затормозить «ниссан», кто-то сзади ударил его в бампер, машину выкинуло на встречную полосу. Из «мерседеса» выскочил перепуганный парень в потёртых джинсах и, не обращая внимания на отборную ругань пострадавших водителей, ловко проскользнул между автомобилями, смешавшись с людьми на противоположной стороне проспекта.

Пробка образовалась с двух сторон, движение встало. Ругань, крики, гудки взметнулись над площадью плотной стеной, сделалось тревожно. Тесня друг друга, люди на остановке сгрудились у бордюра, некоторые вышли на опустевшую проезжую часть, вытягивая шеи и пытаясь разглядеть, что же произошло на мосту.

Пространство возле мужчины в шляпе опустело, он раздражённо потянулся за портфелем, намереваясь вернуться внутрь здания, поближе к охране. Но не успел. Тёмная машина стремительно вылетела с места парковки, затормозила перед остановкой. Щёлкнула пассажирская дверь, из машины вышла молодая женщина в сереньком пальтеце и полусапожках на невысоких каблуках. Это была Александра Романова. Лицо ее было бесстрастным, движения чёткими. Она прислонилась спиной к корпусу, подняла правую руку в кожаной перчатке. Стоявшие на бордюре зеваки увидели пистолет, истошный женский визг перекрыл щелчок выстрела, люди шарахнулись в стороны. Поднявшийся по ступенькам и взявшийся за ручку двери мужчина вздрогнул, будто ударился о невидимое препятствие. Ещё выстрел – и он завалился навзничь, распластавшись на ступеньках головой вниз. Шляпа покатилась по асфальту, портфель ударился и раскрылся.

Словно подстреленные белые птицы, легли возле убитого бумаги с фиолетовыми печатями.

Женский визг нарастал, рвал барабанные перепонки. Девица направила пистолет на людей, выстрелила два раза – в пожилую тётку с клетчатой кошёлкой и старика, что-то кричавшего и махавшего палкой. Оба упали, словно подкошенные, визг оборвался. Александра Романова швырнула пистолет на асфальт, села в машину. Мягко тронувшись, автомобиль свернул в сторону почтамта, исчез за углом. Если бы кто-то и захотел его догнать, сделать это было невозможно – движение на подъезде к остановке было парализовано аварией. Люди в панике шарахнулись в стороны, пугливо озираясь на лежащие тела, остановка опустела, возле фонарного столба с белыми лохмотьями объявлений сиротливо завалилась набок клетчатая кошёлка.

Стрелки городских часов на высотном здании в этот момент показали сорок минут пятого и, казалось, остановились, а вместе с ними застыло и время.

Машины стояли бампер в бампер, беспомощно урча моторами, водители начали их глушить, чтобы зря не жечь бензин. Раскрылись двери маршруток, наиболее нетерпеливые пассажиры стали уходить пешком. Над площадью сделалось непривычно тихо, как перед катастрофой, которая вот-вот должна была накрыть центр города. Эта плотная тишина становилась всё более угрожающей. Собравшись группами, люди растерянно переговаривались, жестикулировали, показывали руками в сторону трупов.

Вдруг с той стороны, где исчезла машина с убийцей, послышался вой сирен, на свободную полосу выскочили сразу три служебных автомобиля, из них высыпались люди в форме и белых халатах, началось движение, которое будто бы подтолкнуло заклинивший механизм. Люди оживились, пошли обратно к остановке, надеясь на то, что маршрутки всё же поедут. Тревога, сдавившая плотным кольцом площадь, потеснилась, уступив место привычной суете.

Когда милиция начала опрашивать свидетелей, никто толком не смог назвать марку машины, но все отметили неопределённый тёмный цвет. Некоторые видели на номерном знаке полупрозрачную чёрную сетку. Зато внешность стрелявшей женщины все запомнили очень хорошо, описали одинаково, даже предоставили видеозаписи с телефонов. Оставалось самое малое – найти и схватить убийцу.

…Добралась Ксана почти к шести вечера, переоделась, начала готовить ужин. Она так сильно промёрзла в психлечебнице, что даже в собственном доме никак не отпускал озноб, словно она заболела. Привыкшая к самым непредвиденным ситуациям, Александра не считала себя особенно впечатлительной, но в этот вечер с ней что-то было не так. Растущая тревога давила грудь, не давала дышать. Анализируя ситуацию, она никак не могла отделаться от мысли, что кто-то «помог» Светочке попасть в отделение неврозов и таким образом заставил ее, Ксану, бесцельно проторчать там с четырёх до пяти дня.

Но какой резон был в том, чтобы проделывать такие сложные действия с никому не интересной Светочкой или ничем не выдающейся Ксаной?

Здравый смысл осторожно ей подсказывал, что острый приступ невроза может случиться с каждым, а беспардонность и грубость медперсонала – явление распространённое. И всё же концентрация случайных событий показалась ей слишком насыщенной для одного дня, и никто не мог убедить ее в том, что это было простое совпадение. Беспокойство стало чётким, осязаемым, будто кто-то невидимый стоял за спиной и жарко дышал ей в затылок, заставляя замирать от леденящего душу ужаса.

Уставшая и подавленная, она механически резала капусту. Тишину кухни нарушали только звуки телевизора, на который Ксана давно не обращала внимания. Дети ещё не вернулись от бабушки, и она была этому рада – не было сил выслушивать громкие вопли Кати, терпеть снисходительное хмыканье Ромки.

Вскоре послышался знакомый шум двигателя, хлопнула калитка. Жорик долго возился в коридоре, снимая верхнюю одежду, и, не переодеваясь, сел за стол с газетой – будто после ужина снова собрался уезжать. Тут же из какого-то тайного угла материализовался рыжий поганец Рэмбо, тяжело взгромоздился на табурет, утробно заурчал. Но Ксана, занятая своими переживаниями, не обратила на него никакого внимания.

Жорик возбуждённо произнёс:

– Представляешь, Лекса, сегодня в центре города на остановке какая-то мразь расстреляла людей, – он произнёс это весело, с удовольствием смакуя сенсационную новость. – Как хорошо, что я работаю на Кечкеметской, а то бы до сих пор в пробке стоял.

– А ты откуда знаешь?

– Мне наш водитель рассказал. Водители – они, как бабки деревенские, знают всё и сразу. Кстати, щёлкни местный канал, может новости покажут.

Ксана равнодушно нажала на пульт и, не глядя в телевизор, продолжила мешать салат.

Жорик оживился:

– Вон, смотри, показывают, – он отложил свои «Аргументы» в сторону и с интересом стал наблюдать за экраном.

Ксана услышала голос диктора: «… видеозапись передал органам милиции один из свидетелей. Всем, кто знает местонахождение этой женщины, просьба срочно позвонить по следующим телефонам…», – внизу бегущей строкой поплыли цифры.

Увидев на видеозаписи себя – такую же причёску, узкое лицо, кургузое пальто, давно просившееся в утиль, Александра изумлённо застыла и похолодела, на затылке зашевелились волосы. Она усилием воли подавила приступ паники и заставила себя смотреть внимательно. «Ну же, ты журналист, соберись!» Нет, это точно не она. И пальто не такое, голенища полусапожек высоковаты, лицо странно застывшее, будто натянутое.