Чтение онлайн

В аэропорту меня провожал только Джон Уитмор. Во избежание длительных прощаний я рассталась со слугами и миссис Торнтон дома и не стала пользоваться услугами водителя. Адвокат несколько раз напомнил, что частный самолет и персональный трансфер в лучший отель Лос-Анджелеса сделали бы мое путешествие гораздо комфортней, но я была настроена решительно, как никогда.

–Я больше не намерена злоупотреблять своим положением, Джон! –зареклась от бессмысленных трат я, – я сама заработаю свои деньги, и не беда, если мне придется летать эконом-классом и жить в дешевых гостиницах. Я вступаю в новую жизнь налегке, для меня это очень важно. На первое время выплаты из траста станут для меня хорошим подспорьем, но я постараюсь, чтобы они скоро прекратились.

–Вы бросаетесь в крайности, Рода, – неодобрительно заметил Уитмор, – но вы вправе поступать по своему усмотрению. Прошу лишь об одном, берегите себя и помните, что, если у вас возникнут проблемы, вы только сообщите мне, и траст сразу же выделит вам любую необходимую сумму. Я желаю вам счастливого пути, и надеюсь, что вы не забудете старого барристера и будете регулярно посылать мне весточки с далеких берегов. Я могу рассчитывать хотя бы на открытки с видами Пуэрто-Рико?

–Я обещаю не терять связи с вами, Джон, – крепко обняла адвоката я, -вы единственный человек, которому я безоговорочно доверяю.

–Я постараюсь оправдать ваше доверие, – похлопал меня по плечу Уитмор, -наследство Рода не будет разбазарено, а журналисты никогда не узнают о вашем местонахождении. Не беспокойтесь, я обо всём позабочусь, а если со мной что-то случится, то мои коллеги примут эстафету.

–Не говорите так, Джон! – взмахнула руками я, – я уверена, вы еще не раз погостите у меня в Пуэрто-Рико. Я приглашу вас с Эмили, как только немного обустроюсь.

–Моя жена будет рада, – кивнул Уитмор, бросив мимолетный взгляд на часы, – вам пора на регистрацию, Рода, иначе вы опоздаете на своей рейс.

ГЛАВА XC

В общей сложности перелет занял чуть дольше одиннадцати часов, и с учетом колоссального джетлега и крайне неудобного места в салоне эконом-класса, наряду с узким пространством для ног обернувшимся для меня соседством с тучной афроамериканкой, своим необъятными телесами занявшей добрую половину моего кресла, в Лос-Анджелес я прилетела еле живая и, сойдя, наконец, по трапу, лишний раз похвалила себя за предусмотрительность: к счастью, у меня хватило ума спланировать время таким образом, что не бежать очертя голову с корабля на бал. Стрелки выставленных по местному времени часов показывали шесть вечера, и это означало, что у меня в запасе оставалась вся ночь и даже еще небольшой кусочек завтрашнего утра. Я не питала особых надежд, что мне удастся хорошо выспаться и полноценно отдохнуть после изнурительного путешествия от одного континента к другому, но во всяком случае рассчитывала избавиться от отупляющей вялости и привести себя в относительно пристойный вид. На данный же момент у меня невыносимо затекло всё тело, желудок мерзко поднывал от самолетной пищи, по обыкновению сильно пересоленной и обильно сдобренной специями, а в голове навязчиво стучали бесчисленные молоточки, что никоим образом не добавляло мне позитивных впечатлений от одного из крупнейших аэропортов Северной Америки, хотя в иной ситуации состоящий из девяти терминалов гигантский комплекс несомненно вызвал бы у меня море эмоций.

Несмотря на то, что первые двадцать восемь лет своей жизни я вообще не выезжала за пределы родины, за последние месяцы я насмотрелась немало различных аэропортов от крошечного Антонио Ривера Родригес на острове Вьекес до поражающих своими размерами воздушных ворот Лондона. Аэропорту Лос-Анджелеса, упрощенно называемому здесь емкой аббревиатурой LAX, предстояло пополнить мою копилку ярких впечатлений, однако, я чувствовала себя настолько разбитой, что даже международный терминал имени Тома Брэдли, находящийся на самом изгибе «подковы», в форме которой был выстроен огромный транспортный хаб, и благодаря обилию странных инсталляций, кое-где напоминающий настоящий храм современного искусства, не заставил меня отвлечься от растревожено гудящих под сводами черепной коробки мыслей. Я отрешенно прошла неизбежную процедуру пассажирского контроля, получила багаж и, с трудом волоча за собой туго набитый вещами первой необходимости чемодан, направилась к выходу. На улице я взяла себе короткую передышку и ненадолго встала у подножия бронзового бюста того самого Тома Брэдли, если судить по венчающей памятник надписи, занимавшего пост мэра Лос-Анджелеса в течении двадцати лет и лично приложившего немало усилий к строительству и дальнейшему совершенствованию аэропорта. Неизвестный скульптор изобразил легендарного градоначальника с улыбкой до ушей, а по толстым губам, широкому носу и курчавой шевелюре я уверенно сделала вывод о принадлежности мистера Брэдли к чернокожему населению США и даже несколько удивилась, что ему удалось прославиться вовсе не за счет выдающего музыкального таланта, а исключительно посредством неоценимого вклада в инфраструктурное развитие «города ангелов».

Жаркое калифорнийское солнце даже вечером припекало довольно ощутимо, и, хотя я заметно устала от промозглой сырости дождливого Лондона, чересчур резкий перепад температур стал причиной явного дискомфорта, и я торопливо закрутила головой по сторонам в попытке отыскать посадочную площадку отправляющегося в город автобуса. В полете у меня было достаточно времени, чтобы подробно ознакомиться с отзывами туристов и получить довольно четкое представление о способах передвижения по Лос-Анджелесу, и теперь я собиралась доехать на бесплатном автобусе Lax Shutlle до наземной станции Metro Greenе, а уже оттуда двигаться в направлении отеля, выбранного мною из десятков схожих предложений в основном по причине подозрительно идеального сочетания дешевизны и удачного расположения. Информация на сайте гласила, что из гостиницы с говорящим наименованием «Economy Inn» можно с легкостью добраться в любую точку, не прибегая к дорогостоящим услугам такси, а так как я твердо намеревалась бережливо расходовать свои ограниченные финансы, лучшего мне нельзя было и желать. Конечно, я опасалась, что отель может оказаться типичным клоповником, но по большому счету меня это не настолько волновало – задерживаться в Лос-Анжелесе мне было абсолютно незачем, а ради сокращения непроизводительных трат несколько дней вполне можно было потерпеть.

Перед тем, как покинуть аэропорт я все-таки краем глаза взглянула на знаменитый Theme Building – футуристическую конструкцию в виде летающей тарелки, приземлившейся на изогнутые металлические опоры в аккурат на территории LAX. Команде архитекторов удалось добиться поразительного эффекта инопланетного присутствия – издали Theme Building выглядел невероятно внушительно и грандиозно, и я почти настроилась подняться на смотровую площадку и посетить разместившийся внутри музей 11 сентября, но быстро осознала, что для этого мне придется сдавать багаж в камеру хранения, а потом его оттуда забирать, и желание поскорей добраться в отель многократно перевесило мимолетный порыв внезапно потянувшейся к прекрасному души. Вслед за остальными пассажирами я заползла в сине-белый автобус, плюхнулась на сиденье, и на миг прислушалась к звучащей отовсюду речи. Коренных американцев среди моих попутчиков практически не наблюдалось – в международный терминал прибывали преимущественно туристы, и царящая вокруг какофония из смешения языков, акцентов и диалектов оказалась непосильным испытанием даже для моего натренированного филологического слуха. Я поймала себя на мысли, что на треть не понимаю ведущиеся рядом со мной разговоры, и если так пойдет и дальше, мне придется с горечью констатировать свою очевидную беспомощность. Пора было привыкать к проглоченным окончаниям, вольно расставленными ударениям и варварскому обращению с каноничными правилами грамматики, но я никак не могла признать, что отныне меня больше некому радовать безукоризненным британским произношением, и осложнения в коммуникативном процессе будут сопровождать меня буквально на каждом шагу.

На станции я купила в автомате билет, сверилась с картой и, нещадно чертыхаясь, запоздало сообразила, что без пересадок мне в отель не попасть. В итоге я поднялась обратно на поверхность лишь по прошествии часа, проведенного в трясущемся вагоне с периодическим перетаскиванием злосчастного чемодана с платформы на платформу. Колонны в подземных коридорах Лос-Анджелеского метрополитена были либо ярко расписаны граффити, либо выложены цветной мозаичной плиткой кричащих тонов, в результате чего всё это пестрое разнообразие слилось для меня в одну размытую картину, и не используй я регулярно снабжающий меня советами навигатор в смартфоне, у меня бы, наверное, случилась истерика. На мгновение я в красках вообразила, как на странице завтрашней «Daily mail» появляются фотографии графини Олдридж, безутешно рыдающей в запутанных переходах метро, и я с теплотой вспомнила мисс Клейтон, перед судьбоносным мероприятием до неузнаваемости преобразившую меня с помощью макияжа и укладки. Сейчас бы никто из гостей званого ужина не догадался, что расхристанная девица в практичном спортивном костюме, на последнем издыхании волочащая свой нехитрый скарб, и есть та блистательная красавица, перед которой рассыпались в овациях сливки высшего общества. Злая ирония, вызванная этой поистине анекдотичной ситуацией, прибавила мне катастрофически недостающих сил, я с горем пополам взобралась на эскалатор и уже через несколько минут зачарованно взирала, как медленно садится за горизонт оранжевый солнечный диск.

В Лондоне я никогда не видела такого заката. Тамошнее солнце зябко куталось в пуховое одеяло туч и постепенно проваливалось в зыбкую мглу извечного тумана, чтобы наутро робко показать слабый лучик и вновь скрыться за облаками. Жгучее светило Калифорнии на закате лишь слегка приглушало дневное буйство красок, и его угасающее сияние придавало городу едва уловимый багряный оттенок. Возможно, я неправильно начала знакомство с Лос-Анджелесом, но, если не принимать во внимание потрясающе красивый закат и выстроившиеся вдоль дороги пальмы, задумчиво шелестящие под дуновением океанского бриза, город мне откровенно не понравился. Одноэтажный, скучный, безликий, и ни капли не похожий на растиражированный кинофильмами образ – таким предстал передо мной Лос-Анжелес, и хотя, если верить навигатору, я находилась в каких-то двух кварталах от Кодак театра, где в торжественной обстановке ежегодно вручалась премия «Оскар», типовые коттеджи и серые здания магазинов совсем не вписывались в мои наивные представления о городе миллионеров. Наличие чемодана отрицательно сказывалось на скорости моего передвижения, и ничто не мешало мне в деталях разглядывать достопримечательности, но проблема состояла в том, что посмотреть, по сути, было не на что, и разочарование от Лос-Анджелеса увеличивалось с каждой секундой. Я понимала, что в том же Голливуде я бы обязательно нашла объект для восторженного созерцания и, побродив по Аллее славы изменила бы мнение к лучшему, но, к примеру, Сан-Хуан, был одинаково великолепен в любой точке, и меня в равной мере восхищали как мощеные голубоватой брусчаткой улочки старого города, так и оживленная Авенида Эшфорд в фешенебельном Кондадо. Я читала, что в Лос-Анджелесе нет архитектурных изысков, и полчища туристов стремятся сюда главным образом ради фотографий на фоне надписи «HOLLYWOOD», а сегодня собственными глазами убедилась в справедливости этого утверждения. Естественно, я видела сейчас лишь малую часть огромной агломерации, помимо шикарных вилл на голливудских холмах, песчаных пляжей Малибу и стеклянных высоток в деловом центре сосредоточившей в себе такие вот серые райончики, вроде бы и расположенные в зоне пешеходной доступности от тематического парка «Universal Studio» и пирса Санта-Моника, но при этом больше уместные для сельского пейзажа.

Отель предсказуемо выглядел под стать общей атмосфере – приземистое двухэтажное здание с выкрашенными в красно-коричневой гамме стенами, по форме напоминающее облагороженный барак. Вскоре выяснилось, что это даже не гостиница вовсе, а мотель. До сего дня я понятия не имела, в чем заключается разница, и при бронировании не стала заморачиваться на одной букве, но оказалось, принципиальные различия всё же присутствовали, причем, среди них нашлись и плюсы, и минусы. Из положительных аспектов я сходу отметила отдельный вход в номер – попасть туда можно было прямо с улицы, минуя ресепшн, а, что касается, минусов, то их оказалось сразу несколько. Во-первых, окна мотеля выходили на проезжую часть, а о шумоизоляции здесь никто не заботился, вследствие чего гудки проезжающих мимо автомобилей, вой полицейских сирен и прочие внешние раздражители страшно мешали отдыхать. А во-вторых, численность персонала здесь была сведена к минимуму, и чтобы получить ответ на тот или иной вопрос, приходилось подолгу вызванивать администратора или самостоятельно разыскивать горничную, занятую уборкой на противоположном конце здания. В остальном номер мне достался вполне приличный, правда в нем не нашлось ни чайника, ни примитивной кофеварки, зато в холодильнике обнаружилась бутылка питьевой воды. Не первой молодости мебель меня не пугала, казенная обстановка отторжения не вызывала вся сантехника работала исправно, а постельное белье благоухало свежестью и чистотой – может быть, для длительного проживания мотель и не годился, но для того, чтобы перекантоваться ночку-другую, подходил просто отлично.

В пяти минутах ходьбы располагался продуктовый супермаркет, и несмотря на то, что от накопленной усталости у меня подкашивались ноги, я заставила себя сходить за продуктами. Питание в мотеле не предлагали даже за дополнительную плату, а заказывать еду через службу доставки я посчитала слишком дорогим удовольствием. Тем не менее, я не имела права позволить болям в желудке испортить мне завтрашний день, и как бы остро я не жаждала завалиться на кровать, все же поплелась в магазин. Микроволновой печи в номере тоже не было, и, перемещаясь с корзиной между заполненными продовольственной снедью прилавками, я заведомо отметала продукты, требующие предварительного разогрева. В Лондоне мне так и не довелось побывать в супермаркете, да и необходимости такой не было –в Кенсингтонском особняке домашними делам заправляла миссис Торнтон, а снабжением продуктами Олдридж-Холла ведала старшая экономка миссис Девенпорт, тогда как я самозабвенно бегала по дизайнерским бутикам в Белгравии и знать не знала, что из себя представляет британский супермаркет изнутри. В Штатах мне выпал шанс познакомиться с ассортиментом популярной торговой точки, и я растерялась от столь явного изобилия. Готовую пиццу, котлеты для гамбургеров и прочие замороженные полуфабрикаты я проигнорировала, а вот со стойки с мясными деликатесами зацепила упакованную в вакуум буженину. Я бросила в корзину сухой завтрак из овсяных хлопьев, но потом вернула его на полку, так как молоко здесь продавалось в гигантских бутылках и почему-то стоило дороже бензина. Маленький брусочек сыра и мексиканская лепешка стали завершающим штрихом в небогатом перечне моих покупок, а по пути на кассу я взяла пару несладких йогуртов и минеральную воду. Алкогольный отдел я, скрепя сердце, обошла десятой дорогой, но этот мужественный поступок обернулся для меня сотнями тысяч сожженных нервных клеток. Одиннадцать часов подряд я боролась с зеленым змием в замкнутом пространстве авиалайнера, но второй этап неравной схватки напрочь отнял у меня скудные остатки душевных сил. Расплатившись и погрузив продукты в пластиковый пакет с фирменным логотипом, я выскочила из супермаркета, как ошпаренная, и рысью понеслась в мотель – мини-баром мой номер не оборудовался, и потому сражаться с искушением там было гораздо легче.