Чтение онлайн

– Ты говорил о не рождённых дочерях, – заговорил эльф, – но ведь умерли взрослые оборотницы.

– Они все были беременными. В утробе каждой была девочка. Тело волчицы могло защитить от болезни себя, но когда пришлось одновременно бороться и за жизнь дочери, регенерация не справилась.

– Как ты узнал? – спросил гном, заранее догадываясь, каким будет ответ.

– Разрезал их, – оборотень закрыл лицо руками. – Я должен был убедиться, – простонал он. – Другие остались живы и благополучно рожают сыновей.

– Но все закончилось, – неуверенно произнес Рэдариэл. – Все остальные выздоровели.

– А те, что умерли?

– Крови, что вы уже пролили, достаточно для мести. И ты ведь помнишь, что люди сами наказали себя? У них регенерации нет, они вымирают целыми поселениями. – Рэдариэл посмотрел оборотню в глаза. – Нужно заключить с ними мир.

– Мир?! – оборотень вскочил. – Неужели ты… – он огляделся. – Неужели вы не поняли? С нами покончено! – Он вытащил из кармана еще несколько черных камешков, зловеще поблескивавших на солнце, и потряс ими. В воздухе появилась и сразу рассеялась красная дымка. – Это навсегда. Ничто не очистит воздух от Красного мора. Я знаю: некоторые стаи отправились к морю. Они надеются, что чистые ветра сохранят их самок от заразы. Но что бы мы ни делали сейчас, наш род обречен. У переболевшей будут рождаться только мертвые дочери. Всегда. Через сто лет или двести, но мы вымрем! У нас не рождаются полукровки.

– Надеюсь, ты ошибаешься. И даже если это правда, виновных уже нет в живых. Нужно остановить эту бессмысленную бойню.

– Для меня в ней смысла достаточно. Мы поклялись полностью уничтожить людское племя на Широких землях.

Эльф молчал и оценивающе смотрел на Дариона. У волка была своя правда, за которую он готов умереть, но смертей и так уже было слишком много на этом берегу.

– Ты сдержишь свою клятву, обещаю. И мы не будем препятствовать…

Стоявшие вокруг пораженно зашептались.

– …Но у меня есть одно условие.

– Я чую подвох, эльф.

– Дай им шанс. За этой рекой Широкие земли заканчиваются. Пусть те, кто хочет сохранить свою жизнь, уйдут.

– Хочешь, чтобы я стоял и просто смотрел? – Дарион зло оскалился.

– Мы назовем это Разымающим договором. Люди за свое предательство будут изгнаны с нашей земли. – Рэдариэл старался говорить грубо, чтобы волку понравились условия сделки. – Пусть убираются за эту реку. Как она называется? Кутор? – обратился он к гному.

– Безымянная.

– Багровая. Это название теперь подходит ей больше. Пусть живут на том берегу. Правом берегу…

– Людожит, – подсказал гном – название он придумал только что.

– Людожит? А что, подходит. Берег Людожит для жития людей. Пусть убираются на него. А вы дадите им время уйти. Так будет справедливо. Месяц?

– Хорошо, – нехотя согласился оборотень. Он и сам устал от крови. Но клятва заставляла его поднимать меч снова и снова. – Но через месяц я начну убивать каждого человека, встреченного на Широких землях. И никто меня не остановит!

– Будь по-твоему. Но тот берег будет для вас запретным, слышишь?

– Что, станешь его сторожить?

– Поставлю охранки по всему берегу и каждому оборотню, что сунется к человекам, лично отрублю голову, – сказал эльф спокойно, но сколько металла звенело в его словах.

Никто ни на секунду не усомнился в сказанном.

Новый закон был написан там же, и через реку потекли нескончаемые вереницы телег. Люди были охваченные горем из-за того, что им пришлось оставить свои дома и земли, но собственная жизнь была дороже. Их встретили дикие земли, не знавшие плуга, по которым то и дело шныряли гоблины. Все пришлось начинать с чистого листа.

Оборотни разделились. Переболевшие стаи остались в крепостях и продолжили нести службу. Иногда они прочесывали поселения и если находили людей, то убивали их. Как и предупреждал Дарион, их переболевшие самки рожали мертвых дочерей, а союзы с другими видами потомства не приносили. Оставшиеся на границе оборотни вымерли первыми.

Двуликие, избежавшие первой волны мора, поспешно уехали. Они обосновались у заветного моря и построили новые дома. Но пыльца долетела и дотуда. Прекрасных оборотниц с каждым годом рождалось все меньше и меньше.

Наступил век Последних. Век, когда родились только самцы – завершающее поколение оборотней.

Между тем раз в несколько лет происходили вспышки страшной болезни. Никто не знал, где и когда начнется новая эпидемия и сколько жизней она унесет. Страшный замысел гоблинов удался. Грозные сторожевые крепости стояли покинутыми.

1. Проклятая

Зарево пожара, метавшееся в окне всю ночь, постепенно затухало. Соседний дом обрушился и почти догорел. Единственное, что давало теперь свет в просторной комнате, была лампадка, горевшая под образами богов. Темные дощечки с грубо нарисованными на них ликами, как положено, весели в южном углу. Мудрые лица задумчиво глядели на женщину, стоявшую перед ними на коленях, и молчали, не давая ответов на её вопросы.

– Что мне делать? – в который раз спрашивала несчастная. Обхватив голову руками, она, словно сомнамбула, раскачивалась вперед-назад. – За что?..

Женщина уже не плакала, только всхлипывала, вздрагивая всем телом. Возможно, она дрожала от холода, потому что печь в доме не топилась второй день. Зима подходила к концу, но мороз пробирался сквозь стены и уже совсем выстудил комнаты.

– …За что? – шептала женщина серыми губами.

Прошедший год стал для них наказанием. Сухая холодная весна и необычайно жаркое лето погубили почти весь урожай на полях. Трава не росла даже на заливном лугу. От жары у скотины пропало молоко, много молодняка погибло. Но люди терпели. Экономили, ужимались и верили. Осень дала передышку и скромный урожай с огородов. Народ облегченно выдохнул – еды хватит. Но зима грянула так, что лето показалось сказкой. Красный мор обрушился на крайние дворы и двинулся к середине поселка, забирая жизни чуть ли не через одну.

– Дайте ответ, – выдохнув облачко пара, богомолица запнулась, словно подавившись последним словом, и зашлась в приступе сильного кашля.

Женщина прикрыла рот ладонями, и между пальцами проступила кровь, вылетавшая из её легких вместе с мокротой. Приступ был долгим, казалось, что вместе с воздухом несчастная выкашляет лёгкие.

– Мам, – позвала проснувшаяся в кухне девочка.

Тонкий детский голосок прозвучал неестественно громко в мертвой тишине комнат.

– Сейчас, – немного отдышавшись, ответила женщина, вытерла рот рукавом и медленно поднялась.

От слабости её шатало. Лицо несчастной, густо покрытое нарывами, было очень бледным и напоминало брюхо неживой рыбы.

– Мам, мне страшно, – ребенок говорил в темноте шепотом, словно боясь разбудить уснувших навсегда.

– Я уже иду.

Хватаясь за стулья и спотыкаясь о половицы, мать перешла в маленькую кухню. На ощупь нашла сидевшего в ворохе одеял ребенка.

– Почему я сплю здесь, а не в своей кровати? – шепотом спросила девочка.

– Твоя сестра сильно кашляла, и я боялась, что ты не сможешь уснуть.