Чтение онлайн

которые стены суть: Кремль, Китай-город и Белый город1. Креме того, есть еще передняя

деревянная стена в три копья вышиною, с башнями и пушками, называемая Скородом2. И

также следует указать на каменные стены, коими обладают другие крепости: Новгород

Великий, Новгород Нижний и Новгород-Северский; также и Смоленск, Можайск, Порхов,

Путивль, Тула, Коломна, Вологда, Астрахань и Казань. Все прочие города, как на границах

государства, так и сколько-нибудь отдаленные от них, камнем не ограждаются, имея обычно

лишь деревянные надолбы3 и земляные валы. И что до них, то буду писать, когда повидаюсь с

волохом4, который волох хотя и боится, но придет скоро и мне верен, ибо в каждый приход

получает по золотому.

И третье. За время пребывания нашего в Москве великий князь ни разу не выразил

желания принять из рук моих святое причастие, хотя бы и утаенно от взора людского, как

делалось это до того. К огорчению моему, он уклонился и от прямого ответа на

поставленный мною однажды в тайной беседе вопрос о соединении католической и русской

церквей и о даровании привилегий пастырям нашей истинной веры, о чем много говорилось

раньше и неоднократно. И однако: с тех пор как стоит Московская земля и солнце над нею

сияет, никогда раньше обстоятельства не были столь благоприятны; глупцом же наречется

тот, кто ныне не воспользуется ими. А посему, как в священном писании сказано: «Будем

мудры, как змии». Тем боле, что проявленное его величеством некоторое как бы охлаждение

и многое другое я как раз и приписываю разумной осторожности, знающей меру вещам и вес

обстоятельствам. Ибо народ московский хотя и доказал свою преданность сыну Иоанна и

Марфы Нагой, но, о чем уже писалось, питает трудно искоренимую ненависть к святой

римской вере и к польскому народу как к ее носителю и вековечному якобы своему недругу.

Тем тяжеле, скажу я, наш подвиг, но тем плодоносней будет перед господом конечная наша

победа, когда и эти северные страны вольются в великую и правоверную Польскую державу

и народ московский вместе со всеми признает власть Рима над своими душами,

осуществляемую ныне и присно5 и во веки веков его святейшеством папой, аминь! Уповая на

господа, надеюсь на помощь знаменитого ревнителя католической веры, на пана Юрия

Мнишка, подобного которому не было, и его благочестивой дочери, невесты великого князя.

Когда с божьей помощью прибудут они в Москву, его величество несомненно отдалится от

оруженосцев дьявола, еретиков Бучинских; увы, их содержит теперь великий князь в числе

своих секретарей, доверяясь им во всем. Еще приблизил к себе великий князь некоего

мудролюбивого юношу из древнего, хотя и обедневшего рода Хворостининых, о чем уже

писалось, который юноша мог бы также быть для нас орудием в нашем деле, если бы не

еретическое и злопагубное влияние известного Вашему преподобию разбойника и ядовитого

зверя Феликса из Заболотъя, к великому негодованию моему обнаруженного мною в этой

стране.

Не так давно имел я несчастье повстречаться с этим служителем сатаны в глухой

местности, именуемой Погаными прудами. И так как место было уединенное, то я старался

не перечить дикому вепрю, когда он, то есть вепрь, ухватив меня за рясу, стал выговаривать

1 Каменные стены Белого города в Москве проходили по черте нынешних бульваров и дальше – по берегу

Москвы-реки от Кропоткинских (Чертольских) ворот до Кремля.

2 Земляной вал и деревянные стены Скородома проходили по нынешним Садовым, захватывая дальше и

заречную часть Москвы.

3 Ряды стен, составленных из врытых в землю столбов.

4 Волохами тогда называли итальянцев.

5 Всегда.

мне про минувшее и что из-за меня он покинул отчизну, где народился на свет, и стал

скитальцем на многие годы в чужом краю. И хоть он теперь здесь, у москаля, обрел себе

новую родину, но мы, высокое братство Иисуса, и сюда, по его словам, простерли свои якобы

обагренные кровью руки, в этот богатый и юный край. И потом пустился на обычные свои

увертки, восхваляя Фавста Социна, отвергая святую троицу и изрыгая хулу на превысокий

наш орден. Когда же я, не стерпев, пытался ему возразить, то этот бешеный потащил меня к

пруду, выказав намерение утопить меня в смрадной жиже, куда москвичи имеют

обыкновение сбрасывать трупы павших животных. И я бежал от него, оставив в нечистых

руках социнианина свою рясу ценою в одиннадцать злотых1. А он, то есть социнианин,

гонялся за мною, и я в столь быстром беге потерял к тому же и шапку, называемую скуфейка,

ценою тоже в добрый злотый. Наг и нищ прибежал я к себе на двор и бросился в погреб, в

котором погребе просидел без малого два дня и две ночи, уповая единственно на господа,

который видит правду и дает праведному в удел вечное блаженство, а Феликсу Заблоцкому

выделит в долю только скрежет зубовный, пропасть и ад.

Таким образом, Ваше преподобие, из всего изложенного, со свойственной Вам

проницательностью, заключите, насколько тяжко здесь мое бремя, облегчаемое, впрочем,

неизреченной милостью господней и неизменным Вашего преподобия благоволением. А

посему заступничеству и молитвам Вашего преподобия вручает себя Общества Иисуса

смиренный коадъютор Андржей из Лавиц».

III. ПРИСЯГА

Патер Андржей почивал еще на подворье своем, что в приходе церкви Пречистой

Гребневской, против Нового панского двора, а думный дьяк Афанасий Иванович Власьев уже

отстоял и заутреню и раннюю обедню и теперь дома пил горячий сбитень и закусывал

крупитчатым калачом. Покончив и с этим делом, Афанасий Иванович попрощался с

дьячихою своею, благословил дьячат, коих было у него шестеро, и, сев в возок, поехал со